Двадцатилетний майор, двадцатилетний комбат.
Послужной список Чжоу Чэна вызывал зависть.
Сейчас наступили мирные времена, и критерии продвижения в армии стали строгими. Чжоу Чэну особенно везло: в пятнадцать лет он прошел по физическим показателям и досрочно вступил в армию, как раз успев на контрнаступление против Вьетнама семьдесят девятого года. Благодаря боевым заслугам его продвигали прямо на передовой, и в восемьдесят третьем, когда Чжоу Чэну как раз исполнилось двадцать, он уже стал командиром батальона. Его перевели в столицу и присвоили звание майора. Большинство признавало его способности, но нашлись и те немногие, в чьих сердцах поселилась зависть, а в речах — сарказм.
Вернувшись в строй, Чжоу Чэн переоделся в военную форму, и его былая беспечность и строптивость мгновенно испарились. Стоило ему надеть этот мундир, как он превращался в того самого отчаянного комбата Чжоу.
Он обвел противника холодным взглядом. Не проронив ни слова, он заставил этого язвительного человека вжать голову в плечи от страха.
У того сердце ушло в пятки. Всему виной слишком долгий отпуск Чжоу Чэна — он уже и позабыть успел, насколько страшен Чжоу Яньван.
— Лао Фан, ты чего бежишь? Я же не людоед.
На губах Чжоу Чэна играла улыбка, но Лао Фану от этого становилось только страшнее. Чжоу Чэн командовал первым батальоном, а Лао Фан — третьим. Оба были комбатами, но Лао Фан сам не понимал, почему так боится Чжоу Чэна. Ведь он был на десять лет старше и опытнее… Вот именно! Это-то его и бесило: с какой стати пацан, который младше него на десять лет, с которым они вместе прошли ту войну, получил куда больше заслуг, обогнал его и уже сравнялся с ним в звании?
Двадцатилетний комбат — Лао Фана просто распирало от досады.
Армии нужно было продвигать молодые кадры. Даже если Чжоу Чэн будет просто выслуживать стаж вместе с ним, к моменту выхода на пенсию Чжоу Чэн определенно займет пост выше.
Опередил Лао Фана на целых десять лет! Невыносимо раздражает!
Лао Фан приободрил себя, мол, чего бояться:
— Каким это глазом ты увидел, что я собираюсь бежать? Майор Чжоу, а ты силен.
Даже дисциплинарное взыскание, которое казалось неминуемым, отменили. Лао Фан никак не мог смириться с таким особым отношением к Чжоу Чэну. А Чжоу Чэну было плевать на него. Для Чжоу Чэна то взыскание изначально было каким-то нелепым, к тому же начальство очень его ценило и боялось, что взыскание оставит пятно в его биографии. После очередного совещания «взыскание» Чжоу Чэна аннулировали.
Его заменили на воспитательную беседу, не занося в личное дело.
Лао Фан был трусом, и Чжоу Чэн не стал тратить на него время, зашагав прочь по плацу.
Лао Фан же, пребывая в недоумении, шептался с другими: неужели этот дьявол Чжоу изменился в характере после возвращения из «отпуска»?
— Он наверняка замышляет какой-то заговор!
Характер Чжоу Чэна вроде как стал лучше, но Лао Фан, наоборот, не решался его задевать. Солдаты под его началом, видя, как Чжоу Яньван время от времени улыбается, пугались еще больше. Где странность, там и чертовщина — кто знает, может, этот Чжоу Яньван затаил злобу и готовится устроить им всем взбучку.
Начальство же было довольно, считая, что Чжоу Чэн провел хорошую работу над собой и стал более степенным.
А на самом деле?
Он просто влюбился…
В свои двадцать Чжоу Чэн никогда ни с кем не встречался. В армии все знали: для него что мужчины, что женщины — все на одно лицо.
Кто бы мог подумать, что Чжоу Чэн сам найдет себе пару? Все гадали, что он, как и прочие горе-холостяки в войсках, дотянет лет до тридцати, пока его не заставят жениться через сватовство. Но в отпуске Чжоу Чэн встретил Ся Сяолань.
Перед возвращением в часть они как раз официально стали парой. Влюбленный мужчина пребывал в прекрасном расположении духа, поэтому окружающим и казалось, что характер Чжоу Чэна стал мягче.
При мысли о Ся Сяолань у Чжоу Чэна возникало непреодолимое желание схватиться за сердце и глупо заулыбаться. Его невеста была хороша во всем, он любил в ней каждую черточку.
Жаль только, возраст пока не позволял — придется подождать пару лет до свадьбы.
Зато через несколько месяцев Сяолань сможет приехать в Пекин на учебу.
Чжоу Чэн улыбался голой иве на краю плаца, а Лао Фан на цыпочках пробирался мимо, гадая: какую же каверзу готовит этот Яньван? Неужели нельзя сойтись в честном бою?
Впрочем, в честном бою ему Чжоу Чэна все равно не одолеть.
…
На забой свиньи в семье Лю Ся Сяолань не поехала.
Помог Лю Юну обустроиться в арендованном жилье, Ся Сяолань забрала деньги и отправилась в Янчэн.
На этот раз основной капитал составлял пять тысяч юаней. Если все провернуть правильно, у нее и Ли Фэнмэй будет еще больше денег для открытия магазина. Поскольку товара предстояло брать много, она взяла с собой Лю Фэнь. Лю Фэнь никогда не уезжала далеко от дома, и самым дальним местом, где она бывала до сих пор, был город Шанду.
Благодаря хорошим отношениям с Чэнь Ванда справку-разрешение получили без труда. Вписав имя Лю Фэнь, Ся Сяолань смогла купить билеты на поезд.
Толкотня на вокзале пугала Лю Фэнь, но когда кто-то пытался толкнуть Ся Сяолань, материнский инстинкт брал верх: она плотно прижималась к дочери, боясь, что ту раздавят в толпе.
Два билета обошлись в пятьдесят с лишним юаней. Одна только дорога в Янчэн и обратно стоила матери и дочери больше сотни. И это не считая проживания в гостинице и расходов на еду. Вспоминая то время, когда Ся Сяолань только-только «очнулась», она понимала: даже пожелай она тогда увезти Лю Фэнь подальше, без денег и веса они бы далеко не уехали.
Теперь все было иначе. Куда бы ни захотела отправиться Лю Фэнь, у Ся Сяолань найдутся деньги на дорогу.
С деньгами в кармане они выживут где угодно.
Впрочем, вдали от родины человек чувствует себя бесправным, а Лю Фэнь по характеру не была любительницей авантюр, предпочитая спокойно зарабатывать в родных краях. Она была до смерти довольна нынешней жизнью.
— В этот раз мне нужно навестить одну сестру. Когда я впервые была в Янчэне, она мне здорово помогла.
Бай Чжэньчжу держала фруктовую лавку. В Шанду финики стоили недорого, и Ся Сяолань рассудила, что если та не съест их сама, то сможет продать. Поэтому она прихватила с собой два мешка красных фиников. Все равно в путь мать с дочерью отправились налегке, так что два мешка не обременяли.
Свежие красные финики стоили 0,15 юаня за цзинь. Ся Сяолань погрузила в вагон два мешка, всего сто цзиней.
Потратив пятнадцать юаней, она не встретила возражений со стороны Лю Фэнь.
Когда денег нет, каждый копейку бережет, но сейчас Лю Фэнь сама зарабатывала больше пятнадцати юаней в день. И раз эта «сестра Бай», о которой говорила Ся Сяолань, действительно помогла, то отблагодарить ее было делом правильным. Проведя тридцать с лишним часов в поезде до Янчэна, Лю Фэнь повидала мир. Будучи по натуре немногословной, она несла мешок фиников и шла за дочерью куда угодно, не выказывая ни малейшего недовольства.
— Сяолань, ты-то донесешь? Давай я и твой мешок себе на спину закину.
Ся Сяолань не слушала:
— Донесу, мы поедем на транспорте.
Вообще-то у нее была маленькая тележка, но в этот раз товара было так много, что тележка бы не спасла. Возможно, придется оформлять багажную перевозку.
В таком большом месте, как Янчэн, ходили автобусы — еще один новый опыт для Лю Фэнь.
Ся Сяолань расспросила прохожих, как доехать, и, сменив два автобуса, мать с дочерью добрались до фруктовой лавки Бай Чжэньчжу. В Янчэне было теплее, чем в Шанду, начало зимы здесь не казалось холодным. Пока Ся Сяолань и Лю Фэнь бегали с мешками фиников в поисках дома Бай, они изрядно взмокли от пота.
Фруктовая лавка Бай Чжэньчжу стояла прямо на перекрестке.
Солнце в Янчэне пригревало так, что клонило в сон. Хотя окрестности Янчэна подходили для выращивания фруктов, из-за сезонных ограничений и отсутствия в те времена технологий круглогодичного тепличного выращивания, в ноябре ассортимент был невелик.
Яблоки, мандарины и помело занимали основные места на прилавке.
Еще лежало несколько подсохших груш.
— Фрукты покупать будете?
Голос Бай Чжэньчжу звучал хрипловато. Открыв глаза, она увидела Ся Сяолань.
— Сестра Бай, я пришла тебя навестить.
Бай Чжэньчжу немного растерялась.
С детства она водилась с мальчишками, а семейное мастерство кунг-фу делало ее непобедимой среди сверстников мужского пола. У нее совершенно не было опыта общения с нежными, хрупкими девушками.
А Ся Сяолань была именно такой.
Бай Чжэньчжу до этого просто так дала ей свой адрес и не ожидала, что Ся Сяолань действительно придет.
— Товарищ Сяолань!
Она не знала, что сказать, но Ся Сяолань не дала возникнуть неловкости и поспешила представить Лю Фэнь.
Бай Чжэньчжу занервничала еще сильнее — это же старшая родственница! Мешок фиников весом в пятьдесят цзиней она могла бы запросто поднять по две штуки в каждой руке, но эта девчонка явно была с причудой, раз спросила Ся Сяолань, не приехала ли та торговать фруктами:
— Финики у тебя свежие, жаль только, у моей лавки дела идут не очень… Но ты не переживай, я обязательно помогу тебе сбыть товар.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
