Пф, только на это и способен. Сразу видно: профессиональный уровень — дрянь, зато в интригах мастер.
Почувствовав на себе злобные взгляды, следящие за её реакцией, Ся Сяолань с невозмутимым видом села на место.
Плакать она и не собиралась.
Ся Сяолань никогда не любила использовать такое оружие, как слёзы.
Плакать перед толпой ради жалости?
Куда лучше нанести ответный удар и завоевать уважение!
Гун Ян в ярости сжал кулаки.
Этот Нье Вэйго перешёл все границы, устроив Ся-цзун подобную проверку на прочность.
Даже Нин Яньфань нахмурился. Ещё до начала заседания он прямо спросил Синь Лисиня:
— Начальник Синь, разве с рассадкой нет никакой ошибки?
Синь Лисинь что-то невнятно забормотал.
Нье Вэйго раздул скандал, и на Синь Лисиня тоже оказывалось немалое давление. Он не смел перечить Нин Яньфаню, но в частном порядке многие подходили к нему с вопросом: зачем присылать приглашение какому-то студенту-бакалавру? Имя «Ся Сяолань» никому в отрасли не было знакомо.
Среди студентов она была известна: после трансляции финала конкурса по английскому языку каждый, кто смотрел программу, запомнил лицо победительницы.
Но кто, кроме Нин Сюэ, мог быть студентом на таком научном семинаре?
Ся Сяолань, не имеющая никакого веса в профессии, была приглашена к участию.
Шанс, предоставленный ей Нин Яньфанем, вызвал у многих недовольство. Синь Лисинь не хотел обижать Нин Яньфаня, но и боялся навлечь на себя гнев толпы, поэтому молча позволил отсадить Ся Сяолань в самый конец.
И теперь, когда Нин Яньфань задал вопрос, Синь Лисинь, вечно старающийся быть для всех хорошим, не мог ответить прилюдно.
Нье Вэйго огляделся по сторонам:
— Старик Нин, разве в рассадке есть проблема? Скажите, если кого-то нужно пересадить вперёд, а кого-то — назад. Раз уж вы высказали возражение, начальник Синь обязательно всё исполнит!
К этому моменту все места были распределены. Столы в большой аудитории можно было двигать, в ряду сидело по восемь человек, и одно место как раз оказалось лишним.
На самом деле в ряд влезло бы и девять столов, так что то, что Ся Сяолань посадили отдельно, было явным намерением уязвить её.
Все это понимали, понимал и Нин Яньфань.
Но раз Нье Вэйго так поставил вопрос, мог ли Нин Яньфань потребовать пересадить кого-то другого назад, чтобы Ся Сяолань прошла вперёд?
Этот подлец и впрямь мастерски умел действовать на нервы!
Ся Сяолань покачала головой, давая Нин Яньфаню знак не цепляться за это.
Это были негласные правила, о которых не стоило говорить вслух; зацикливаться на этом — значит поддаться на уловку Нье Вэйго.
Председательствующий сухо кашлянул, проигнорировав безмолвную дуэль взглядов. Он произнёс дежурную речь о «возрождении творческой среды», «процветании архитектурного творчества и искоренении однообразия», «создании нового стиля социалистической архитектуры Китая» и объявил Первый научный семинар по современному китайскому архитектурному творчеству открытым.
Затем представили нескольких весомых гостей, в том числе Нин Яньфаня.
В одном ряду с ним стоял Мао Каншань — в архитектурных кругах их называли «Северный Нин, Южный Мао». Это был худощавый, смуглый старик.
Едва Мао Каншань взял микрофон, Нье Вэйго не выдержал:
— Мастер Мао, у меня есть одна нижайшая просьба. Не могли бы вы меня выслушать?
Веки Мао Каншаня были полуопущены, казалось, он дремлет на ходу.
В отличие от Нин Яньфаня, Мао Каншань славился своим кротким нравом. Он добродушно усмехнулся:
— У Сяо Нье есть что сказать? Не спеши, семинар продлится три дня.
Добродушный Мао Каншань одной фразой осадил Нье Вэйго.
Но Нье Вэйго, решив, что перед ним лёгкая добыча, не унимался:
— Мастер Мао, когда дойдёт очередь до моего выступления, пройдёт уже половина семинара. Я считаю, что прежде чем официально начать, мы должны подтвердить квалификацию участников.
Ого, Нье Вэйго сегодня словно пороху наглотался, явно вознамерившись идти против Нин Яньфаня до конца.
— И кто же, по-твоему, не имеет квалификации?
Нье Вэйго натянул фальшивую улыбку:
— Мастер Мао, на мой взгляд, участники должны как минимум официально работать. А когда на семинар приходят даже нынешние студенты — это ли не ребячество…
Мао Каншань прервал его:
— Если ты о Нин Сюэ, то читал ли ты две её статьи, опубликованные в этом году? Да, она молода, но её профессиональный уровень вполне позволяет ей участвовать в семинаре. Цель нашей встречи — обсуждение новых архитектурных стилей и разрушение стереотипов. Дать возможность высказаться молодому поколению — это и для нас своего рода вдохновение.
Слова Мао Каншаня сорвали аплодисменты.
В этом и заключалось величие мастера — он смотрел на вещи непредвзято. Пытается ли Нин Яньфань продвинуть родную внучку — какое Мао Каншаню до этого дело?
Фальшь не станет истиной, а истина — фальшью!
Сколько лет уже Нин Яньфаню? Пусть опекает внучку хоть всю жизнь, но сейчас Мао Каншань признавал лишь уже проявленный талант и профессионализм Нин Сюэ.
— Нин Сюэ — личная ученица мастера Нина, как я могу сомневаться в его уровне? Но я говорю о другом человеке…
Вж-жух!
Взгляды один за другим устремились на Ся Сяолань. В зале воцарилась такая тишина, что было слышно, как падает иголка.
Даже Ся Сяолань при всей своей выдержке не выдержала и решительно поднялась с места:
— Здравствуйте, мастер Мао. Заместитель декана Нье, должно быть, имеет в виду меня. Он полагает, что моё присутствие как студентки снижает общий уровень семинара, и считает рекомендацию мастера Нина проявлением кумовства.
Полуопущенные веки Мао Каншаня по-прежнему создавали впечатление, будто он вот-вот заснёт:
— О? И как ты сама считаешь, есть ли у тебя право здесь находиться?
Как ответить на такой вопрос?
Сюй Юэцзинь не на шутку разволновался за Ся Сяолань.
Скажешь «есть право» — и Нье Вэйго завалит каверзными вопросами. Скажешь «нет» — признаешь поражение, и как тогда оставаться в зале? А Нин Яньфань, рекомендовавший неопытную девчонку для массовки, окончательно потеряет лицо перед таким титаном, как Мао Каншань!
Сюй Юэцзинь втайне затрепетал: неужели Мао Каншань тоже в сговоре с Нье Вэйго, и они вдвоём разыгрывают спектакль, чтобы унизить Ся Сяолань и поставить мастера Нина в неловкое положение?
Нет, невозможно. Мао Каншань — фигура иного масштаба, он бы никогда не стал связываться с таким ничтожеством, как Нье Вэйго.
Весь зал ждал ответа Ся Сяолань. Она лучезарно улыбнулась, ничуть не выказывая паники:
— Честно говоря, когда я получила приглашение, я тоже была в больших сомнениях. Какое право я, простая студентка архитектурного факультета, имею заседать здесь рядом с вами, мастерами архитектурной мысли? Но я не могла упустить шанс поучиться, поэтому набралась наглости и пришла! Мастер Мао, вы даёте молодёжи шанс высказаться. И пусть мой опыт невелик, а база слаба, у меня тоже есть мысли, которыми я хотела бы поделиться с уважаемыми учителями… Я не сержусь на сомнения заместителя декана Нье. Он мой шисюн из того же университета и с того же факультета. Всё, что он делает, продиктовано заботой обо мне! Шисюн Нье, я вас не разочарую!
В груди у Нье Вэйго закипела глухая злоба.
Заботой, как же!
Она так и сыпала титулом «заместитель декана», словно боясь, что кто-то забудет о его статусе зама.
И какая наглость — выставить его травлю за заботу! Сонливость Мао Каншаня как ветром сдуло, он мгновенно оживился:
— Вот как? Я видел проект, который представил мастер Нин, — это план оформления отеля «Наньхай» в Пэнчэне. Что ж, расскажи нам о нём, и пусть все увидят, достоин ли твой талант рекомендации мастера Нина!
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
