Ся Цзыюй вела себя скрытно, обмотав голову шарфом, и Ся Сяолань показалось, что со спины та очень на нее похожа.
Посещение палаты Ду Чжаохуэя не было чем-то секретным. Стоило Ся Сяолань быть чуть поприветливее, и она легко узнала всё у уборщиц — статус гонконгского бизнесмена делал Ду Чжаохуэя слишком заметным, чтобы уборщицы не обращали на него внимания. Когда Ся Сяолань пришла на перевязку, она услышала, как две женщины судачили о том, что гонконгский гость лишился зуба и на два дня залег в палату интенсивной терапии; их тон едва не заставил Ся Сяолань рассмеяться вслух.
Ей показалось, что фигура со спины очень напоминает Ся Цзыюй, но уверенности не было, пока она не спросила уборщицу, которая подтвердила: вошедшая закрывала лицо шарфом.
— Будто шпионы на явке. Тот гонконгец — он что, шпион?
Уборщице Ду Чжаохуэй казался скользким типом, прямо как злодей из кино.
Пока Ся Сяолань размышляла, Чжоу Чэн попал в самую точку:
— Спелись, как крысы. Должно быть, они почувствовали родственные души.
Оба любили кривые дорожки и грязные игры вместо честных путей, так что их союз не был удивительным. Ся Цзыюй можно было назвать своего рода талантом; будь она мужчиной, наверняка стала бы пронырливым интриганом. Видя, что семья Ван утратила влияние, она решила пристроиться к Ду Чжаохуэю?
По сведениям третьего брата Паня, Ду Чжаохуэй в Гонконге слыл ветреным повесой, часто меняющим подружек, но Чжоу Чэн считал, что в их связи Ду Чжаохуэя точно не прельстила красота Ся Цзыюй.
— Тогда что же в ней могло его заинтересовать? Ду Чжаохуэй — человек крайне прагматичный, он и взгляда не бросит на бесполезного человека.
Неужели его привлек ее изменчивый интеллект?
Ум Ся Цзыюй был загадкой: Ся Сяолань часто не могла понять логику ее действий. Каждый раз, когда казалось, что Ся Цзыюй вот-вот погубит собственная глупость, та умудрялась вывернуться и найти новую лазейку. Но как только Ся Сяолань начинала признавать ее ум, Ся Цзыюй неизменно давала осечку.
Вероятно, идея Чжан Цуй открыть закусочную у ворот первой средней школы уезда Аньцин принадлежала Ся Цзыюй.
В той ситуации, в которой находилась семья Ся, лишние рабочие руки означали лишний доход, но вдруг Чжан Цуй отправилась в уездный город присматривать за дочерью в школе? Учеба была лишь предлогом; скорее всего, они с самого начала планировали заняться мелким бизнесом. Ся Цзыюй пошла в старшую школу в восьмидесятом году, когда политика реформ и открытости только начиналась. В Аньцине царили консервативные нравы, на улицах города не было частных лавок. Решиться на торговлю в то время — это значило быть на передовой эпохи. В этом Ся Сяолань приходилось признать за Ся Цзыюй определенную смекалку.
Но когда Ся Сяолань взялась за «Закусочную Чжанов», этот «умный» человек притих. С помощью простейших методов закусочную удалось вытеснить с рынка и закрыть в кратчайшие сроки.
Неужели этот умник даже не попытался сопротивляться?
Противоречий в Ся Цзыюй хватало: история с открытием подготовительных курсов тоже заставила Ся Сяолань посмотреть на нее другими глазами.
У Ся Сяолань сложилось впечатление, что идеи для обогащения у Ся Цзыюй есть, но в реальном деле ее амбиции всегда превосходили способности.
Она понизила голос и усмехнулась:
— А может быть, Ду Чжаохуэй разглядел в Ся Цзыюй коммерческий талант.
Если Ся Цзыюй удастся его одурачить, то, судя по ее прошлым «подвигам», она может оставить Ду Чжаохуэя ни с чем.
— Не факт. Если речь о паре миллионов, их потеря не пошатнет положение Ду Чжаохуэя.
Ду Чжаохуэй опирается на «Чжэнжун Групп», и пока семья Ду стоит на ногах, у него всегда будет тыл. Пару миллионов для него — небольшие деньги. Кан Ляньмин тоже не собирался ограничивать инвестиции «Чжэнжун Групп» на материке — это государственные дела, выгодные обеим сторонам.
Но сам Ду Чжаохуэй наверняка боится.
Потому что он стремится к власти в семье Ду и возлагает все надежды на проект в Пэнчэне.
Сейчас инвестиции на материке и контрабанда в «Чжэнжун Групп» разделены. Если Чжоу Чэн изо всех сил ударит по контрабанде, это будет выглядеть так, будто он помогает Ду Чжаохуэю устранять конкурентов.
— Сяолань, ты не думала принять помощь второго дяди Кана? При условии, что это не нарушит дисциплинарные нормы.
Кан Ляньмин имел в виду, что раз Ся Сяолань и Кан Вэй ведут бизнес в Пэнчэне, то стоит расширить масштабы. Он уже упоминал об этом Ся Сяолань, но она тогда перевела тему на Кан Вэя. Перед Чжоу Чэном ей, конечно, не нужно было кривить душой:
— Я не очень хочу такой помощи. Опираясь на покровительство какого-нибудь руководителя, бизнес развивается очень быстро. Но путь чиновника — это как ходьба по натянутому канату. Если принять слишком большую помощь от госслужащего, связь между сторонами станет неразрывной. Я хочу, чтобы бизнес развивался здорово и последовательно, подчиняясь законам рынка, а не зависел чрезмерно от чьих-то связей… Чжоу Чэн, сейчас лучшее время. В Китае всё нужно восстанавливать, и старые отрасли, и новые — за что ни возьмись, везде можно построить свою карьеру.
Она искала расположения Тан Хунъэня лишь для защиты, но никогда не помышляла о том, чтобы через него получать муниципальные заказы.
Тан Хунъэнь тоже дал Лю Юну шанс лишь однажды — это был «пропуск» на тендер по ремонту правительственной гостиницы. Он не взял ни копейки отката. Это нельзя было назвать сговором чиновника и бизнесмена, скорее, он просто решил поддержать молодую девушку, оказавшуюся вдали от дома.
И это был единственный раз. Лю Юн отлично справился с ремонтом гостиницы, и «Юаньхуэй», благодаря прибыли и репутации от этого заказа, смогла закрепиться в Пэнчэне.
Если бы Ся Сяолань попросила, разве Тан Хунъэнь, учитывая их нынешние отношения, отказал бы в помощи?
Но она принципиально не просила и очень настороженно относилась к попыткам других воспользоваться этой связью. Например, когда Лю Тяньцюань всеми силами убеждал Лю Юна сотрудничать, чтобы заполучить заказ на отделку отеля «Наньхай», Ся Сяолань была категорически против.
Она хотела зарабатывать деньги и строить карьеру, но не желала глубоко вязнуть в корыстных отношениях с кадрами. Она боялась погрузиться в иллюзию успеха и боялась, что, шагая слишком широко, ее собственные силы не будут соответствовать масштабам раздутого бизнеса. Неважно, благодаря чьим связям идет развитие, — говоря начистоту, политическая борьба полна рисков. За большие выгоды приходится платить большими рисками: если у покровителя возникнут проблемы, бизнесу Ся Сяолань тоже придет конец!
— Хорошо, я понял. Поступай так, как считаешь нужным.
Чжоу Чэн и без того души не чаял в своей невесте, а в словах Ся Сяолань к тому же был резон, так что он не стал бы заставлять ее принимать помощь Кан Ляньмина:
— Ты и так много сделала для Кан Вэя, Сяолань. Я правда тебе благодарен. Мы с этим парнем выросли вместе, он мне как родной брат. Ты сама ранена, так что не стоит больше беспокоиться о делах Кан Вэя, позволь нам, мужчинам, разобраться с остальным, хорошо?
Какой бы умной она ни была, Чжоу Чэну было больно видеть, как Сяолань изнуряет себя.
Сейчас она должна была проводить зимние каникулы дома, в Шанду, но из-за того, что приехала навестить его в Пэнчэнь, попала в аварию. При воспоминании о том ужасе и боли в сердце Чжоу Чэн до сих пор содрогался.
Он и Кан Ляньмин вцепились в Ду Чжаохуэя мертвой хваткой, потому что ему была дорога Сяолань, а Кан Ляньмину — Кан Вэй.
Ду Чжаохуэй гонял по улицам Пэнчэня так, будто управлял самолетом, а не машиной. Из-за него и он, и Кан Ляньмин едва не потеряли самых важных людей в своей жизни, и это вызывало у обоих одинаковый гнев.
Чжоу Чэн не подавал виду, не желая волновать Сяолань, но то, что она заметила Ся Цзыюй, доказывало: она всё время следила за палатой Ду Чжаохуэя… Чжоу Чэн хотел, чтобы его суженая могла расслабиться и ей не приходилось о стольких вещах беспокоиться. Пусть такие дела решают мужчины!
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
