Даже если бы не правила бабушки Юй, в арендованном Ся Сяолань доме не поместилось бы столько людей.
Лю Фэнь осталась дома, а Ся Сяолань с остальными отправилась в гостиницу.
Ся Сяолань наконец-то поняла причину, по которой Лю Юн и Чжоу Чэн появились вместе. Хотя Чжоу Чэн рассказывал об этом как о чем-то незначительном, Ся Сяолань, несмотря на погоду, прошиб холодный пот.
Если бы Чжоу Чэн и Кан Вэй не проезжали мимо и не спасли его, разве ее дядя не погиб бы от потери крови?
Когда Чжоу Чэн и Кан Вэй помогли ей отбиться от хулиганов, Ся Сяолань была благодарна, но не настолько, как сейчас.
Женское целомудрие важно, но, даже если бы хулиганы что-то с ней сделали, Ся Сяолань не стала бы умирать. А вот жизнь дяди была одна — если человек лишается жизни, то теряет и все надежды. Неудивительно, что Чжоу Чэн сказал, что едет в Янчэн, а потом внезапно отменил поездку; скорее всего, в то время он дежурил у кровати ее дяди в шанхайской больнице.
Ся Сяолань была искренне признательна.
Она трижды повторила «спасибо»; голос ее звучал негромко, но любой мог почувствовать ее волнение.
— Сяолань, это было лишь должным.
Даже если бы это был незнакомец, в такой ситуации Чжоу Чэн обязательно помог бы. Однако, если бы спасенным был не Лю Юн, Чжоу Чэн просто доставил бы человека в больницу, в крайнем случае оплатил бы медицинские расходы, и на этом все. Но ранен был Лю Юн, поэтому Чжоу Чэн счел обязательным остаться и лично присматривать за ним, пока не убедится, что его жизни ничего не угрожает.
Он не был обязан этого делать, он сделал это по собственной воле.
Из-за Ся Сяолань у него возникла связь с Лю Юном, с которым он раньше не имел ничего общего, и Чжоу Чэн делал все это с радостью.
Называйте его подлым или эгоистичным, но Лю Юн был тяжело ранен, и в момент его спасения Чжоу Чэну пришло в голову, что это действительно воля небес. Встретить на полпути раненого дядю Ся Сяолань — кто посмеет сказать, что Сяолань не его суженая?
Чжоу Чэн смотрел на свою «невесту», и каждая пора его тела излучала радость.
Он проявлял это слишком явно. Ли Фэнмэй, которая поначалу была рассеянна, постепенно начала что-то замечать.
Приглянулась Сяолань?
Неудивительно, она еще не видела ни одного молодого парня, которому бы Сяолань не понравилась.
Парень выглядел бодрым, к тому же он спас Лю Юна, поэтому первое впечатление Ли Фэнмэй о Чжоу Чэне было превосходным. Чэнь Цин сам по себе казался весьма выдающимся, но в сравнении с Чжоу Чэном он явно проигрывал. Люди падки на внешность: кто не захочет в невестки или зятья красивого человека? Даже в 80-е годы статный парень, пусть даже из бедной семьи, не знал бы проблем с поиском жены.
Как-никак Лю Юн провел с ними несколько дней и должен был хоть что-то о них знать; Ли Фэнмэй решила вечером расспросить его поподробнее.
Чтобы не бегать туда-сюда, Ся Сяолань тоже сняла комнату в гостинице.
Завтра она должна была ехать в Янчэн, билеты уже были забронированы, но внезапное возвращение раненого Лю Юна спутало все планы. Ся Сяолань колебалась, стоит ли ей сдавать билеты. Ей нужно было серьезно поговорить с Лю Юном. Она все еще не знала, что Лю Юн занимается контрабандой, но поездка, в которой он чуть не погиб, доказала: способ заработка ее дяди был смертельно опасен.
Хотя в будущем люди в шутку говорили, что разбогатеть в 80-е и 90-е было легко — все способы заработка были прописаны в Уголовном кодексе, — за этой шуткой стоял факт: первые богачи часто использовали «серые» схемы… Но «серость» тоже бывает разной степени. Ремесло, которое выбрал ее дядя, явно было связано со смертельным риском.
Потерять деньги не страшно, страшно потерять жизнь.
Жизнь оборвется — и всё исчезнет.
Предложить дяде войти в долю и открыть магазин одежды? Она будет продавать женскую одежду, а дядя — мужскую?
Но дядя был не из тех, кто может усидеть на одном месте, да и сама Ся Сяолань не собиралась вечно заниматься перепродажей одежды.
Она долго размышляла, ворочаясь с боку на бок, прежде чем уснула.
…
Через стенку, в комнате Чжоу Чэна и Кан Вэя, Чжоу Чэну тоже не спалось.
— Канцзы, после этой поездки я завязываю. Давай обсудим, как нам быть с этим делом дальше.
Кан Вэй тут же вскочил с кровати:
— Брат, я слушаюсь тебя во всем. Как скажешь, так и будет.
— Не кипятись. Я не собираюсь разрывать наше партнерство или навязывать кого-то в наше дело. Просто история с дядей Лю меня сильно задела. Лично заниматься делами выгоднее, но ты и сам видел, как опасна дорога. Не всегда везет так сильно.
Грабители охотятся за контрабандистами, контрабандисты грабят друг друга — Лю Юн рисковал жизнью ради денег.
Грабители точно так же могут напасть на их машину. Товар, который стоит перевозить на дальние расстояния, не может быть дешевым. Сколько стоит целый грузовик сигарет?
Такой товар легко сбыть, даже если он краденый!
Чжоу Чэн был уверен в себе, но он не мог вечно водить машину вместе с Кан Вэем.
Кан Вэй не был таким внимательным, как он, и его физическая подготовка оставляла желать лучшего.
Кан Вэй был любимчиком стариков Кан. Глядя на то, как сегодня убивались и переживали родные Сяолань, он понимал: случись что с Кан Вэем, его бабушка этого не переживет.
Чжоу Чэн хотел помочь Кан Вэю, а не вести его в пропасть.
Слова Чжоу Чэна заставили Кан Вэя замолчать.
Это дело приносило слишком много денег. Каждая коробка сигарет была легальным продуктом. Они не занимались контрабандой — они просто перевозили сигареты, распределяемые по регионам, в другие места. Сигаретные марки, которые плохо продавались в Шанхае, везли в Южную Хэнань, а оттуда в Пекин… Ладно, это не было контрабандой, но определенно было использованием лазеек в политике.
Такому, как Кан Вэй, было не привыкать пользоваться лазейками. Даже если когда-нибудь за это спросят, ради его отца, погибшего на войне, дело, скорее всего, замяли бы. Но Чжоу Чэн — другое дело. У брата Чэна было большое будущее, нельзя допустить, чтобы в его личном деле появилось пятно!
Кан Вэй вздрогнул, и его голова, затуманенная огромной прибылью, наконец начала остывать:
— Брат Чэн, давай завязывать.
Трусость Кан Вэя иногда была недостатком, а иногда достоинством: она заставляла его знать страх и не позволяла стать безрассудным, несмотря на слепую любовь старших. Видя, что тот прислушался, Чжоу Чэн не стал больше его пугать:
— Не обязательно совсем бросать, мы можем сменить формат и продолжать. Дай мне подумать.
Кан Вэй усердно закивал. Пусть хорошенько подумает, его мозги не сравнятся с мозгами Чжоу Чэна, он привык слушаться его.
Бабушка говорила: не страшно, если сам не очень умен, главное — идти за умным человеком.
Условия в гостинице были неплохими. Все пятеро жильцов были погружены в свои мысли и страдали от бессонницы. На следующее утро самым счастливым человеком, без сомнения, была Ли Фэнмэй. Вечером Лю Юн пообещал ей вывести оставшийся капитал и больше никогда не касаться этого опасного бизнеса.
Хотя сердце Ли Фэнмэй болело при виде раны на его спине, она была рада решению Лю Юна.
В ноябре в Шанду температура по утрам и вечерам была довольно низкой. Ли Фэнмэй взяла термос и принесла воды, чтобы умыться. Она впервые остановилась в гостинице; здесь было не так привычно, как в деревне Цицзин, но зато необъяснимо удобно. Горячая вода в любое время, чистый туалет, а еще она слышала, что в середине ноября в Шанду включают центральное отопление… Неудивительно, что Таотао, приехав в столицу провинции, не хотел возвращаться: здесь действительно было не так, как в деревне.
Человек стремится ввысь, а вода течет вниз. Раньше у нее и мыслей таких не было, но как только идея пустила корни в сердце, вытравить ее стало не так-то просто.
— Сколько капитала ты сможешь вернуть? Послушай, а что если нам, как и Сяолань, тоже затеять какое-нибудь дело в Шанду и перевезти Таотао в город учиться?
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
