Никто бы и не подумал, что Ся Сяолань приехала для участия в семинаре.
Она послушно стояла в стороне, и хотя другие невольно бросали на неё взгляды, Нин Яньфань был старейшим по заслугам, поэтому все первым делом здоровались с ним.
Однако Нин Яньфань не позволил ей тихо отсиживаться в тени:
— Пригласительный билет был выдан именно ей. Её зовут Ся Сяолань, она с архитектурного факультета Хуацин. Сяо Лань, подойди поздоровайся. Это преподаватель Синь Лисинь, Синь-лаоши — один из организаторов нынешнего семинара.
Раз организатор, значит, из принимающей стороны. Ся Сяолань проявила максимум учтивости:
— Здравствуйте, учитель Синь. Благодарю вас за предоставленную возможность поучиться и вырасти в профессиональном плане.
Во взгляде Синь Лисиня читалось полное недоумение:
— Здравствуйте, здравствуйте… С архитектурного факультета Хуацин, значит.
Происхождение у неё было безупречное.
Но она была слишком молода.
Даже такой закоренелый сухарь, как Синь Лисинь, не мог не заметить красоты Ся Сяолань. Оказывается, преемница, которой на этот раз покровительствовал Нин Яньфань, была так юна и прекрасна; на вид она годилась Нин Яньфаню во внучки.
Лет двадцать, не больше. Она не могла быть преподавателем в Хуацин, значит — студентка?
Учится в магистратуре?
Выглядела она совсем девчонкой.
Синь Лисинь ещё не успел прийти в себя, как кто-то за его спиной выразил сомнение:
— Я сам окончил архитектурный факультет Хуацин, но никогда не слышал, чтобы в моей альма-матер была такая «младшая сестра».
Придирчивый взгляд осмотрел Ся Сяолань с головы до ног. Хотя этот человек и не обвинял Нин Яньфаня открыто в кумовстве или подлоге, в его словах явно сквозил подобный подтекст.
Ся Сяолань беспечно улыбнулась:
— А какого года набора вы, шисюн?
Тот почувствовал себя не в своей тарелке:
— Я из набора семидесятого года.
Поступил в семидесятом?
В то время университет Хуацин находился в эпицентре потрясений, и обычный приём абитуриентов давно прекратился. Те, кто мог попасть в Хуацин на архитектуру в семидесятом году, оказывались там не через государственные экзамены гаокао, а по квотам для «рабочих, крестьян и солдат».
Студентам из числа рабочих, крестьян и солдат не нужно было сдавать экзамены. Действовала система набора по рекомендации масс, одобрению руководства и проверке учебным заведением, а после выпуска они должны были вернуться работать в родные места… Поступление зависело не от знаний, а от рекомендаций. Уровень образования таких учеников был крайне неравномерен: кто-то с хорошим классовым происхождением мог попасть в Хуацин, имея за плечами лишь начальную школу.
Часть таких студентов благодаря собственному усердию после выпуска всё же стали профессионалами и руководителями. Но в такой специальности, как архитектура, если человек проучился несколько лет с багажом начальной школы, он, скорее всего, и диплом получил, мало что понимая.
Неудивительно, что он замялся, упомянув семидесятый год. Ся Сяолань, по крайней мере, поступила на архитектурный факультет Хуацин благодаря собственному интеллекту, так с чего ей было перед ним пасовать?
— Здравствуйте, шисюн. Я из восемьдесят четвёртого года набора, вторая группа. Неудивительно, что вы обо мне не слышали. Должно быть, вы так заняты работой, что давно не заглядывали в родной университет?
Вторая группа восемьдесят четвёртого года набора…
Человек, выразивший сомнение, внезапно вновь выпрямил спину:
— Набор восемьдесят четвёртого года, вторая группа… Так ты студентка бакалавриата и только что окончила первый курс? Руководитель Синь, это же неправильно! С каких это пор студентам младших курсов позволяют участвовать в семинарах!
Даже Нин Яньфань не должен так перегибать палку.
Если бы он пропихнул родную внучку, никто бы и слова не сказал.
Кто заставлял Нин Яньфаня так усердно создавать репутацию собственной внучке? В профессиональных кругах говорили, что Нин Сюэ унаследовала семейные таланты, обладает даром к архитектуре, с юных лет публикует статьи и участвует в конкурсах.
Хе-хе, а не писал ли всё это за неё сам Нин Яньфань, кто знает?
В конце концов, архитектурное проектирование — это не живопись, здесь нельзя проверить уровень мастерства, взмахнув кистью на глазах у всех!
Но теперь он зашёл слишком далеко: мало ему было продвигать родную внучку, так он выставил ещё одну девчонку. Хм, в архитектуре лицом не торгуют!
Ся Сяолань почувствовала, куда дует ветер.
Этот выпад был направлен не только против неё — похоже, на старика Нина у кого-то накопилось немало обид.
Нин Яньфань нахмурился:
— Товарищ Лисинь, разве для участия в семинаре есть требования к уровню образования?
Синь Лисинь пришёл в себя:
— Разумеется, нет…
Архитектурный мир не так уж велик, но и не мал. Семинар обеспечивал участников проживанием и питанием, и в обычных обстоятельствах приглашённым вряд ли мог стать студент бакалавриата.
— Какое она имеет право здесь находиться? Все остальные — люди с определённым именем в отрасли, а она — всего лишь студентка. Что она собралась обсуждать на семинаре? Нам что, учить её линии чертить?!
Шисюн выпуска семидесятого года был крайне взбудоражен.
Ся Сяолань едва сдержалась, чтобы не закатить глаза: даже если бы этот тип захотел учить её чертить линии, она бы сама не согласилась.
Нин Яньфань же высказался ещё более прямо. Он бросил взгляд на человека, который продолжал шуметь:
— Для участия нужны люди с именем? Но работы говорят громче всяких имён! Простите, мы тут долго беседуем, но я в силу преклонного возраста совсем ослеп и так и не признал, что это за товарищ.
Пфф!
Плечи Ся Сяолань задрожали от сдерживаемого смеха.
Почему в будущем Нин Яньфань стал так популярен в социальных сетях? Не только из-за своего долголетия. Острые, прямолинейные и в то же время очаровательные высказывания старика, выкопанные пользователями сети, просто не могли не сделать его знаменитым.
Тот твердил, что участвовать могут только именитые люди, а Нин Яньфань в ответ спросил, кто он такой, давая понять, что совершенно его не знает… Вот вам и «известность»: если старик Нин не может вспомнить твоего имени, можно ли тебя считать хоть сколько-нибудь значимой фигурой?
Иронию старика Нина уловила не только Ся Сяолань.
У собравшихся здесь с интеллектом всё было в порядке, разница заключалась лишь в скорости реакции.
Лицо шисюна семидесятого года выпуска багровело на глазах. Приложив все силы, чтобы не сорваться на грубость в адрес Нин Яньфаня, он не мог открыто пойти на конфликт. Сжав кулаки, он в ярости развернулся и ушёл.
Добряк Синь Лисинь окликнул его пару раз, но тот даже не замедлил шага.
Оказалось, что этого шисюна из выпуска семидесятого года звали Нье Вэйго.
Синь Лисинь с грустной улыбкой взглянул на Ся Сяолань и сказал:
— Учитель Нин, я полностью доверяю вашей рекомендации. Старик Нье — человек неплохой, просто он слишком дорожит своим престижем. Эх, на завтрашнем семинаре он наверняка так просто этого не оставит.
Нин Яньфань хмыкнул:
— Просто нелепость какая-то. Когда встречает молодых преемников, любит похвастаться тем, что он с архитектурного факультета Хуацин, а когда видит таких же выпускников Хуацин, пытается задавить их своим стажем. Профессиональный уровень у него из года в год остаётся скверным, зато во всяких подковёрных делах он мастак. Все знают, что он за человек… Ладно, не будем о нём!
Ся Сяолань нельзя было назвать случайной жертвой.
Раз её рекомендовал Нин Яньфань, её неизбежно причислили к его сторонникам.
Там, где есть люди, всегда есть борьба, и в архитектурных кругах тоже не всё было гладко.
Похоже, она стала той самой уязвимой точкой, через которую другие пытались ударить по старику Нину.
Ся Сяолань, даже будучи новичком, слышала о Нин Яньфане — он прославился в будущем благодаря своему высочайшему профессионализму.
А вот имя «Нье Вэйго» ей совершенно ни о чём не говорило.
Как и сказал Нин Яньфань, некоторые в своей профессии ничего не смыслят, зато в мастерстве критики и травли весьма преуспели. Раз он сумел пробиться на этот семинар, значит, какие-то связи у него всё же есть — даже от старой развалины может быть прок, так что Ся Сяолань на самом деле не смела его недооценивать.
Нин Яньфань велел ей не беспокоиться, но, вернувшись вечером в свой номер, Ся Сяолань всё равно раз за разом пересматривала привезённые материалы.
В любом случае, её послужной список был слишком коротким, и выдать себя за маститого архитектора было невозможно.
Единственным ярким достижением был проект оформления отеля «Наньхай».
Если завтра на семинаре кто-то решит чинить ей препятствия, Ся Сяолань вцепится в этот проект и будет стоять на своём до конца!
Лю Фэнь и Гун Ян, ставшие свидетелями нападок в коридоре, были полны тревоги: они-то думали, что просто приедут на конференцию, послушают лекции мэтров отрасли, погуляют по Цзянчэну и вернутся домой. Кто же знал, что эти архитекторы такие агрессивные!
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
