Ся Сяолань продавала одежду так, словно подбирала деньги с земли.
Кошелек потяжелел, а она не была из тех, кто мелочится.
Она прямиком позвала Кан Вэя и отправилась домой, чтобы забрать Лю Фэнь, но та ответила, что уже поела. Лю Фэнь привыкла к трудностям, но ее честный и неразговорчивый характер невозможно было изменить за короткое время; в таких местах, как рестораны, она чувствовала бы себя не в своей тарелке. Ся Сяолань понимала, что нужно чаще водить мать в подобные заведения, и только со временем ситуация улучшится.
Но при Чжоу Чэне и Кан Вэе она не хотела заставлять Лю Фэнь нервничать, поэтому не стала настаивать.
Сдав в ресторан столько угря, Ся Сяолань впервые сама заказала здесь «сянъю шаньсы» — шипящие нити угря в масле.
Разве еда в 80-х была невкусной?
Чертовски вкусной!
Никакого пережаренного масла из сточных канав, никаких добавок. Даже свиней кормили честно — травой и отрубями, выращивая целый год до забоя. Ингредиенты были натуральными и высококачественными, так разве могла еда получиться невкусной? У людей просто не было лишних денег, чтобы наслаждаться деликатесами, а они ждали их в государственных ресторанах и в старых прославленных заведениях.
Ся Сяолань выглядела крайне довольной.
В прошлой жизни она не была гурманом, но теперь, помолодев, пара блюд внезапно смогли пробудить в ней аппетит.
Палочки двигались быстро и уверенно, каждый раз точно подцепляя несколько полосок угря.
Ровные нити угря мелко дрожали, когда она их поднимала. Насыщенный соус и густое масло — это и есть настоящие «сянъю шаньсы». Идеально выдержанный огонь придавал блюду нежность, гладкость, мягкость и в то же время упругость… Здешние угри тоже были отличными: выловленные в канавах и на полях, а не выращенные на гормонах, как говорили в будущем.
Ся Сяолань ела с удовольствием и без опаски. Хотя ела она вполне прилично, Кан Вэй невольно сглотнул слюну.
В семье Кан никогда не было недостатка в еде. Даже когда наступали голодные времена и всем приходилось затягивать пояса, бабушка Кан не давала Кан Вэю голодать. Он пробовал много вкусностей, и хотя «сянъю шаньсы» в этом заведении были недурны, Ся Сяолань ела их слишком уж самозабвенно.
Неужели настолько вкусно?
Наверное, с детства не видела ничего хорошего.
Кан Вэй вспомнил о происхождении Ся Сяолань — деревенская девчонка из бедной семьи, которую никто не любил.
Кан Вэй на мгновение замер с палочками, в которых был угорь. Ладно, пусть ест побольше.
Чжоу Чэн бросил на него мимолетный взгляд. Ну и смельчак — неужели посмел смотреть на его жену с жалостью?
Чжоу Чэн не жалел Ся Сяолань, он сопереживал ей всем сердцем.
Видя, как она наслаждается едой, Чжоу Чэн был готов сам остаться голодным, лишь бы она была счастлива.
— Тебе также понравятся жареные креветки и рыба в кисло-сладком соусе, скорее попробуй…
Ся Сяолань улыбнулась ему и, проглотив угорь, тихо прошептала:
— Столько времени продавала угря, но ни разу не пробовала это блюдо в ресторане. Теперь, когда поела, на душе стало спокойно.
Разве она не считала угря склизким, вонючим и жирным?
Она ведь тоже женщина. В прошлой жизни она никогда не занималась перепродажей угря; эти скользкие, похожие на змей существа — Ся Сяолань вряд ли могла их любить!
Просто ради средств к существованию ей приходилось терпеть отвращение и вести этот бизнес. Ся Сяолань считала «сянъю шаньсы» вкусными не только из-за самой еды. Сам факт того, что она сидит в ресторане и заказывает это блюдо, означал, что ее жизнь стала лучше.
Только имея деньги и свободное время, можно войти в государственный ресторан и заказать целый стол еды, чтобы угостить друзей.
По счету платила Ся Сяолань.
В конце концов, она была топ-менеджером международной корпорации, обычная еда не могла заставить ее окончательно потерять самообладание.
Но Лю Фэнь действительно не пробовала ничего вкусного. Ся Сяолань не впадала в экстаз при виде морепродуктов, но заказала для Лю Фэнь самое дорогое блюдо в ресторане — «па хайшэнь», тушеного морского огурца, чтобы взять с собой.
— Я сказала, что обеспечу маме хорошую жизнь, так что это всего лишь порция морского огурца.
Ся Сяолань шла, слегка покачивая пакетом с едой.
Когда-то ее выгнали из дома семьи Ся с двадцатью цзинями батата, а сегодня она может позволить Лю Фэнь съесть порцию морского огурца за 20 юаней. В будущем она даст Лю Фэнь еще больше счастья! А семья Ся — что они такое? Тьфу!
Чжоу Чэн знал, что она радуется.
Он проводил Ся Сяолань до дома и, как только дверь закрылась, его лицо мгновенно посуровело, приняв угрожающее выражение с фальшивой улыбкой:
— Канцзы, твоя невестка слишком красивая, на нее всегда кто-нибудь заглядывается… Я не могу каждый день сторожить ее в Шанду, как думаешь, что делать?
Кан Вэй был готов поднять руки и сдаться.
У него и в мыслях не было ничего плохого в отношении будущей невестки. Сначала она его поразила своей красотой, но когда Чжоу Чэн обозначил свои права, Кан Вэй сразу подавил все свои чувства.
Он осторожно произнес:
— Разве невестка не собирается в следующем году поступать в университет в Пекине?
Брат, потерпи еще полгода, и все.
Хотя нет, в Пекине тоже не совсем спокойно — там есть некий Ван Цзяньхуа, которого подозревают в том, что он «первая любовь» Ся Сяолань. Кхм-кхм, Кан Вэй чуть не подавился собственной слюной.
Вытащить Лю Юна из тюрьмы, используя связи дяди Сяогуана — это одно, но неужели придется использовать те же связи, чтобы помогать брату Чжэну отсекать поползновения соперников? Это уже чересчур, в Пекине его просто засмеют.
Чтобы не стать посмешищем, Кан Вэй со всей искренностью произнес:
— Невестка все равно не посмотрит на других.
Конечно, Сяолань сказала, что он ей нравится, и это немного успокоило сердце Чжоу Чэна.
…
Ся Сяолань принесла еду домой, «па хайшэнь» еще дышал паром.
Лю Фэнь никогда не ела морских огурцов и представить не могла, что это блюдо стоит целых 20 юаней. Услышав, что Ся Сяолань принесла это специально для нее, она послушно принялась за еду. Вкус был превосходным. Ся Сяолань объяснила, что это «хайшэнь», некое морское существо. Лю Фэнь кивнула:
— Вкусно. Сяолань, ты тоже поешь.
— Я уже поела в ресторане. Мама, ешьте побольше, это очень полезно.
Лю Фэнь все еще была слишком худой.
Из-за постоянной беготни у нее не было возможности стать белее кожей. Однако в глазах появился блеск, она уже не была похожа на ту деревенскую женщину-марионетку, какой Ся Сяолань увидела ее сразу после «пробуждения». В живой труп вдохнули душу, и у Лю Фэнь появилась надежда на будущее.
Она осторожно спросила об отношениях Ся Сяолань и Чжоу Чэна. Ся Сяолань откровенно призналась:
— Я думаю, он неплохой человек, пока просто встречаемся. Все равно нам не нужно видеться каждый день, делам это не мешает.
— Чжоу Чэн водит грузовик?
— Он военный, сейчас в отпуске.
Раз военный, значит, жене придется либо жить в разлуке, либо ехать за ним в гарнизон — Лю Фэнь мгновенно задумалась о далеком будущем.
В представлении Лю Фэнь любые отношения должны вести к браку. Будучи честной и простой женщиной, она и подумать не могла, что ее дочь может оказаться такой «коварной»: для Ся Сяолань любовь и брак не были тождественны, она просто хотела завести роман с Чжоу Чэном!
— Жена военного — это хорошо, очень хорошо…
Чжоу Чэн был молод, и Лю Фэнь не смела надеяться, что он какой-нибудь офицер или кадровый работник, решив про себя, что он обычный солдат.
Ну и что, что обычный солдат? Даже если он из Пекина и красавец, разве ее Сяолань ему не пара? Сяолань тоже красавица, она невероятно способная, да еще и в университет поступит. В голове Лю Фэнь не было места снобизму; супруги должны тянуть лямку вместе, и если в семье мир и гармония, то неважно, кто зарабатывает деньги.
Лишь бы Чжоу Чэн не побрезговал прежней репутацией Сяолань.
Лю Фэнь стало немного страшно, но потом она снова испытала облегчение — они переехали в город Шанду, здесь мало кто знает о прошлом.
Как хорошо, что она развелась с Ся Дацзюнем!
Как хорошо, что они переехали!
Эти два решения были абсолютно верными, и на лице Лю Фэнь сияла нескрываемая радость.
— Твой дядя, кажется, не очень одобряет твои дела с Чжоу Чэном. Если он решит тебя поучать, слушайся его кротко, ведь дядя так добр к тебе…
Лю Фэнь продолжала ворчать, а Ся Сяолань и не думала проявлять нетерпение. Она нашла матери занятие — поручила Лю Фэнь пересчитать деньги в сумке.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
