Ся Сяолань никогда не приходила просить о помощи с пустыми руками.
Она не была из тех, кто ищет связи только в случае нужды; её общение с Ху Юнцаем на самом деле не прекращалось, просто в последнее время товар возила Лю Фэнь.
— Учусь, но школа разрешила мне сдавать экзамены экстерном. Брат Ху знает положение моей семьи, я не смею расслабляться, хочу и дальше понемногу приторговывать в городе.
Никто не станет недолюбливать целеустремлённую молодёжь. Даже если Ся Сяолань не была ему близким человеком, они уже имели общие дела, и если Ся Сяолань добьётся успеха, Ху Юнцай будет за неё только рад.
— Если есть возможность, за неё нужно крепко держаться. С твоими-то данными, да если ещё и в университет поступишь — это же будет просто невероятно!
Чжу Фану приглянулась Ся Сяолань, но его семья была против.
А всё из-за того, что у неё сельская прописка и семья ничем не может помочь. Если же Ся Сяолань действительно поступит в университет, её статус изменится, государство распределит её на работу, и тогда ещё неизвестно, посмотрит ли она сама на Чжу Фана!
Ся Сяолань не просила его о большой услуге, лишь узнала, нет ли у Ху Юнцая знакомых, которые сдают жильё.
— Снять жильё? А какие требования?
— Чтобы было безопасно, достаточно одной комнаты. Желательно, чтобы хозяйкой была женщина.
Ху Юнцай пообещал разузнать всё как можно скорее, а Ся Сяолань отдельно добавила:
— У матери товарища Чжу Фана возникло ко мне небольшое недопонимание, ей не очень нравится, что я общаюсь с её сыном. О том, что я хочу снять жильё в Шанду, вы…
Ху Юнцай всё понял.
— Об этом точно буду знать только я один.
Ся Сяолань очень обрадовалась. Изначально она везла свитера для Ли Фэнмэй и Лю Фэнь, но один сразу же вручила Ху Юнцаю:
— Я сейчас как раз занимаюсь этим бизнесом, это подарок для вашей жены! Можно мои вешалки пока побудут у вас?
Ху Юнцай замялся и потянулся за деньгами, но Ся Сяолань, махнув рукой, уже убежала прочь.
Ху Юнцай невольно усмехнулся.
Всё-таки он повел себя мелочно, решив, что Ся Сяолань хочет навязать ему покупку. Она всегда была щедрой, и, судя по этому качеству, Ху Юнцай чувствовал, что будущее у этой девушки будет блестящим.
Ся Сяолань оставила вешалки, тележку и прочие вещи у Ху Юнцая.
Гостевой дом горкома был настолько велик, что место для хранения нашлось бы в любом углу, и у Ху Юнцая были на то полномочия. Налегке, с вырученными за сегодня деньгами, Ся Сяолань села на автобус до уезда Аньцин. От Аньцина до деревни Цицзин транспорт не ходил, но ей повезло — по пути её подвёз трактор.
Когда она внезапно появилась на пороге дома, Ли Фэнмэй и Лю Фэнь были в восторге. Таотао вцепился в её ногу и не отпускал — маленький двоюродный брат сильно соскучился за эти несколько дней.
— Ах ты, девчонка, уехала на столько дней и ни весточки!
— Всё удачно прошло?
— Скорее присядь отдохни, ты ведь ещё не ела?
Ли Фэнмэй тараторила без умолку, а Лю Фэнь, которая привыкла больше делать, чем говорить, выжимала для Ся Сяолань полотенце и подавала воду.
Только оказавшись дома, Ся Сяолань почувствовала, как она устала. Ли Фэнмэй сварила ей большую миску лапши, и Ся Сяолань съела всё до последней капли бульона.
Теперь она окончательно пришла в себя. Никто не спрашивал, заработала ли она денег; говорили, что поехала за товаром, но почему вернулась с пустыми руками?
Впрочем, нет, в руках у Ся Сяолань был один свитер.
— Товара даже не хватило на всех желающих. Изначально я везла свитера и вам двоим, но остался только этот.
Ся Сяолань протянула свитер Ли Фэнмэй. Лю Фэнь ничуть не обиделась — в семье есть свои приоритеты, и в такой ситуации, конечно, нужно было уважить Ли Фэнмэй. Ли Фэнмэй фасон понравился, но брать она отказывалась:
— Ты сначала скажи, как дела пошли? Весь товар, что привезла из Янчэна, распродала?
Ся Сяолань кивнула.
— Таотао, пойди закрой дверь.
В комнате остались только самые близкие. Ся Сяолань выгребла из карманов все деньги.
Купюр разного номинала было прилично. На каждом свитере она заработала минимум 20 юаней, на брюках чуть меньше — по 15, а шерстяные пальто принесли ей более 300 юаней прибыли. Так или иначе, она поехала в Янчэн с 900 юанями, за вычетом расходов закупила товара на 800, а теперь, когда деньги на столе пересчитали, там оказалось 1875 юаней.
— И это всё прибыль за одну поездку?!
— Угу, здесь и вложенное, и чистый доход.
На самом деле, в расчет не вошли еще два свитера, которые тоже можно было легко продать.
Но Ся Сяолань предпочла вовремя остановиться и не стала мелочиться из-за прибыли с двух свитеров.
Одна поездка в Янчэн приносила столько денег… Её глаз, её решительность были залогом быстрого накопления капитала. Отправься в Янчэн за товаром кто-то другой, не то что столько заработать — остаться бы при своих и не лишиться головы было бы удачей.
На одну поездку с учётом продажи товара уходила неделя, значит, за месяц Ся Сяолань могла обернуться четыре раза.
Капитал в 900 юаней удвоился. А что, если в следующий раз закупить товара на 1800?
Постоянно торговать «партизанскими» методами — не выход. Ся Сяолань всё же хотела открыть торговую точку в Шанду. Ей нужно лишь держать под контролем каналы поставок, а в магазине можно нанять продавца.
— Тётя, может, станем партнёрами?
Ся Сяолань разделила деньги на две части. Те 300 юаней, что Ли Фэнмэй дала ей в долг, она не только вернула полностью, но и выделила треть прибыли — итого 625 юаней. За несколько дней 300 юаней превратились в двойную сумму. Для Ли Фэнмэй это был настоящий шок!
Многие ли смогут устоять перед богатством, которое само идет в руки?
Ли Фэнмэй засомневалась, но в этой семье не она одна принимала решения. Такое «партнёрство» было явной эксплуатацией Ся Сяолань. Согласится ли её муж, Лю Юн?
Прошлый брак Ли Фэнмэй был неудачным, и теперь она очень дорожила нынешней жизнью. Ради стабильности в семье Ли Фэнмэй всё же решительно покачала головой:
— Деньги пока придержи у себя, а насчёт доли я послушаю, что твой дядя скажет.
Дядя?
Кто знает, когда от Лю Юна придут вести.
Ли Фэнмэй велела Ся Сяолань спрятать деньги и строго-настрого наказала сыну Таотао не болтать лишнего на улице.
— Только попробуй похвастаться перед кем-нибудь — я тебе всю задницу отлуплю!
Таотао, прикрыв мягкое место руками, спрятался за мать.
Он ведь не дурак. Зачем ему рассказывать другим, что сестра Сяолань заработала денег? Сейчас все сладости достаются ему одному, а расскажет — придётся делиться?!
…
В одной из больниц Шанхая открыла глаза опора семьи Лю.
Он долго и пристально смотрел на Чжоу Чэна. У Лю Юна в горле пересохло так, что казалось, там летит пепел, и Чжоу Чэн услужливо поднес ему воды.
По его движениям было видно, что ухаживать за больными он не привык, но за старание Чжоу Чэну можно было поставить высший балл.
— Дядя, врач сказал, что если жар спадёт, то через пару дней вас выпишут. Хорошо, что сейчас не лето, рана загноиться не успела…
— Чжоу Чэн, послушай меня.
Лю Юн с трудом прервал его:
— Я знаю, что ты чувствуешь к Сяолань. Но в нашем деле денег хоть и много, а жизнь постоянно на волоске! Вот взять этот случай: если бы ты меня не спас, я бы сдох на полпути, и никто бы не узнал, верно? Сяолань — моя единственная племянница, и я не хочу, чтобы она жила в вечном страхе за тебя. Ты помог ей, спас меня, мы обязаны тебе жизнью, но не человеком…
Чжоу Чэн спокойно ждал, пока Лю Юн закончит.
Искренние слова Лю Юна, казалось, ничуть не задели его. Лю Юн в порыве чувств попытался сесть в кровати, но движение потревожило рану на спине, и он болезненно оскалился.
Чжоу Чэн тут же уложил его обратно:
— Дядя, не волнуйтесь. Я понимаю, что вы имеете в виду, но позвольте мне объясниться. Я не контрабандист. Просто временно отдыхал дома и заодно помогал Кан Вэю… Судя по вашему взгляду, то, чем мы с Кан Вэем занимаемся — тоже не контрабанда.
Недоверие было написано на лице Лю Юна крупными буквами.
Он был убежден, что Чжоу Чэн — его «коллега», причём из тех главарей контрабандистов, что уже убивали и видели кровь!
— Дядя, я кадровый военный.
— Ты мне зубы-то не заговаривай!
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
