Всё было устроено так романтично, что Ся Сяолань даже не знала, что и сказать.
— Мы правда плывём в Шанхай?
— Таков план. Но если тебе не по душе, мы можем причалить к берегу в любом месте.
— Нет, мне нравится, просто всё так внезапно… Я имею в виду, мой багаж остался в гостинице, да и я не видела, чем в итоге закончилось дело Нье Вэйго…
— Твоего багажа нет в гостинице. Вчера вечером я попросил одну тётю помочь тебе собраться, и сегодня вещи заранее доставили на судно. О Нье Вэйго и вовсе не беспокойся. Раньше до таких подонков никому не было дела, но в этот раз вмешалась следственная группа, так что Нье Вэйго не стоит и надеяться на спасение. К тому же, находясь на корабле, мы убережём тебя от его возможных отчаянных попыток отомстить. У тебя есть другие вопросы?
Ся Сяолань покачала головой.
Почему расследование против Нье Вэйго продвигалось так быстро? На то, чтобы метод с раздачей листовок по всему городу возымел эффект, требовалось время. Ся Сяолань полагала, что следствие начнется как минимум через несколько дней… Раз Чжоу Чэн говорил с такой уверенностью, значит, он определенно приложил руку к тому, чтобы удар по Нье Вэйго был нанесен стремительно и беспощадно.
Чжоу Чэн всё устроил наилучшим образом, ей оставалось только наслаждаться моментом.
Под вечер из кухни принесли сливочный торт.
Чжоу Чэн также раздобыл для Ся Сяолань букет цветов. Это выходило далеко за рамки стандартов 1985 года; даже тридцать лет спустя подобный жест, разве что с обновленными деталями, всё так же безотказно покорял бы женские сердца.
Прежде Ся Сяолань с пренебрежением относилась к подобной внешней атрибутике, считая её совершенно непрактичной.
Но когда это коснулось её самой, и сделал это любимый человек… даже если Чжоу Чэн просто подражал сценам из кино, Ся Сяолань не могла сдержать радости. Жизни всё-таки нужны маленькие ритуалы.
Когда ты с тем, кто тебе дорог, можно позволить себе и капельку пошлости. Именно так она сейчас и думала.
— Задуешь свечи?
Ся Сяолань закрыла глаза и задула свечи, а открыв их, вздохнула:
— Это похоже не просто на празднование дня рождения. Даже медовый месяц в свадебном путешествии вряд ли был бы лучше.
Ся Сяолань сказала это к слову, но Чжоу Чэн буквально просиял.
— Сяо Лань, сегодня тебе исполнилось двадцать. Раньше моим самым заветным желанием было дождаться твоего двадцатилетия, чтобы сразу пойти и получить свидетельство о браке. Сегодня мы должны были стать законными супругами, так что ты не ошибаешься, считая это нашим медовым месяцем.
Как только он встретил Сяо Лань, он сразу понял: это его жена.
В тот год Чжоу Чэну было двадцать, а Сяо Лань только исполнилось восемнадцать.
Однако два года назад в «Закон о браке» внесли поправки, и надеждам Чжоу Чэна на скорую свадьбу не суждено было сбыться.
Тогда Чжоу Чэн решил: что ж, подожду ещё два года.
Он считал дни, и вот два года наконец прошли. Теперь ему двадцать два, а Сяо Лань исполнилось двадцать — они достигли законного брачного возраста… Но у его «жёнушки» были свои амбиции в учёбе и карьере, и выходить замуж так скоро она не собиралась!
Если верить Сяо Лань, нужно было как минимум окончить бакалавриат — университету-то всё равно, когда выходят замуж аспирантки.
Загибая пальцы и ведя подсчеты, он понимал: если не случится ничего непредвиденного, ждать придётся ещё четыре года!
Четыре года! Если бы Кан Вэй или Шао Гуанжун решили сейчас обзавестись семьёй, через четыре года их дети уже вовсю бегали бы в штанишках с разрезом за соевым соусом, а он сам в это время, возможно, только-только получил бы заветный документ.
Чжоу Чэну оставалось лишь довольствоваться малым и внушать себе: пусть сейчас они не могут пожениться, но в день двадцатилетия Сяо Лань они уже отправились в свой досрочный медовый месяц!
Ся Сяолань уловила горечь в его словах.
Этот дуралей, наверное, и не догадывался, что для неё брак и близость — вещи разные, и вовсе не обязательно ждать брачной ночи, чтобы заняться «делами не для детей».
Разница эпох порождала разницу во взглядах. Ся Сяолань знала, что Чжоу Чэну приходится нелегко в своём воздержании.
Она положила руку ему на грудь.
— Если ты хочешь…
Чжоу Чэн перехватил её шаловливую руку:
— Не испытывай мою силу воли, я и так схожу с ума! Но не сейчас. Я должен дать тебе всё самое лучшее!
Он не замышлял это путешествие по воде как коварный план, чтобы добиться от Сяо Лань уступок.
Молодой и полный сил, Чжоу Чэн до безумия жаждал близости.
В страсти нет ничего постыдного, человек должен признавать свои желания. Было бы странно, не испытывай он влечения к собственной жене.
Но люди отличаются от животных: человек должен не только признавать свои желания, но и уметь их контролировать… По крайней мере, это не должно случиться здесь, так поспешно, на постели, на которой до них спало невесть сколько народу.
Чжоу Чэн считал их первую близость чем-то священным, и Сяо Лань заслуживала куда более достойного отношения.
Когда-то чувствами Сяо Лань уже играл Ван Цзяньхуа, и давление слухов было настолько велико, что довело её до рокового шага.
Именно поэтому Чжоу Чэн, как бы сильно ни желал её, был намерен терпеть до того дня, когда всё станет законным. Он не даст посторонним ни малейшего повода презирать его жену!
Чжоу Чэн твердо решил дождаться «официального разрешения», и Ся Сяолань, выслушав его доводы, на мгновение лишилась дара речи.
Она действительно не знала, что сказать.
Ей хотелось сказать, что всё произошедшее в прошлом не имело к ней никакого отношения, что это была не она.
И даже если бы это была она, её характер ни за что не позволил бы сплетням довести себя до такого состояния.
Но стоило ей открыть рот, как слова застряли в горле.
Они долгое время «остывали» друг к другу, и в какой-то момент она даже допускала худший вариант развития событий — расставание, и втайне уже начала разбираться с их общими финансовыми делами.
Знал ли Чжоу Чэн о её мыслях?
А если знал, то почему всё равно так искренне раскрывал перед ней свою душу?
— Чжоу Чэн, ты меня совсем избалуешь!
Она схватила его за ворот одежды:
— В этом и заключается твой коварный план: ты меня избалуешь, и я больше ни на кого не смогу смотреть.
В жизни встречается много людей.
Ся Сяолань вполне могла бы встретить мужчину красивее, богаче или влиятельнее Чжоу Чэна.
Таких мужчин немало, мир огромен, и Чжоу Чэн отнюдь не был всесильным властелином мира.
Но Чжоу Чэн был единственным в своём роде.
Когда она познала столь искренние и пылкие чувства, в которых нет ни капли корысти, как её глаза могут разглядеть кого-то другого?
Насколько хороши другие — какое ей до этого дело?
Пусть они богаты и влиятельны, но они — не Чжоу Чэн.
Никто другой не стал бы загибать пальцы, подсчитывая дни до её законного брачного возраста.
Никто другой не отверг бы её инициативу лишь ради того, чтобы сохранить их первую близость до идеального момента.
— Это не коварный план, а честная стратегия. Тайные заговоры слишком мелки, разве можно применять их к тебе? Честная стратегия открыта и благородна: ты всё видишь, но всё равно готова прыгнуть, потому что знаешь — я всегда буду внизу, чтобы поймать тебя.
Чжоу Чэн подарил Ся Сяолань долгий, до самозабвения, поцелуй.
Ей не хватало воздуха, от головокружения она чувствовала себя как выброшенная из воды рыба, которая отчаянно хочет нырнуть обратно, но не в силах пошевелиться.
Сначала она еще цеплялась за ворот его одежды, но вскоре совершенно обмякла в его объятиях.
Эту ночь она провела словно в тумане, воспоминания остались смутными.
Она помнила только, как Чжоу Чэн отнес её в каюту и уложил на кровать.
Затем он обнял её, и в самом деле больше ничего не произошло.
Ся Сяолань спала крепко и безмятежно, а вот Чжоу Чэн, прижимая к себе нежную и благоухающую возлюбленную и вдыхая аромат её волос, так и не смог сомкнуть глаз.
Успеет ли он еще передумать? Не слишком ли самоуверенно он рассуждал там, на палубе? Его жёнушка слишком ему доверяла… Но разве можно верить обещаниям мужчины в такие моменты, даже если он их и давал?
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
