Армейская академия.
Чжоу Чэн прождал у телефона добрую половину дня, но даже когда вечером прозвучал отбой, его женушка так и не перезвонила.
Похоже, на этот раз она и вправду всерьез разозлилась.
Чжоу Чэн просидел на корточках слишком долго, и когда он встал, ноги затекли.
В июне по всей стране стояла жара. Он провел рукой по лицу — весь лоб был в поту.
— Чжоу Чэн, ты еще будешь звонить?
Связист тоже не знал, что и сказать: бывают же такие люди — даже когда просто сидит на корточках, выглядит красавцем. Но то, как Чжоу Чэн прилип к телефону в ожидании, со стороны казалось довольно жалким зрелищем. Увидев, что Чжоу Чэн наконец поднялся, связист поспешил напомнить:
— Если не позвонишь сейчас, придется ждать до следующей недели!
В академии царила строгая дисциплина. Чжоу Чэн был курсантом на обучении, а не кадровым офицером из преподавательского состава, поэтому пользоваться телефоном ему разрешалось лишь раз в неделю. Это было совсем не так, как в его собственной части, где он, будучи командиром батальона, мог воспользоваться штабным телефоном в любое время.
Чжоу Чэн не мог ждать целую неделю. Он поразмыслил и понял: пока он сам не разберется с делами семьи Ши, Сяо Лань не утешить.
Свой последний звонок он сделал не Сяо Лань, а Кан Вэю.
— Расскажи-ка мне подробно, что там на самом деле происходит в семье Ши.
Кан Вэй выложил всё, что знал, ничего не скрывая.
— Все стараются не волновать старушку Ши, но она уже давно обо всем догадалась. Старушка сказала, что никто ничего не должен семье Ши. Ши Кай пожертвовал собой ради страны, он — доблестный павший герой, государство и работу им устроило, и пособие выплатило. А вот Вэй Цзюаньхун, говорят, ведет себя странно. Невестка и тётя Гуань из добрых побуждений хотели договориться, чтобы семье Ши выделили еще одну квартиру, а Вэй Цзюаньхун нарочно пошла наперекор: заявила, что хочет жить именно в нынешнем сихэюане… Чэнцзы-гэ, хоть я и не видел этого сам, но раз невестка несколько часов провела за рулем, чтобы лично спросить тебя, как с этим быть, значит, дело явно не пустяковое. А ты хорош — с ходу ляпнул, что сихэюань надо переоформить на имя Вэй Цзюаньхун… Скажу честно, ты только не обижайся, невестка Сяо Лань имела полное право разозлиться.
Вэй Цзюаньхун поступала крайне непорядочно.
Она хотела всё больше и больше, так стоит ли винить Ся Сяолань и Гуань Хуэйэ за то, что они начали сомневаться в её намерениях?
Если не хочешь работать на табачной фабрике — дело твое, но тогда посмотри, хватит ли у тебя способностей заниматься чем-то другим.
Вот у Кан Вэя сейчас работа хорошая: необременительная, в солидном ведомстве. Но как бы там ни было, Кан Вэй — сирота павшего героя, и даже так он не смог бы туда попасть сам. Это его второй дядя Кан Лянмин всё устроил. Кан Лянмин отправил родного сына в низы набираться опыта через трудности, а Кан Вэю хотел обеспечить безбедную жизнь.
Сам Кан Вэй предпочел бы, чтобы всё было наоборот.
Образование у него невысокое, но, с детства вращаясь в определенных кругах, он и в офисе умел быть гибким и обходительным. Поначалу он даже стремился к карьерному росту, но потом узнал, что Кан Лянмин распорядился дать племяннику спокойную жизнь. Поняв, что сколько бы он ни старался, ответственных заданий ему не поручат, Кан Вэй и махнул на всё рукой.
Но так мог поступить только родной дядя. Да и в какой семье никто не погибал за родину? Помимо отца Кан Вэя, его дед уходил на фронт вместе с двоюродными братьями, и в живых остался он один!
— Чэнцзы-гэ, давай по совести: даже если я буду валять дурака как мажор, у меня есть на это право — моя семья пахала два поколения, чтобы обеспечить мне такую вольготную жизнь, разве нет? Если Вэй Цзюаньхун хочет взлететь до небес одним прыжком, ей нужно сначала что-то вложить! Раньше семья Ши жила бедно, но это не твоя вина. Стоило ей приехать в Пекин, как она захотела равняться на твою семью, на невестку Сяо Лань. Не говоря уже о том, сколько раз нас с тобой пытались ограбить на дорогах, когда мы возили товар, вспомни: разве невестка Сяо Лань купила машину и дом не на те деньги, что заработала, начиная с продажи яиц?
Кан Вэй строчил как из пулемета, будто боялся, что Чжоу Чэн его перебьет.
То, что он не осмелился бы сказать в лицо, по телефону лилось плавно. Чжоу Чэн дождался, пока у того закончатся аргументы, и спросил:
— Ты закончил? Раз закончил, теперь слушай меня!
Кан Вэй тут же притих.
Он всегда привык подчиняться лидерству Чжоу Чэна, и то, что в этот раз он пошел наперекор, было для него самого непривычно.
Чжоу Чэн вовсе не винил Кан Вэя. Если бы тот не желал добра, то не стал бы столько говорить.
Похоже, с Вэй Цзюаньхун действительно что-то не так.
Воспоминания Чжоу Чэна о Вэй Цзюаньхун были смутными. В то время он сам был не в себе от горя, и единственное, о чем он думал — как вылечить глаза старушке Ши. После операции он сразу вернулся в академию и почти не общался с Вэй Цзюаньхун.
Правда, после его отъезда она прислала ему пару писем, так как он оставил свои контакты.
В первом письме она сообщила, что к старушке Ши вернулось зрение.
Во втором — спрашивала о переводе на другую работу.
Почерк был неровным, сразу видно — писала сама Вэй Цзюаньхун, к тому же с кучей ошибок.
Чжоу Чэн закрыл глаза, но так и не смог вспомнить, как она выглядит. Перед глазами стоял лишь образ сельской женщины из юго-западного региона с сильным местным говором. Кроме этого, он совершенно ничего о ней не знал.
— Сихэюань пока не отдавай. Когда на табачной фабрике распределят жилье, посмотрим, собирается ли она переезжать. Как только она что-то предпримет, я скажу тебе, что делать дальше. Твоя невестка слов на ветер не бросает — она в это дело больше не вмешается. Сходи вместо меня к старушке Ши, только в частном порядке, и спроси её мнение.
Слова Кан Вэя глубоко задели Чжоу Чэна.
Чжоу Чэн был уверен в своем умении делать деньги, не боялся проворачивать дела с сигаретами, потому что у него были связи и знакомства.
Эти деньги доставались ему практически без усилий.
Но Сяо Лань зарабатывала свой капитал тяжким трудом. В самую жару она ездила на велосипеде в уездный город продавать яйца, копила по копейке с каждого яйца, терпела домогательства хулиганов… Сяо Лань умна и трудолюбива; пока другие сидели в деревне и копались в земле, она осмелилась заняться бизнесом. Она заслужила ту жизнь, которой живет сегодня.
Вэй Цзюаньхун могла быть недовольна им, и Чжоу Чэн действительно чувствовал перед ней вину.
Но если она начала завидовать Сяо Лань — это было абсолютно недопустимо.
Раньше Чжоу Чэн не задумывался об этом. Когда Ся Сяолань спросила его, где проходит его грань дозволенного, для него ответ был очевиден: он искал жену не для того, чтобы она в одиночку тянула на себе заботу о его близких, и не для того, чтобы она страдала. Неужели другие должны жить лучше, чем Сяо Лань? Это абсолютно исключено, он сам в его личном списке приоритетов стоит после жены!
То, что есть у Сяо Лань, должно быть и у Вэй Цзюаньхун? Такого Чжоу Чэн обеспечить не мог. Ему и самому было невдомек, зачем Вэй Цзюаньхун вздумала тягаться с Сяо Лань. Сяо Лань вызвалась помочь от его имени — неужели она в чем-то ошиблась?
Продумав всё день и ночь, он примерно понял, где совершил промах.
Ему нужно было разделить Вэй Цзюаньхун и остальную семью Ши.
Вэй Цзюаньхун принадлежала к семье Ши, но она не могла представлять интересы всей семьи.
Перед тем как повесить трубку, Чжоу Чэн добавил:
— Кан Цзы, как будет время, заскочи еще раз в академию. Мне нужно передать тебе одну вещь, она довольно важная, почтой отправлять нельзя.
Сейчас на душе у Чжоу Чэна лежал не один камень.
Помимо того, что нужно было разобраться с «разногласиями», о которых говорила Сяо Лань, и уладить дела семьи Ши, оставались еще материалы, переданные ему Цзянь Янь. Чжоу Чэн не мог позвонить и тем более не мог отправить телеграмму Пань Саню. Прошлый случай с проверкой и изоляцией ясно дал понять: за его связями с Пань Санем постоянно следят.
Ему следовало быть предельно осторожным.
Сначала нужно попытаться разузнать хоть что-то, а уже потом рассказывать об этом Пань Сангэ.
Чжоу Чэн не мог допустить, чтобы Пань Сангэ угодил в ловушку, расставленную семьей Цзянь.
Если уж решаться на «предательство близких ради справедливости», то нужно доводить дело до конца.
Если Цзянь Янь действительно искренна в своих намерениях, она вполне могла бы передать ему оригиналы документов. Как только с Цзянь У будет покончено, Цзянь Янь непременно увидится с Пань Сангэ!
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
