Лю Фэнь и Ли Фэнмэй катили тележки с товаром.
Часть одежды уже упаковали и отправили на поезд, а это была новая партия, которую пришлось временно отвезти в номер гостевого дома.
Лю Фэнь была маленького роста и худенькой, поэтому Тан Хунъэнь естественным жестом перехватил у неё тележку. Он хотел забрать её и у Ли Фэнмэй, но та поспешно отказалась:
— Не нужно, не нужно, я сама.
Администратор на стойке регистрации, которая сплетничала за спиной, не только получила выговор от Тан Хунъэня, но и была поймана за этим делом самими героинями. Какой бы толстокожей она ни была, сейчас её лицо выражало крайнее смущение, и она потихоньку ускользнула прочь.
Лю Фэнь заволновалась и потянулась к тележке, чтобы забрать её у Тан Хунъэня, но случайно коснулась его руки.
Она отдернула руку со скоростью молнии, а её лицо вспыхнуло так сильно, что на нём можно было жарить яйца.
Тан Хунъэнь сделал вид, будто не заметил румянца Лю Фэнь. Если бы он сейчас рассмеялся, она, вероятно, расплакалась бы от неловкости.
— Вы ведь живете на верхнем этаже? Я помогу поднять, только донесу до дверей, в номер заходить не буду.
В маленьком гостевом доме не было лифта, поэтому товар приходилось нести по лестнице.
Лю Фэнь и Ли Фэнмэй за последние пару дней исходили её вдоль и поперёк. Вести бизнес в чужих краях тяжело: мужчины сбивают ноги в кровь, а двум женщинам и вовсе всё приходится делать самим — выбирать товар, таскать тюки. Разве это не тяжкий труд?
Несмотря на все эти тяготы, им еще и приходилось терпеть сплетни за спиной — вот уж точно, деньги даются нелегко.
Лю Фэнь и Ли Фэнмэй раньше работали в поле и могли запросто поднять тяжелые мешки с зерном, а мэр Тан привык сидеть в кабинете, да и старая болезнь желудка давала о себе знать. Пока он тащил вещи наверх, у него даже появилась одышка.
Лю Фэнь от волнения ничего не замечала, но Ли Фэнмэй видела всё: она заметила красные следы от веревок на ладонях мэра Тана. Когда вещи были подняты, он спрятал руки за спину. Ли Фэнмэй втайне вздохнула: «Младшая невестка за прошлые годы натерпелась сполна. В жизни бывает и горькое, и сладкое. Лю Фэнь исчерпала свою чашу горечи в первой половине жизни, теперь осталось только сладкое».
Иначе откуда бы взялась такая удача?
Высокопоставленный руководитель положил глаз на А Фэнь — сколько людей бы ей позавидовало!
В представлении простых людей начальство всегда стояло недосягаемо высоко, а Тан Хунъэнь не побоялся «потерять лицо». Мужчина жалеет женщину — даже если бы он не был никаким начальником, Ли Фэнмэй всё равно считала бы, что за такого можно выходить!
Вот только Лю Фэнь, хоть и набралась смелости ездить за товаром в Гуанчжоу и вести дела, в вопросах чувств оставалась крайне нерешительной.
У Ли Фэнмэй было для этого одно слово: «Трусиха!»
Чего тут бояться? Такой завидный жених перед тобой, а ты нос воротишь. А ну как снова объявится какой-нибудь паршивый пес вроде Тянь Лаосаня, решит, что мать с дочерью легко обидеть, и прицепится — даже если в итоге удастся избавиться, нервы попортят изрядно!
Мэр Тан — совсем другое дело. Сяолань тоже говорила, что он человек неплохой. У Лю Юна были свои опасения, но даже он признавал, что мэр Тан — честный чиновник.
Ли Фэнмэй переживала за золовку: если уж та и решит снова выйти замуж, то выбирать надо лучшего. К тому же у семьи Чжоу Чэна такое серьезное положение. Если Сяолань выйдет замуж в семью Чжоу, что делать, если тамошние родственники и друзья станут смотреть на неё свысока?
Родной отец — подонок, зато отчим влиятельный — вот всё и уравновесится!
Таковы были тайные мысли Ли Фэнмэй. Можно сказать, что она вела себя не слишком благородно, но она заботилась о благе золовки и племянницы.
У неё самой не было таких амбиций — мол, если Лю Фэнь выйдет за Тан Хунъэня, то вся семья Лю пристроится под сенью могучего древа… Сейчас Ли Фэнмэй была довольна своим скромным достатком. Она переехала в город только ради сына Лю Цзитао. Теперь супруги купили двор в Пекине, компания Лю Юна процветала, а Ли Фэнмэй заправляла магазином одежды в Шанду. Она и не мечтала стать миллионершей, а лишь хотела поработать еще несколько лет, чтобы семья наконец воссоединилась.
Лю Фэнь была застенчивой и мнительной, а вот Ли Фэнмэй сомнениями не мучилась.
Тан Хунъэнь сказал, что не войдет в номер — и не вошел. Пока Лю Фэнь разбирала товар внутри, Ли Фэнмэй намеренно отстала на пару шагов и набралась смелости заговорить:
— Мэр Тан, вы серьезно настроены по отношению к А Фэнь?
— Я воскурил благовония на могиле её родителей, разумеется, это не ложь.
Ли Фэнмэй после этих слов согласно закивала. Кадровые работники народ осторожный, с чего бы ему просто так идти на могилу родителей Лю? Очевидно, он твердо намерен добиться Лю Фэнь и уже считает себя зятем семьи Лю, заранее проявляя сыновнюю почтительность.
Разве А Фэнь сможет устоять перед таким умным человеком, если мэр Тан что-то задумал?
Ли Фэнмэй чувствовала, что согласие золовки — лишь вопрос времени, поэтому решила без зазрения совести немного подтолкнуть события. Она максимально понизила голос:
— Мэр Тан, мы с А Фэнь сегодня встретили на улице этого подлеца Ся Дацзюня. Он был со всей семейкой Ся, они набросились на нас и несли всякую чушь, мол, А Фэнь не хранит верность мужу. Рассудите сами, они ведь в разводе, какую такую «верность» она должна ему хранить?
Ли Фэнмэй не видела глаз за стеклами очков, но ей показалось, что Тан Хунъэнь прищурился. Она не смела долго на него смотреть.
Наконец Тан Хунъэнь спросил:
— И что потом?
— К счастью, помог директор Чэнь. О, директор Чэнь — это партнер Сяолань, они вместе развивают какой-то бренд и занимаются оптом. Мы большую часть товара берем у него! Директор Чэнь — молодой и способный, он велел рабочим со швейной фабрики отвести всё семейство Ся в полицейский участок. Сказал, что их могут закрыть дня на два, но кто знает!
Тан Хунъэнь знал Чэнь Силяна — тому не было и тридцати, он постоянно сотрудничал с Ся Сяолань, так что с Лю Фэнь его ничего не связывало.
Но Ся Дацзюнь, очевидно, об этом не знал.
Тан Хунъэнь вспомнил свою прошлую встречу с Ся Дацзюнем и нахмурился.
Мышцы на руках как железные узлы, грубая сила… Если такой человек внезапно выскочит перед Лю Фэнь и Ли Фэнмэй, женщины, конечно, испугаются.
Вспомнив кортеж Ду Чжаохуэя, который он встретил при въезде в город, Тан Хунъэнь ответил:
— Боюсь, на два дня их не закроют. Его босс тоже был в Гуанчжоу.
Полицейский участок не поможет — если вмешается корпорация «Чжэнжун», их выпустят под залог без лишних слов.
Сейчас такова обстановка: политика реформ и открытости требует привлечения инвестиций, а это значит, что иностранный капитал в Китае пользуется всевозможными привилегиями. Если гонконгская компания поручится за человека, и дело не касается тяжких преступлений вроде убийства или поджога, полиция не сможет долго его удерживать.
Ли Фэнмэй рассказала ему об этом, надеясь, что он сможет что-то предпринять.
И Тан Хунъэнь, конечно, собирался вмешаться. Даже если бы он не был мэром, разве мог бы он остаться в стороне, когда за женщиной, которая ему нравится, охотится её бывший муж?
— Я понял. Пока не говори ничего А Фэнь.
Ли Фэнмэй облегченно выдохнула.
Лю Юн говорил ей, что Ся Дацзюнь работает на босса из Гонконга и, должно быть, возомнил о себе невесть что, чувствуя за спиной такую поддержку.
Гуанчжоу такой огромный, а они умудрились столкнуться на улице — Ли Фэнмэй считала это дурным знаком.
К тому же это случилось прямо в магазине «Luna». Они явно знакомы с Чэнь Силяном, и если семейка Ся это запомнит, вдруг они станут специально подкарауливать А Фэнь у магазина? Ли Фэнмэй потихоньку рассказала обо всем мэру Тану — большой начальник наверняка умнее их всех, и раз уж ему дорога А Фэнь, он не позволит Ся Дацзюню её донимать!
Лю Фэнь затащила весь товар в номер, а Тан Хунъэнь всё ещё ждал снаружи.
— Тан…
Тан Хунъэнь перебил её, протягивая вперед руки. Его пальцы покраснели и распухли от тяжелых веревок.
— Товарищ Лю Фэнь, ради этих рук, не могли бы вы сегодня пригласить меня на ужин?
Глядя на руки Тан Хунъэня, Лю Фэнь не смогла выговорить «нет».
Ли Фэнмэй лишилась дара речи.
Добиваться А Фэнь и при этом просить её угостить ужином?
И сказать это так прямо и открыто, ничуть не вызывая неприязни… Ли Фэнмэй сегодня действительно повидала всякое!
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
