Ван Гуанпин вернулся домой сегодня особенно поздно.
На работе не то чтобы было много дел, он просто не хотел возвращаться.
Когда стало совсем невмоготу, он сел на велосипед и поехал домой. Вернувшись, он увидел, что Ван Цзяньхуа сегодня действительно дома, а вот Ся Цзыюй не пришла. Ван Гуанпина теперь раздражал любой по фамилии Ся, так что было даже лучше, что она не заглядывала к Ванам.
Жань Шуюй дома лепила цзяоцзы, мать с сыном ждали Ван Гуанпина к ужину:
— Почему так поздно? В управлении сегодня сверхурочные? Если бы ты еще задержался, цзяоцзы бы совсем остыли.
Сегодня ведь проходил тот самый конкурс по английскому языку. Жань Шуюй думала о том, как Ся Сяолань с позором провалилась, опозорив и семью Чжоу, и на душе у нее было неописуемо радостно. Семья Ван поддерживала перед окружающими образ бережливых людей, но сегодня Жань Шуюй было не до экономии: она купила сразу два цзиня мяса, порубила в фарш в меру жирную свинину и налепила крупных мясных цзяоцзы.
Только начинка из чистого мяса без добавления овощей имела право называться «настоящим мясом».
Месячная зарплата Ван Гуанпина составляла более двухсот юаней, так что семья Ван не была настолько бедной. Просто Жань Шуюй была до смерти напугана жизнью на ферме и теперь любила копить деньги.
Это полностью совпадало с желанием Ван Гуанпина придерживаться скромного образа жизни, так что уровень жизни семьи Ван был действительно аскетичным. Бедный Ван Цзяньхуа, будучи сыном высокопоставленного кадра, тоже жил впроголодь. Раньше Ся Цзыюй подкидывала ему денег, но после того как Ван Гуанпин восстановился в должности, курсы дополнительного обучения Ся Цзыюй понесли тяжелые убытки, и она стала строже относиться к тратам, перестав спонсировать Ван Цзяньхуа.
Аромат теста и мясного фарша щекотал ноздри, но Ван Цзяньхуа видел, что его отец выглядит не слишком довольным.
И то верно, поручить отцу такое дело — это всё равно что использовать большой талант для мелких поручений, как тут быть довольным!
— Папа, ты, должно быть, устал. Садись.
Ван Гуанпин тяжело опустился на стул, а Жань Шуюй подогрела цзяоцзы и подала их на стол.
— Сначала поешь, после еды поговорим!
— Вы, должно быть, хотите спросить о сегодняшнем конкурсе по английскому. Ся Сяолань сегодня… получила Гран-при, она заняла первое место.
У Жань Шуюй дрогнула рука, и половина цзяоцзы из тарелки вывалилась на пол:
— Гуанпин, что ты сказал?
— Я сказал, что Ся Сяолань взяла Гран-при, первое место!
— Как это возможно, ты же…
Звукоизоляция в доме была плохой, поэтому Жань Шуюй осеклась на полуслове. Кому теперь было дело до цзяоцзы? Она бросила тарелку на стол и перешла на шепот:
— Разве ты не говорил, что нельзя позволить ей получить награду? Как же она заняла первое место?
— Человек предполагает, а Бог располагает. Разве я мог дать полную гарантию в таком деле?
Ван Гуанпин совершенно не хотел пересказывать выступление Сяо Гао, похожее на сольный юмористический номер. Рассказывать о том, насколько блестяще проявила себя Ся Сяолань, было еще обиднее.
При этой мысли Ван Гуанпин не удержался и бросил на родного сына гневный взгляд:
— И что за вкус у тебя такой!
Выбрал бы Ся Сяолань — и не было бы всех этих проблем. Глаза словно дерьмом заплыли, раз он предпочел ей Ся Цзыюй. Таких, как Ся Цзыюй, в столице пруд пруди. Не говоря уже о студентках из Хуацин или Пекинского университета, даже в столичном пединституте полно девушек, чьи данные куда лучше, чем у Ся Цзыюй!
Ван Цзяньхуа не находил слов.
Столько выдающихся людей участвовало в конкурсе, и Ся Сяолань взяла главный приз. Не означает ли это, что Ся Сяолань еще более выдающаяся?
Сколько же всего еще Ся Сяолань скрывала от него?
Если бы тогда Ся Сяолань проявила все эти качества, разве он бы так легко от нее отказался?
Лицо Ван Цзяньхуа потемнело. С самого начала Ся Сяолань не собиралась искренне быть с ним. Всё, что он знал о ней, ограничивалось лишь тем, что она сама хотела ему показать — образ поверхностной и пустой «красотки-вазы» был лишь ролью, которую играла Ся Сяолань.
К стыду Ван Цзяньхуа примешивалась ярость: неужели Ся Сяолань считала его таким же ограниченным и поверхностным человеком, раз притворялась перед ним пустой куклой?
Жань Шуюй была полна тревоги:
— Не принесет ли это дело тебе неприятностей?
Именно об этом и сокрушался Ван Гуанпин.
Если бы всё прошло гладко, он должен был бы уже приступать ко второму шагу.
Но если первое звено цепи разорвано, как ему делать второй шаг?
Ван Гуанпин еще не знал, что все его замыслы уже были кем-нибудь проанализированы. Любые люди и любые дела боятся тщательного изучения группой людей. Стоит только всем стать чуточку честнее, перестать скрывать и утаивать известную информацию, собраться вместе и выложить всё начистоту — и никаким заговорам и интригам не останется места.
Проведя несколько лет на ферме, Ван Гуанпин мерил людей по себе. Он полагал, что те, кто пережил смутные времена, будут крайне осторожны и осмотрительны. Но он и подумать не мог, что профессор Сюй Гочжан, пережив ту же смуту, перестанет чего-либо бояться. Профессор во что бы то ни стало желал докопаться до истины, и мелкие уловки Ван Гуанпина оказались бесполезны!
— Ничего страшного. Кто бы ни пришел с расспросами, твое внимание к Ся Сяолань вполне объяснимо. Как ни крути, она всё же родственница, пусть и дальняя, к тому же там еще маячит Ся Цзыюй.
Когда речь заходила о том, на кого свалить вину, Жань Шуюй первой делом вспоминала о Ся Цзыюй.
Ся Цзыюй так любит Цзяньхуа, она многим пожертвовала, так почему бы ей не пожертвовать еще немного?
Как ни странно, Ван Цзяньхуа открыл рот, но возражать не стал.
Человеческая природа не выносит испытаний. Когда ради него жертвовали в первый раз, он был тронут; во второй раз его благодарность была уже не так велика… Если подобное повторится еще несколько раз, Ван Цзяньхуа начнет воспринимать это как должное.
Те обиды, которые Ся Цзыюй терпит сейчас, он компенсирует ей в будущем.
— Папа, тебе тоже не стоит слишком беспокоиться. Если семья Чжоу решит вмешаться, будет даже лучше: узнав о прошлом Ся Сяолань, они наверняка не станут ее защищать.
Какой мужчина захочет, чтобы его собственная голова позеленела? [1]
Ван Цзяньхуа считал, что Ся Сяолань — это та, кого он сам бросил, к кому мог приложиться любой деревенский бездельник. Если Чжоу Чэн узнает об этом, сможет ли он сохранить лицо? И если Ся Сяолань вздумает плести интриги перед семьей Чжоу, пусть не винит его за то, что он пойдет до конца.
Ван Гуанпин холодно хмыкнул:
— Будь ты столь же решителен раньше, сейчас не возникло бы столько хлопот.
……
Ван Гуанпин думал, что кто-то вступит с ним в открытое противостояние.
Но на самом деле никакого противостояния не было.
Заместитель начальника департамента Тан не собирался с ним ругаться, а бабушка Чжоу, вернувшаяся домой в гневе, тем более не стала бы опускаться до разборок с кем-то из младшего поколения.
Разве он не любил пользоваться своим положением, чтобы притеснять тех, кто слабее?
Вернувшись домой, бабушка Чжоу, приукрасив подробности, рассказала главе семьи о том, что произошло во время финала, раз за разом подчеркивая, насколько отвратителен этот Ван Гуанпин. Старик тоже нахмурился:
— Как такого человека могли направить работать в систему образования?
Разве Министерство образования — это бедное и незначительное ведомство?
С точки зрения одной лишь зарплаты и льгот оно уступало Министерству почты и телекоммуникаций или другим ведомствам, и не было таким престижным и статусным, как Министерство иностранных дел.
Но образование — это фундамент государства. Требуются десятилетия, чтобы вырастить дерево, и столетие, чтобы воспитать человека. Без десятилетий инвестиций в образование в стране возникнет нехватка кадров во всех областях! Старик Чжоу считал образование крайне важным. Почему семья Чжоу полюбила Ся Сяолань? Потому что её статус отличницы естественным образом соответствовал ожиданиям семьи Чжоу.
И дело было вовсе не в том, что Ван Гуанпин пытался подставить Ся Сяолань, и старик Чжоу решил за это зацепиться. Бабушка Чжоу упомянула несколько вещей: подготовительные курсы, создание трудностей для гонконгского бизнесмена, пожертвовавшего средства на стипендии, использование конкурса по английскому для удара по коллегам… Назначить такого человека на должность заместителя начальника департамента высшего образования — и не прошло и полгода, как стиль работы Ван Гуанпина заставил старика Чжоу нахмуриться.
Хоть он и ушел в отставку, всё еще продолжал беспокоиться о государственных делах.
Если в назначениях организации была допущена ошибка, старый революционер вроде старика Чжоу считал своим долгом указать руководству на этот просчет и своевременно его исправить!
Это не имело отношения к личным обидам — таков был общественный долг старого господина.
***
[1] В китайской культуре «зеленая шляпа» — символ того, что мужчине изменяет жена или возлюбленная.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
