Голос был слишком тихим.
Чжоу Чэн услышал лишь слово «заарканить»; он принялся расспрашивать, но Ся Сяолань ни за что не соглашалась повторить.
Чжоу Чэн ничего не мог с ней поделать, ему оставалось только обнимать её за плечи. При этой встрече его невеста так и льнула к нему, и Чжоу Чэну только того и хотелось, чтобы она была ещё ласковее.
Он боялся крепко брать её за руку, чтобы не причинить боль, боялся целовать её, чтобы не задеть раны на лице.
От нетерпения Чжоу Чэну оставалось только тереться лицом о её шею в поисках утешения. Ся Сяолань было щекотно, она хотела уклониться и рассмеяться, но руки Чжоу Чэна, словно железные тиски, крепко обхватили её, не давая пошевелиться.
— Скажи ещё раз то, что только что сказала. Скажешь — и я тебя пощажу.
— …Не скажу. Чжоу Чэн, не озорничай, мы в больнице!
В этом сопротивлении Ся Сяолань совсем не было твёрдости.
Ну и что, что больница? В палате только двое, а посторонние, если захотят войти, само собой, постучат.
Ся Сяолань лишь хотела дорожить каждой минутой, проведенной вместе. Она не хотела спрашивать, на какой срок Чжоу Чэн взял отпуск; сейчас ей хотелось быть капельку эгоистичной. Когда она ещё не была так сильно погружена в чувства, ей казалось, что неважно, видятся они или нет, и она даже советовала Чжоу Чэну побольше работать, пока он молод.
Стоило прорвать эту тонкую преграду, и чувства было уже не удержать; даже если возвести плотину, она не остановит прорыв.
— Если бы я не пообещала бабушке Юй, то правда не захотела бы ехать по обмену.
Чжоу Чэн погладил её по волосам.
— Я знаю, я всё знаю.
Разве плохо быть вдвоем, не разлучаясь?
Пока он не снимет военную форму, Чжоу Чэн обязан подчиняться приказам, у него есть долг солдата.
Чжоу Чэну нравилась армия, иначе он бы не выбрал службу в свое время. Рожденный в семье Чжоу, у него изначально были и другие варианты… Если выбирать безопасный путь, то это политика. Чжоу Чэн сам всё взвесил, прежде чем решил пойти в армию.
Познакомившись с Ся Сяолань, он и вправду испытывал искушение уйти в отставку. Но в армии у него всё складывалось успешно, Ся Сяолань не позволяла ему губить собственное будущее, да и семья бы не согласилась.
Чжоу Чэн считал, что не пропадет с голоду, занимаясь чем-то другим, но окружающим казалось, что бросать всё на полпути — это слишком большая потеря.
Можно было бы и настоять на увольнении: куда бы ни поехала Сяолань, он бы следовал за ней. Если нужно за границу на несколько лет — значит, на несколько лет. Если Сяолань не нравится север, они бы уехали жить на юг. Какая сладкая была бы жизнь.
Но что тогда будет с семьей Чжоу?
Старик не то чтобы требовал, чтобы семья Чжоу сохраняла власть на веки вечные. Только благодаря трудам старого господина Чжоу и двух братьев — Чжоу Вэньбана и Чжоу Гобиня — семья достигла нынешнего положения. Подняться было крайне трудно, а вот пасть вниз — очень легко!
Чжоу И ни на что не годна. После того как две тети Чжоу Чэна вышли замуж, их дети перестали носить фамилию Чжоу. Смогут ли они в будущем присматривать за всей большой семьей? У каждого своя жизнь.
До того как Чжоу Чэн пошел в армию, в их военном городке у нескольких семей, включая семью Ван, случились неприятности.
Стоит опоре семьи рухнуть, как остальные впадают в панику и оказываются беспомощными. Чжоу Чэн не хотел, чтобы такой день настал и для семьи Чжоу. Старики в доме трудились всю жизнь и заслужили право спокойно пожить в довольстве несколько лет. Его дядя и отец смогут работать еще лет десять-двадцать, а что потом? Потом он должен будет взвалить заботу о семье на свои плечи.
Поэтому Чжоу Чэн понимал мысли Ся Сяолань.
Он влюбился в Сяолань с первого взгляда, а благодаря узнаванию симпатия переросла в любовь.
Он всё понимал: понимал её нежелание мириться с судьбой, понимал её упорство и знал о её решимости вытянуть родных из неблагополучной среды.
— Сяолань, нужно стараться выполнять то, что пообещала другим. Как ты и сказала, у нас впереди ещё много времени… Но бабушка Юй уже в годах, она может не прожить долго. Ты дала ей надежду найти родных, и удастся ли их найти — это одно дело, а воспользовалась ли ты шансом их поискать — совсем другое.
Не уведет ли кто-нибудь его невесту, когда она уедет за границу?
Даже будь она в стране, Чжоу Чэн всё равно бы беспокоился, и дело тут вовсе не в загранице — просто его Сяолань была и выдающейся, и красивой.
Да, «выдающаяся» стояло впереди «красивой». Чжоу Чэн слышал, как Сяолань сказала «заарканить», но он не чувствовал, что крепко привязал её к себе. Даже женитьба не в счет: пока жизнь продолжается, борьба не прекращается. До того самого дня, когда он и Сяолань лягут в одну могилу, никакого «заарканить» существовать не будет.
Если он не будет добр к своей жене и кто-то другой воспользуется моментом, то так ему и надо.
Чжоу Чэн был благодарен бабушке Юй. Когда Ся Сяолань и Лю Фэнь только покинули деревню, им нужна была такая хозяйка — острая на язык, но с добрым сердцем. С внешностью Ся Сяолань, вызывающей у всех вожделение, жить в доме бабушки Юй было безопаснее всего.
К тому же Сяолань говорила, что в прошлый раз бабушка Юй даже приехала в Пекин, опасаясь, что Ся Сяолань и Лю Фэнь окажутся в невыгодном положении перед семьей Цзи.
Чжоу Чэн считал, что отношения между людьми взаимны. У Ся Сяолань были слабые родственные связи с предками: бабушка по материнской линии умерла рано, а бабушка по отцовской хоть и была жива, но вела себя как враг. Напротив, бабушка Юй, простая хозяйка жилья, была искренна с Ся Сяолань и её матерью. Возможно, это была компенсация Ся Сяолань от небес.
Чжоу Чэн не был святошей, он с детства не особо соблюдал правила, но он дорожил обещаниями.
Он старался изо всех сил выполнять обещания, данные другим. Он понимал Ся Сяолань, в некоторых вещах они были очень похожи: если бы Ся Сяолань не приложила всех усилий для поисков ради бабушки Юй, она бы сама мучилась от чувства вины!
Раз пообещала, не о чем жалеть. Поехать за границу студентом по обмену — мечта многих.
Это награда, доступная лишь победителям конкурсов, так почему его невеста не может поехать?
Теперь Чжоу Чэн, напротив, надеялся, что Ся Сяолань сможет сбросить этот психологический груз. Слава, заработанная собственными способностями — Сяолань должна наслаждаться ею. Раз решила ехать по обмену, нужно ехать с радостью.
Они долго миловались, и Ся Сяолань не знала, плакать ей или смеяться: она всё переживала, что Чжоу Чэн будет недоволен её отъездом, а вышло так, что он сам упрашивал её ехать.
Идиллию прервал стук в дверь.
Это была Гуань Хуэйэ, она звала их обедать.
Это предложил Кан Ляньмин: пообедать всем вместе, чтобы отблагодарить мэра Тана за помощь. За Кан Вэем присматривала сиделка и секретарь Кан Ляньмина, поэтому Кан Ляньмин позвал всех остальных.
— Ничего особенного, просто обед.
Чжоу Чэн успокоил Ся Сяолань: какие бы мысли ни были у второго дяди Кана, он не станет высказывать их при таком количестве людей, так что это действительно просто благодарность.
Похоже, состояние Кан Вэя и впрямь стабилизировалось, иначе у Кан Ляньмина не было бы такого настроения.
Се Юнь, хоть ей и не хотелось покидать палату, была родной матерью Кан Вэя, и не появиться в такой обстановке для неё было невозможно. И вот большая компания в коридоре столкнулась нос к носу с Ду Чжаохуэем. За ним следовало несколько человек, а сам он сидел в инвалидном кресле — похоже, только что прошел обследование головы и выглядел по-настоящему слабым.
Получив пинок от Бай Чжэньчжу, Ду Чжаохуэй был в ярости.
Слова, сказанные Кан Ляньмином в палате, тоже привели его в бешенство, но гнев не решал проблем. Он велел своим людям привезти Ся Дацзюня из Гонконга, а сам тем временем наводил справки о Кан Ляньмине.
Ду Чжаохуэй был человеком, умеющим приспосабливаться к обстоятельствам. Оскорбить начальника департамента Министерства образования было не страшно, а вот если у мэра Тана сложится о нем дурное мнение — это уже нехорошо.
Он собирался активно развиваться в Пэнчэне, чтобы превзойти остальных членов семьи Ду, и если Тан Хунъэнь его не поддержит, возникнут серьезные проблемы.
Эта «случайная встреча», разумеется, была специально устроена Ду Чжаохуэем, но, хотя молодой господин Ду и подготовил целое представление, при виде того, как Чжоу Чэн обнимает Ся Сяолань за плечи, он запнулся на полуслове!
— Он-то думал, что тот, кто попал в аварию, и есть парень Ся Сяолань, иначе с чего бы она так лезла из кожи вон и была столь непреклонна?
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
