Что могла сказать Ся Сяолань?
Тан Хунъэнь сейчас был просто ухажёром; его методы были весьма сдержанными, но намерения — твёрдыми.
Ся Сяолань не могла просто взять и прогнать ухажёра родной матери, к тому же у самого Тан Хунъэня не было каких-то серьёзных изъянов. Конечно, Ся Сяолань не была полностью согласна с тем, что условия Тан Хунъэня были просто сказочными: ни у кого не бывает одних лишь достоинств без недостатков, а у мэра Тана ещё и имелась бывшая жена, с которой трудно сладить… Если её мать действительно сойдётся с Тан Хунъэнем, Цзи Я, скорее всего, ещё устроит сцены!
Она не знала, сможет ли Лю Фэнь справиться с подобными неприятностями, поэтому сейчас Ся Сяолань придерживалась позиции невмешательства и не поощряла их отношения, позволяя всему идти своим чередом. Если судьба не свела, суета окружающих бесполезна; если же суждено быть вместе, то какими бы ни были несоответствия и трудности, двое смогут сообща их разрешить.
Как только Тан Хунъэнь уехал, жители деревни наконец-то снова осмелились заглядывать в дом Лю.
Теперь никто не собирался сватать Лю Фэнь; такие деревенские люди, как невестка Чэнь, могли разве что предложить в женихи городского рабочего, и это уже считалось неплохим вариантом, а к более выгодным кандидатам для сватовства у них просто не было доступа.
Нельзя сказать, что все эти люди были злыми, просто их кругозор был ограничен, и это не полностью их вина.
Когда Ли Фэнмэй вернулась в родительский дом, те, кто раньше презирал её за «позор» повторного брака, теперь получили звонкую пощёчину. Раньше Лю Юн не отличался ответственностью, но он не был плохим человеком и был сообразителен — вот и не упустил шанс подняться. Выбор спутника жизни для поколения Ли Фэнмэй действительно был сродни азартной игре.
Разница лишь в том, что некоторые женщины жили плохо, терпели всю жизнь и в итоге зарабатывали себе кучу болезней.
Ли Фэнмэй выбрала начать всё сначала.
Теперь, возвращаясь в родительский дом, она могла открыто сказать, что открыла магазин в Шанду. Поскольку совместный бизнес с семьёй Ся Сяолань был разделён на две части, магазин в Шанду полностью перешёл под управление Ли Фэнмэй, и ей не нужно было ничего скрывать от родных.
Жена брата поддразнивала её:
— Ты знала, что Лю Юн сможет разбогатеть?
Ли Фэнмэй покачала головой:
— Не знала.
Она не умела гадать и не могла знать, разбогатеет ли Лю Юн. Лю Юну было тридцать, ни одна женщина не хотела идти за него замуж, к тому же у него было полно всяких вредных привычек, но Лю Юн был добр к двум своим сестрам, и Ли Фэнмэй чувствовала, что этот мужчина не может быть совсем уж плохим. В деревнях часто случалось, что мужчины эксплуатировали своих сестёр, а такие, как Лю Юн, встречались редко.
— Если он добр к родным сёстрам, то и к жене не будет слишком суров.
Жена брата Ли Фэнмэй не знала, сколько та зарабатывает. Ли Фэнмэй говорила, что бизнес пошёл в гору благодаря племяннице, а её невестка думала о слухах, будто Лю Фэнь нашла какого-то высокопоставленного чиновника. Людям всё же стоит быть добрее: если бы во время развода Лю Фэнь Ли Фэнмэй не позволила Лю Юну забрать сестру и племянницу домой, у неё самой не было бы сегодняшнего дня.
— За доброе дело воздаётся добром!
Перед этой льстивой фразой невестки Ли Фэнмэй была чиста совестью. В то время она и знать не знала, что Ся Сяолань станет лучшей на вступительных экзаменах, и не ведала о такой судьбе Лю Фэнь; она была добра к матери и дочери Ся только из уважения к Лю Юну, а к золовке Лю Фэнь питала жалость, как к сестре по несчастью.
В этот раз Ли Фэнмэй вернулась в родительский дом, чтобы убедить мать поехать в Шанду и присматривать за Лю Цзитао.
Ся Сяолань собиралась везти Лю Фэнь в Пекин, Ли Фэнмэй оставалась управлять магазином одна. В магазине были наёмные работники, но что будет с Лю Цзитао, когда она отправится в Янчэн за товаром?
— Маме не нужно будет делать ничего другого, только приглядывать за ребёнком, для домашней работы я найму кого-нибудь ещё. Квартира достаточно просторная, места хватит.
Её невестка, услышав это, ахнула:
— Нанимать человека для работы? Ну и жизнь у тебя!
Бабушка Таотао была уже немолода, не стоило заставлять старушку утруждаться в городе, поэтому, конечно, нужно было нанять кого-то. По сути, Ли Фэнмэй нанимала няню для ухода за ребёнком, а бабушка Таотао жила бы с ними и присматривала за няней. Иначе Ли Фэнмэй не была бы спокойна: вдруг попадётся недобросовестная няня, которая будет втайне бить сына или не давать ему наесться?
Люди, как только их кругозор расширяется, легко принимают новое.
Раз уж на наём продавцов уходит столько денег, няня вряд ли обойдётся дороже. Потратить деньги, чтобы решить бытовые мелочи и не утомлять бабушку Таотао, пока сама Ли Фэнмэй могла бы проводить время с сыном вместо домашних хлопот… с какой стороны ни посмотри, это было выгодно.
Конечно, это было возможно ещё и потому, что она много зарабатывала; ей не нужно было полагаться на деньги Лю Юна, она сама могла себе это позволить.
Если бы не домашние дела, которые нельзя было бросить, жена брата Ли Фэнмэй сама бы не прочь пойти в няни.
Ли Фэнмэй пришла с множеством сумок и пакетов и рассказала о своих трудностях: у неё действительно не было времени заботиться о ребёнке, и её родным ничего не оставалось, кроме как согласиться, чтобы бабушка Таотао поехала в город.
Лю Юн тоже был благодарен тёще за то, что в таком возрасте ей придётся хлопотать ради его семьи. Платя добром за добро, он специально наказал Ли Фэнмэй:
— Если в будущем в семье старшего брата что-то случится или понадобятся деньги, не скупись. Деньги можно заработать, а родные — это на одну жизнь, в следующей не встретимся, стать семьёй непросто. Спроси дома: если кто хочет поехать со мной на заработки в Пэнчэн, пусть выезжают в этом году вместе.
Раньше его недолюбливали, и это было нормально; он и сам краснел, вспоминая, как прежде бездельничал и прожигал жизнь — было бы странно, если бы шурины его любили!
Если бы родня Ли Фэнмэй была неразумной и пыталась лишь нажиться на нём, Лю Юн бы испытывал неприязнь.
Но Ли Фэнмэй сама всё здраво оценивала и не стремилась во что бы то ни стало облагодетельствовать родительский дом, так что Лю Юн не мог просто смотреть, как её родные бедствуют. Работа с ним — это тяжёлый труд, но раз он мог вывезти из деревни односельчан, то мог вывезти и семью Ли.
Конечно, взять семью Ли с собой можно, но если кто-то окажется лентяем, Лю Юн не станет кормить его даром; в любом случае, у него хватит духу отправить такого человека обратно!
Если он будет добр к семье Ли и бабушка Таотао переедет в Шанду, кто посмеет возразить?
Ли Фэнмэй ущипнула его:
— Вечно ты всё просчитываешь!
Ущипнуть-то ущипнула, но Ли Фэнмэй и сама хотела, чтобы её родные жили хорошо. Те, кто готов трудиться, пусть едут с Лю Юном, а лентяев она и сама не станет кормить задаром. Они с Лю Юном терпели жизнь в разлуке, и деньги зарабатывались для их сына Лю Цзитао; ей было жалко просто так отдавать их родне.
…
Тан Хунъэнь праздновал Новый год в доме Лю, и Лю Юн, как единственный мужчина в семье, конечно же, должен был составить ему компанию.
Только после отъезда Тан Хунъэня Лю Юн смог сопроводить Ли Фэнмэй в родительский дом.
Когда Чэнь Ванда пришёл к ним, встречать его пришлось Ся Сяолань.
Чэнь Ванда пришёл обсудить дела Тянь Лаосаня:
— Тянь Лаосаня, возможно, закроют года на два. Семья Тянь теперь точно не посмеет безобразничать, а Тянь Сяоянь с братом отправят в школу. Сяолань, как думаешь, так пойдёт?
Тянь Далун ходил в изолятор навестить Тянь Лаосаня, а вернувшись, от испуга заболел.
Ся Сяолань знала, что семья Тянь напугана до смерти, да и Тянь Лаосаня вряд ли посадят надолго: жестокое обращение с детьми не было тяжким преступлением, к тому же он бил собственных детей.
Раньше Ся Сяолань даже немного сочувствовала Тянь Сяоянь и планировала тайно помочь им двоим через деревню… Но если в первый раз можно было сказать, что Тянь Сяоянь встала на колени по принуждению Тянь Лаосаня, то её коленопреклонение в канун Нового года было абсолютно добровольным.
У этой девчонки были дурные помыслы, она не слишком нравилась Ся Сяолань, поэтому та больше не заводила об этом речь. Судьба не то чтобы не была благосклонна к Тянь Сяоянь, просто шанс даётся лишь однажды, а Ся Сяолань не была святой, чтобы и дальше заботиться о ней!
— Дядя Да, как бы ни поступили с Тянь Лаосанем, я приму любое решение. Посмотрите, земли на моё имя… прописка уже переведена, нужно ли мне их вернуть?
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
