— Табачная фабрика выделила семье Ши жильё, я заходил к старушке Ши и сообщил ей об этом. Старушка Ши сразу согласилась и с радостью начала собирать вещи, вот только не знаю, как к этому отнесётся супруга Вэй…
Кан Вэй вздохнул.
Нельзя было винить старушку Ши в том, что она не может совладать с Вэй Цзюаньхун.
В конце концов, старушка Ши была уже в летах. Ши Кай и Ши Пин не были её единственными детьми: те, что родились раньше, умерли во младенчестве. Ши Кая она родила уже в почтенном возрасте, а позже на свет появился Ши Пин.
Теперь Ши Кай ушёл, на Ши Пина положиться было нельзя, и если бы старушка Ши не потакала невестке, что стало бы с двумя внуками в будущем?
Кан Вэй дважды тайно виделся со старушкой Ши. Она была вполне разумной женщиной; хоть и не знала грамоты, но не была из тех сварливых старух. Она оказалась рассудительной и не раз благодарила Чжоу Чэна за заботу, отчего Кан Вэю становилось даже неловко.
Кан Вэй понимал, почему Чжоу Чэну так важно, переедет ли семья Ши.
Чжоу Чэн определённо не собирался позволять Вэй Цзюаньхун диктовать свои условия. Когда речь шла о компенсации семье Ши, имелись в виду прежде всего старушка Ши и двое детей Ши Кая, а вовсе не Вэй Цзюаньхун.
Если дело дойдёт до крайности, Чжоу Чэн наверняка отделит Вэй Цзюаньхун от семьи Ши.
В дальнейшем он продолжит присматривать за семьёй Ши, но дела Вэй Цзюаньхун его больше не коснутся!
Работу ей сменили, но если она сама не оправдывает ожиданий, что тут мог поделать Чжоу Чэн?
Кан Вэй не мог решать за Чжоу Чэна; тот просил его о помощи, и он мог лишь передать Чжоу Чэну всё, что ему было известно.
— …Посмотрим, — неопределённо бросил Чжоу Чэн в трубку и сменил тему: — Просто следи за тем, что происходит в семье Ши. И как я уже говорил в прошлый раз, поскорее приезжай в академию, я передам тебе вещи.
Кан Вэй согласился.
Перед тем как повесить трубку, Кан Вэй дважды усмехнулся:
— Сяо Лань сао-цзы всё ещё с тобой не разговаривает?
Чжоу Чэн с грохотом бросил трубку.
Этот парень Кан Вэй вечно лезет не в своё дело и намеренно бьёт по больному. Пока он не разберётся с делами семьи Ши, у него не хватит духу пойти к Сяо Лань.
На этот раз Сяо Лань, похоже, не шутила.
Ситуация была даже серьезнее, чем в прошлом году, когда он заговорил о свадьбе, а она не согласилась.
Чжоу Чэну было не по себе.
Сяо Лань сказала, что им обоим нужно остыть, но сколько именно продлится это время? Чжоу Чэн считал, что он уже достаточно остыл; сейчас он чувствовал себя так, словно его в одностороннем порядке посадили под замок, и не знал, когда Сяо Лань выпустит его из этой «камеры»!
…Переезд?
Вэй Цзюаньхун не собиралась переезжать.
Она ходила смотреть жильё, выделенное фабрикой: крохотные комнатки, даже две вместе не назовёшь просторными, да ещё и за аренду платить самой — деньги будут вычитать прямо из зарплаты.
Она ясно дала понять, что не хочет переезжать. В тот день Ся Сяолань и Гуань Хуэйэ на словах согласились, а теперь жильё от фабрики уже распределено — разве это не попытка заставить её съехать?
Чтобы получить жильё, нужно подавать заявление, а Вэй Цзюаньхун ничего не подавала. Тем не менее, фабрика уведомила её о распределении… Очевидно, Ся Сяолань и Гуань Хуэйэ говорят одно, а делают другое.
Вэй Цзюаньхун затаила злобу и, вернувшись домой, ни слова не сказала об этом.
Кто же знал, что её свекровь, старушка Ши, будто уже всё прознала. Она уже собрала вещи:
— Цзюаньхун, мать уже нашла человека, чтобы выбрать благоприятный день. Пока у тебя нет смены, давай переедем. Как раз жильё от твоей организации подоспело.
У семьи Ши на самом деле было немного пожитков.
Когда они приехали в столицу на лечение, то и не думали, что останутся здесь насовсем. Вся семья отправилась в путь, взяв лишь по паре смен белья.
Старушке Ши сделали операцию, и когда Вэй Цзюаньхун узнала, что Ши Кай пожертвовал собой, спасая Чжоу Чэна, она передумала возвращаться в родные края.
Все вещи, что сейчас были в доме — котлы, чашки, тазы и прочее — были куплены при содействии семьи Чжоу.
Когда семья Ши въехала в этот сыхэюань, даже одеяла были готовы. Кан Вэй, выполняя поручения Чжоу Чэна, купил им даже несколько сотен угольных брикетов; в доме не было недостатка в предметах повседневного обихода.
Теперь переезд был делом нехитрым: стоило лишь собрать личную одежду.
Вэй Цзюаньхун, опустив голову, молчала.
Она только что вернулась и не успела раскрыть рта, а свекровь уже знала о распределении жилья. Деверь Ши Пин был дурачком и не мог рассказать старушке Ши, значит, это сделал кто-то другой. И Вэй Цзюаньхун прекрасно понимала, кто именно.
Старушка Ши снова и снова торопила её с ответом, и лишь тогда Вэй Цзюаньхун, не выдержав давления, подняла голову:
— Мама, эта семья Чжоу на словах говорит одно, а делает совсем другое. Я не хочу переезжать.
Ей сказали, что её перевели на работу в офис, но, возможно, это было сделано намеренно, чтобы позлорадствовать над ней. Дела на работе у Вэй Цзюаньхун шли неважно, и характер её от этого не становился лучше.
Старушка Ши расплакалась от гнева:
— Какая же ты неблагодарная! Как ещё эти люди должны были обойтись с нашей семьёй?.. Цзюаньхун, ты раньше не была такой. Что же пошло не так?
Чужое — это всегда чужое.
Не стоит пользоваться тем, что тебе не принадлежит.
Если не быть никому должным, то и спаться по ночам будет спокойнее!
Крохотная квартирка от организации, конечно, не чета отдельному двору, но она положена по закону, а живя в нынешнем дворе, они лишь пользуются добротой семьи Чжоу. Старушка Ши не могла переступить через стыд, её мучила совесть.
Обнимая маленького внука, старушка Ши впервые проявила твердость:
— Если не переедешь, возвращайся в родную деревню. Работу на фабрике тоже бросай, мы всей семьёй вернёмся обратно!
Вэй Цзюаньхун запинаясь произнесла:
— Мама, разве работа в родных краях может быть так же хороша, как в столице?..
Но старушка Ши замолчала, она уже всё для себя решила.
Работа в деревне, конечно, не шла ни в какое сравнение со столичной. Здесь всё было хорошо, но если они сами сбегут обратно в уезд Ботун, то больше не смогут беспокоить семью Чжоу.
Если бы они не приехали в Пекин, невестка не стала бы такой упрямой. Лучше вернуться домой, чем бесстыдно жить в столице за счёт семьи Чжоу! И пусть работы не будет, зато её глаза теперь видят, и вся семья сможет снова возделывать землю в деревне.
Вэй Цзюаньхун не верила своим ушам, а старушка Ши крепче прижала к себе внука:
— Если не будешь слушаться, уходи к своим родителям. Захочешь снова выйти замуж — воля твоя, но детей забрать не позволю. Даже если мне придётся питаться одними отрубями и травой, я сама выращу и внука, и внучку!
Вернуться к родителям?
После гибели Ши Кая Вэй Цзюаньхун сама заявила, что останется в семье Ши.
Она и вправду никогда не думала об уходе.
Когда её родственники приходили уговаривать её, она прогнала их бранью, поклявшись никогда больше не выходить замуж. Когда же они захотели заполучить её рабочее место, она им наотрез отказала, чем сильно обидела родню.
Если старушка Ши выгонит её, Вэй Цзюаньхун будет некуда идти.
Работу на фабрике она получила только как вдова героя, и только при условии, что она остаётся невесткой семьи Ши… Если старушка Ши пойдёт на фабрику и заявит, что не признаёт её женой Ши Кая, её там точно не оставят.
Вэй Цзюаньхун рухнула на землю.
Вцепившись в штанину старушки Ши, она зарыдала.
Старушка Ши тоже плакала, поглаживая Вэй Цзюаньхун по голове:
— Цзюаньхун, какими бы хорошими ни были чужие вещи, они остаются чужими. Ты видишь только то, что Ши Кай погиб, но не думаешь о том, как тяжело его товарищам. Капитан Чжоу не намного старше Ши Пина. Он хочет добра семье Ши, но мы не можем вечно быть для него обузой…
Старушка Ши подумала, что приезд в столицу, возможно, и впрямь был ошибкой.
Нужно было возвращаться сразу после того, как вылечили глаза.
Вся семья капитана Чжоу — прекрасные люди, но Цзюаньхун почти растратила всё их доброе расположение.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
