Сколько зарабатывает «Синий Феникс» за год — те, кто не связан с производством одежды, толком и не оценят.
Но в любом случае это приносило больше, чем обычная работа. Раньше считалось, что должность Лян Биньаня дает социальный статус, а его зарплата выше, чем доходы любого частника… Лю Фан работала продавщицей в государственном магазине, и эта работа была хоть какой-то гарантией стабильности по сравнению с Лю Фэнь, которая просто помогала в магазине одежды.
А теперь? Лю Фэнь была не наемной работницей, а одной из владелиц!
Семья Лян катилась вниз, а семья Ся Сяолань, напротив, была на подъеме. Столь резкий контраст лишил Лю Фан и Лян Хуань покоя. У Лю Фан даже пропало желание разыгрывать спектакли; поспешно навестив могилы, она сразу увезла Лян Хуань и ее брата обратно.
Она не стала строить козни, что даже удивило Лю Юна. Тем не менее, он велел Ли Фэнмэй вручить Лян Хуань и Лян Юю по красному конверту, но оставлять мать с детьми на обед не стал.
— Неужто характер переменился?
Он думал, что она снова начнет донимать Лю Фэнь и Сяолань, но та вела себя тише воды, ниже травы.
Ли Фэнмэй усмехнулась:
— Какое там «переменился»? Просто получила удар по самолюбию. Ты же родной брат, неужели не знаешь ее натуру? Она терпеть не может, когда у Лю Фэнь дела идут лучше, чем у нее. Видеть, что племянница успешнее ее собственной дочери — для нее уже мука, а уж когда узнала, что Лю Фэнь сошлась с мэром… Она наверняка места себе от боли не находит!
— Не говори лишнего, у Лю Фэнь с мэром Таном еще ничего не решено.
Лю Юн не мог оспорить оценку, которую жена дала характеру Лю Фан, но когда речь зашла о Лю Фэнь и Тан Хунъэне, он подсознательно возразил.
Ли Фэнмэй закатила глаза. Это только Лю Фэнь думала, что ничего не решено. Мэр Тан сегодня даже на кладбище с ними поехал могилы подметать — разве это не доказательство?
…
Чжоу Чэн провел Праздник весны в бескрайнем море.
В канун Нового года у курсантов не было возможности посмотреть праздничный концерт, зато каждому в миску с лапшой добавили по яйцу-пашот и два толстых ломтика вяленого мяса — это и был их праздничный ужин.
В это особое время никто не учитывал гастрономические предпочтения северян и южан. Рис требовал гарнира, а лапша куда удобнее: сварил сразу огромный котел, и количество не ограничено — кто не наелся, может сам себе зачерпнуть добавку из котла!
Яйцо и мясо полагались каждому. Соленая свинина в сочетании с пресной лапшой, если откусывать по маленькому кусочку, казалась необыкновенно вкусной.
— Командир Чжоу, это задание последнее?
Ши Кай, которого когда-то спас Чжоу Чэн, стал его самым близким боевым товарищем. Он подошел с миской лапши; лицо его шелушилось от постоянного морского ветра.
Парни были в море уже три месяца. Поначалу некоторых тошнило, стоило взойти на борт, но теперь все привыкли.
Будучи по роду службы сухопутными войсками, они так долго выполняли это задание, что Ши Кай начал подозревать, не перевели ли их окончательно во флот. Служба есть служба: хоть они и получили звания в части и стали офицерами, возможности заботиться о семье у них не было. А если на праздники выпадает задание, нельзя отправить даже короткое письмо с поздравлением — человек просто пропадает со связи.
Такова воинская дисциплина, и солдаты, и их семьи должны это терпеть. Ши Кай понимал это, но все равно хотел поскорее вернуться в академию.
Во время обучения полагался отпуск по семейным обстоятельствам, и после окончания миссии он хотел повидаться с родными.
Чжоу Чэн понимал, что на уме у Ши Кая — какой курсант не тоскует по дому? Чжоу Чэн и сам скучал. В прошлом году на китайский Новый год он не попал домой, а в этом оказался еще дальше. С тех пор как ушел в армию, он, кажется, ни разу не встречал Праздник весны с семьей… При мысли о том, что его невеста тоже может год за годом разочаровываться, у него на душе стало тяжело.
— Будет ли это задание последним, зависит от того, сможем ли мы поймать «большую крысу».
Курсанты называли контрабандистов «водяными крысами» — те сновали по морю, вечно ускользая, и занимались темными делишками. Чем не крысы?
Ши Кай всё понимал, просто на мгновение нахлынула тоска по близким.
Чжоу Чэн допил бульон из миски.
— Все в отряде хотят домой. Если поймаем «большую крысу» на этот раз, командование наверняка одобрит отпуск.
Эти слова снова приободрили Ши Кая.
— Эти крысы, неужели им даже в Новый год не отдыхается!
Контрабандистам плевать на праздники. Наоборот, именно в праздники, рассчитывая на ослабление бдительности таможни, «большие крысы» решаются на вылазку. Чжоу Чэн не знал, откуда у руководства информация, но в этот раз целью были люди корпорации «Чжэнжун».
Такой точный удар именно по «Чжэнжун»… интересно, приложил ли к этому руку Второй дядя Кан?
Или мэр Тан помог.
Просто руководство «Чжэнжун» слишком зарвалось: после того как их большое судно задержали в провинции Минь, они недолго вели себя тихо и теперь решили взять реванш, назначив передачу товара в районе спецзоны. Вспомнив запутанные отношения в семье Ду, Чжоу Чэн предположил, что Лю Тяньцюань, возможно, намеренно вставляет палки в колеса Ду Чжаохуэю.
Станут ли они закрывать глаза на Лю Тяньцюаня из-за того, что Ду Чжаохуэй когда-то сбил Кан Вэя?
Разумеется, нет!
Контрабанду необходимо пресекать, и Кан Ляньмин не совершил бы такой глупости.
Одно дело — другое дело. Чем сильнее удар по контрабандному бизнесу «Чжэнжун», тем слабее общая мощь семьи Ду, хотя на первый взгляд это и кажется помощью Ду Чжаохуэю в устранении конкурента. Спецзоне нужны инвестиции, но инвестиции чистые, а не те, что служат ширмой для контрабанды.
Чжоу Чэн полагал, что мэр Тан согласился помочь Второму дяде Кану именно ради того, чтобы полностью разделить две противоборствующие силы внутри корпорации.
Лю Тяньцюань думал, что на праздники надзор ослабнет, а таможенники уйдут в отпуск, но отряд Чжоу Чэна ждал, когда «водяные крысы» сами заплывут в ловушку.
Вечером в первый день Нового года Чжоу Чэн с людьми уже несколько дней дежурил в засаде.
Море было спокойным, но в этом и крылся подвох.
Неужели в Новый год, когда даже таможня отдыхает, рыболовецкие суда просто так выйдут в море?
У каждого китайца есть традиция праздновать Новый год в кругу семьи. Если кто-то отказывается от этого и выходит в холодное море, дело явно нечисто.
— Вперед, за ними.
В этот раз место встречи контрабандистов было иным: здесь не было рифов, за которыми можно спрятаться. Береговая линия была открытой, без укрытий, поэтому Чжоу Чэн и его группа не могли подобраться скрытно.
Теперь их лодки выдавали себя за тех, кто принимает товар.
Настоящие получатели, разумеется, были задержаны, иначе бы не удалось выведать точные данные.
Чжоу Чэн тоже использовал рыболовецкое судно. В темноте моря виднелась не только их лодка. Увидев большое судно, Чжоу Чэн усмехнулся: действительно, «большая крыса».
Лю Тяньцюань, заправляя контрабандным бизнесом семьи Ду, явно потерял голову от успеха — развернул такой масштаб, это же чистое самоубийство.
Это, должно быть, первая крупная операция, организованная Лю Тяньцюанем. Интересно, явится ли он сам. Если удастся схватить Лю Тяньцюаня, Чжоу Чэн будет очень рад. Чжоу Чэн всегда защищал своих: хоть Лю Юн и не был его родным дядей, он был дядей его невесты, так разве можно давать его в обиду?
Лю Тяньцюань к тому же приходился Ду Чжаохуэю кем-то вроде названого дяди, и если Лю Тяньцюань погорит… Ду Чжаохуэй будет злорадствовать, но для семьи Ду это станет болезненной потерей.
При приближении к большому судну ударил мощный луч прожектора, ослепив Чжоу Чэна.
— Деревня Тяньган, товар Старшего Яна.
Такой человек действительно существовал. Луч света метался туда-сюда, но самого Старшего Яна не было видно.
Один из курсантов на лодке Чжоу Чэна выругался на кантонском диалекте:
— Боссу надо Новый год с семьей встречать! Ты что, тупой?
Эти подонки еще товар не получили, а ведут себя так дерзко! Однако эта ругань умерила подозрения. С судна начали спускать веревочную лестницу. Мацзай, которого уже однажды ловили, был крайне бдителен. Он снова повел прожектором.
Хотя Чжоу Чэн измазал лицо сажей и сменил одежду, разве мог Мацзай забыть это лицо?
Мать твою, опять он!
Мацзай почувствовал тупую боль в спине. Он подал знак стоящим рядом людям и отвел прожектор в сторону:
— Живее поднимайтесь за товаром! Хватит возиться, скоро рассвет!
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
