Е Сяоциун, конечно, было очень жаль.
Но в мире много несчастных людей, и Ся Сяолань не могла забирать к себе домой каждого встречного.
Прежде всего она хотела наказать торговцев людьми, а Е Сяоциун помогла попутно. Помогать нужно в беде, а не содержать бедноту. Ся Сяолань была готова одолжить ей сто юаней; при нынешних ценах, если у человека есть руки-ноги и желание заработать, этих денег в Шанхае должно было хватить, чтобы как-то устроиться.
Если Е Сяоциун в будущем вернет долг, Ся Сяолань будет рада, что помогла честному человеку.
А если не вернет, то Ся Сяолань потеряет всего лишь сто юаней и билет на поезд. При её нынешнем финансовом положении это была не та сумма, о которой стоило жалеть — она просто сочла бы это милостыней.
Одолжив деньги, Ся Сяолань тут же выбросила это из головы.
Сидевшие напротив супруги до этого были очень словоохотливы, но после поступка Ся Сяолань женщина почувствовала себя неловко.
— Наше материальное положение…
Они не могли вот так запросто отдать кому-то сто юаней — это ведь зарплата больше чем за месяц.
— Сестра, мы все делаем доброе дело. Кто-то помогает деньгами, кто-то — делом, здесь нет разницы в значимости поступка.
Когда Ся Сяолань сказала это, женщина снова приободрилась.
Чжоу Чэн потер пальцами виски, и Ся Сяолань, заметив это, участливо спросила:
— Всё ещё не по себе? Может, поспишь ещё немного?
Чжоу Чэн покачал головой:
— Ничего, я лучше послушаю, о чём вы говорите. Долго поспать всё равно не получится, скоро транспортная полиция наверняка придёт за нами.
Чжоу Чэн оказался прав. Полицейские, временно заперев торговцев людьми, действительно вернулись.
— Товарищи, когда поезд прибудет на станцию, нам придётся занять немного вашего времени. Нужно будет пройти с нами в полицейский участок для оформления передачи задержанных и дать свидетельские показания.
Это был долг каждого гражданина, и даже Чжоу Чэн не стал возражать. Хотя время отпуска, предназначенное для невесты, было для него бесценно, совершить вместе с Сяо Лань доброе дело тоже было очень значимо.
— Я обязательно дам показания!
Она лично опознала их, и преступники запомнили её лицо. Ся Сяолань не хотела проблем в будущем, поэтому было лучше всего добиться, чтобы их вина в торговле людьми была полностью доказана.
За этими ожиданиями поезд быстро прибыл на вокзал Шанхая.
Вокзалы в любом городе — места суматошные. Чжоу Чэн, оберегая Ся Сяолань, помог ей сойти с поезда. Вместе с супружеской парой и едва не ставшей жертвой Е Сяоциун они последовали за полицейскими, конвоировавшими преступников в участок.
Ся Сяолань твердо настаивала на том, что это профессиональные торговцы людьми:
— Они могли совершать преступления во многих поездах. Раньше я встречала их в поезде, шедшем из Шанду в Янчэн. Товарищи полицейские, вам нужно всё это тщательно проверить!
Лицо офицера стало суровым.
— Если то, что вы говорите, правда, то это крупное дело.
Если в восемьдесят третьем году они уже пытались похитить Ся Сяолань, то это явно было не первое их преступление.
Сейчас конец июля восемьдесят пятого года, прошло больше двух лет — сколько же раз эти двое успели провернуть свои дела? В стране так много поездов, снующих во всех направлениях. Даже если им попадались такие, как Ся Сяолань, кого обмануть не удалось, наверняка были и те, кто попался в их сети. Например, в этот раз: если бы Ся Сяолань вовремя их не разоблачила, Е Сяоциун, впервые уехавшая далеко от дома и отчаянно нуждавшаяся в деньгах, точно угодила бы в расставленную ловушку.
К тому же, их рекомендательные письма.
Либо они поддельные, либо человек, выдавший их, замешан в деле. Как они могли так часто разъезжать по всей стране и не вызвать ни у кого подозрений?
Как полиция будет проводить допрос, Ся Сяолань и Чжоу Чэна уже не касалось. Полицейские лишь похвалили их за «проявление гражданского мужества» и предложили направить уведомления по месту их работы. Ся Сяолань поспешно отказалась — она не хотела выделяться в Хуацине подобным образом. Чжоу Чэну для продвижения по службе такие заслуги тоже были не нужны, так что он тоже вежливо отклонил предложение.
Выйдя из полицейского участка, Ся Сяолань улыбнулась Чжоу Чэну.
Он мгновенно понял её без слов:
— Вспомнила нашу первую встречу?
Ся Сяолань кивнула:
— Да. А я-то думала, что ты тогда просто проявил мужество, а ты, оказывается, прельстился моей красотой.
Помог ей сдать хулигана в участок, а потом так и не выпустил её из рук.
— Сяо Лань, прельстился красотой не я один.
Ся Сяолань тут же покраснела. И зачем Чжоу Чэн говорит эту чистую правду!
Не успели они обменяться еще парой нежных слов, как радушные супруги попрощались с ними.
Е Сяоциун, которую в участке полицейские немного пожурили за неосмотрительность, призывая впредь быть бдительной, подошла к ним с заплаканными глазами:
— Сохраните расписку. Я вас не подведу и обязательно верну деньги. Спасибо вам!
«Эх, ну и плакса же она», — подумала Ся Сяолань.
Она беспомощно произнесла:
— Не опускай голову. Стоит её опустить — и сразу хочется плакать. Когда тебе грустно, смотри в небо. Дорогу под ногами прокладывает сам человек, ничья судьба не предписана небом. Разве титулы и звания даются лишь по праву рождения! Я верю, что ты сможешь вернуть мне долг, но твоя цель не должна ограничиваться возвратом этих копеек. Ты должна жить лучше, понимаешь?
— Ва-а-а!
Эти слова стали последней каплей. Если до этого Е Сяоциун просто хныкала, то теперь она буквально залилась слезами и убежала, рыдая навзрыд.
У Ся Сяолань разболелась голова.
Именно поэтому она предпочитала быть суровой, а не мягкой. К таким сентиментальным сценам она не привыкла.
Е Сяоциун убежала, и Чжоу Чэн с Ся Сяолань снова остались вдвоем. Он взял её за руку:
— У моей невесты всё-таки мягкое сердце. Урок, который ты преподала этой Сяо Е, стоит гораздо больше ста юаней.
Ся Сяолань взглянула на него:
— Сяо Е говорит, что едет к родственникам, но мне она кажется одинокой, как сорванная кувшинка. Только не говори, что ты этого не заметил! Как говорится, помогать так до конца. Она такая жалкая, неужели ты не считаешь, что мне стоило её приютить?
Чжоу Чэн уловил в её голосе недобрые нотки.
Она всё ещё не забыла историю с Вэй Цзюаньхун?
Лицо Чжоу Чэна осталось невозмутимым:
— Я свято следую твоим наставлениям: помогать в беде, а не содержать бедноту. Какой бы жалкой она ни была, её положение вряд ли хуже того, в котором была ты два года назад. Моё сердце болит только за те страдания, что выпали на твою долю. Сяо Е, возможно, не обладает твоим умом и стойкостью, но какое мне до этого дело? Свой путь она должна пройти сама. Меня же заботит только наше с тобой будущее.
Если видишь несправедливость — нужно вмешаться.
Но взваливать всё на свои плечи Чжоу Чэн не собирался, он не святой.
Пока Ся Сяолань спасала девушку, он старался помалкивать, опасаясь, как бы у этой Сяо Е не возникло каких-нибудь неуместных мыслей.
Уголки губ Ся Сяолань приподнялись. Похоже, история с Вэй Цзюаньхун стала для Чжоу Чэна хорошим уроком, и он наконец-то научился правильно расставлять приоритеты!
— Интересно, получил ли Нье Вэйго в Цзянчэне заслуженное наказание.
— Если тебя это беспокоит, когда увидим Гэ Цзяня, просто спроси его об этом.
…Цзянчэн.
Гэ Цзянь шел по улице с гордо поднятой головой, не скрываясь.
Никто не собирался его ловить.
Потому что Нье Вэйго пришел конец. Он натворил немало подлостей, и только отсутствие строгих проверок да чье-то покровительство позволяли ему раньше наслаждаться безнаказанностью.
Мало того что он деспотично вел себя в проектном институте, так ещё и посмел, потеряв всякий страх, задеть госпожу Ся.
Выполнив несколько поручений Ся Сяолань, Гэ Цзянь чувствовал, что его совесть чиста.
Те, с кем Ся Сяолань велела разобраться, были настоящими негодяями. Он лишь приложил усилия, чтобы этих мерзавцев поскорее схватили.
Гэ Цзянь не только не испытывал угрызений совести, но даже ощущал некое благородное воодушевление, что вполне соответствовало принципам школы боевых искусств семьи Бай!
Раньше он задумывался, как поступит, если госпожа Ся прикажет ему сделать что-то против совести… Но это было невозможно. Госпожа Ся была человеком принципиальным: она никогда не нападала первой, если её не трогали.
Младшая сестра Бай не зря рекомендовала его и Ли Шисюна госпоже Ся — она верила в её порядочность.
Гэ Цзянь как бы невзначай подошел к жилому кварталу проектного института. Таких, как он, желающих послушать сплетни, было хоть отбавляй — ведь листовки про Нье Вэйго были расклеены по всему городу!
— Этот проклятый Нье Вэйго наконец-то арестован, всё-таки есть на свете справедливость!
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
