Тот, кто преуспел в знаниях, и есть учитель.
Почитание наставника и верность Истине — древняя традиция Китая.
Ся Сяолань не считала унизительным обряд земного поклона и подношения чая — обязательные этапы этой процедуры.
Для неё это было всё равно что поздравить старшего в семье с Новым годом.
Она с радостью опустилась на колени, совершила поклон и, не колеблясь ни секунды, поднесла чашку чая с подноса к Мао Каншаню.
Ся Сяолань трижды коснулась лбом пола, а Мао Каншань сделал три глотка.
— Ладно, скорее поднимайся!
— Ой, спасибо за понимание, мастер!
Ся Сяолань вскочила на ноги и поманила Гэ Цзяня.
— Гэ Цзянь, отныне это мой учитель. Если у господина Мао будут какие-либо поручения, считай их моими и обязательно исполняй в лучшем виде!
— Хорошо, мисс Ся. Господин Мао, если что-то понадобится, только скажите.
Гэ Цзянь был немногословен, но строго соблюдал приличия.
В душе он понимал: раз мисс Ся собирается открывать новую компанию и строить дома на продажу, то ему и его старшему брату Ли Дунляну, скорее всего, придётся разделиться. Ли Дунлян останется с Лю Юном, а он продолжит следовать за Ся Сяолань.
Гэ Цзянь не возражал — ведь изначально он пришёл именно к ней.
Сначала мисс Ся учила их с братом вести дела, а потом временно устроила в «Юаньхуэй». Гэ Цзянь не имел ничего против работы с Лю Юном, тот очень ценил его и Ли Дунляна, но в глубине души он всё же хотел сопровождать Ся Сяолань.
Сможет ли новая компания мисс Ся добиться успеха — теперь зависело от этого худощавого и смуглого Мао Каншаня.
Мисс Ся говорила: чтобы что-то получить, нужно сначала отдать. Нельзя быть слишком мелочным; тот, кто ждёт выгоды, прежде чем вложиться самому, путает порядок действий и тратит вдвое больше усилий. Поэтому Гэ Цзянь считал своим долгом во всём угождать Мао Каншаню.
За то короткое время, что Ся Сяолань провела здесь, Мао Каншань пережил больше потрясений, чем за весь прошлый год.
В его обычно тихом доме прибавилось два человека. Один — вечно молчаливый Гэ Цзянь, и Ся Сяолань, которая без умолку щебетала.
С её приходом в комнате словно поселился певчий жаворонок.
Речь её была приятной, а голос — сладким. Даже понимая, что она вовсю льстит, Мао Каншань не мог устоять — её лесть была настолько уместной, что отказать было невозможно.
Мао Каншань посмотрел на груду вещей в гостиной, и их количество заставило его почувствовать себя неловко.
— Подарки учителю должны быть ценными, а не многочисленными. Что это за гору барахла ты накупила?
Ся Сяолань достала из рюкзака ярко-красный свиток со списком.
— Взгляните сами.
Мао Каншань не ожидал от неё таких церемоний.
Ему нечего было чиниться, ведь он уже согласился ей помогать.
Мао Каншань развернул список:
«Ящик снежных груш из Яньчжоу, ящик песчаных дынь из Сяошаня, три цзиня сушёных аболонов, пять цзиней сушёных креветок, пять цзиней морских гребешков, два цзиня грибов “львиная грива”, два цзиня бамбуковых грибов, два цзиня древесных грибов муэр, пять цзиней красных фиников, два цзиня маточного молочка, пять цзиней мёда… Ящик спецпоставки маотая из провинции Гуйчжоу, десять блоков спецпоставки сигарет “Чжунхуа”».
Неудивительно, что пришлось поднимать всё это втроём.
В общей сложности набралось под сотню килограммов.
Чем дальше читал Мао Каншань, тем сильнее скрежетал зубами.
— Ты что, сюда весь бакалейный магазин перетащила?!
Сколько же всё это стоило?
Тут было и дорогое, и дешёвое. Сложно было оценить общую стоимость, но один только ящик маотая и десять блоков сигарет «Чжунхуа» простому человеку было не достать.
На маленькой кухне Сун Дяньян уже закончила готовить, но не решалась выносить блюда. Скупой Мао Каншань в кои-то веки расщедрился: велел купить два цзиня мяса и рыбу. Сун Дяньян с первого взгляда полюбила Ся Сяолань — красивая, речистая, разве такая может не понравиться?
Но когда Мао Каншань дочитал список даров, у Сун Дяньян на кухне даже глаз задергался.
Сколько же денег на это ушло?
Принимать такие дорогие подношения… Что люди скажут о старике Мао, взявшем такую ученицу?
На фоне этих даров её два цзиня мяса и рыба, которыми она собиралась угощать Ся Сяолань, выглядели до смешного скудно.
В гостиной Ся Сяолань всё так же лучезарно улыбалась:
— Я ведь только стала вашей ученицей и ещё не знаю, что любите вы и тётя. Купила всего понемногу. Вы попробуйте, и если что-то придётся по вкусу, скажите мне — я принесу ещё.
Много подарков — не грех.
На улыбку рука не поднимется.
Взрывной характер Мао Каншаня оказался совершенно бессилен перед непробиваемым дружелюбием Ся Сяолань.
Она говорила так искренне, что трудно было найти кого-то более обходительного и душевного.
Даже Мао Гоушэн, живший на третьем этаже, никогда так не разговаривал с отцом!
Конечно, Мао Гоушэн жил на одну зарплату, и его финансовое положение не шло ни в какое сравнение с возможностями Ся Сяолань. Но Мао Гоушэн и его жена, зная, что старики каждый день едят пустую лапшу на воде, и не думали принести родителям яиц, мяса или молока для поддержания сил.
Мао Каншань на мгновение лишился дара речи, а у Сун Дяньян на кухне защипало в глазах.
Кому-то же выпало счастье вырастить такую дочку, как Ся Сяолань.
Сун Дяньян вынесла блюда:
— Можно обедать. Сяо Ся, не обессудь, еда у нас простая.
Ся Сяолань широко раскрыла глаза:
— Рыба и мясо — разве это просто? Тётя, вы, должно быть, устали? После еды я помогу вам помыть посуду. Я хотела бы и приготовить помочь, но, честно признаться, готовлю я ужасно, не осмелилась позориться.
Глядя на эту девушку, свежую, словно росток лука, трудно было представить её за мытьём посуды.
Наверняка дома она и рук в холодную воду не окунала.
Сун Дяньян приняла слова Ся Сяолань за шутку, но всё равно — сделает она это или нет, а слышать такое было приятно.
Ся Сяолань помогла расставить еду. Сун Дяньян приготовила свинину в соевом соусе, кисло-сладкую рыбу, два овощных блюда и салат из морской капусты.
На самом деле стол был довольно богатым. Ся Сяолань не каждый день ела деликатесы — она вполне могла перекусить и в столовой за двадцать фэней. К тому же готовила Сун Дяньян неплохо, и Ся Сяолань то и дело нахваливала еду, заставляя женщину сиять от радости.
Атмосфера стала настолько душевной, что даже Мао Каншань не смог сохранить суровое выражение лица.
Когда он собрался выпить, Ся Сяолань отодвинула его домашнее дешевое вино в сторону и достала из ящика бутылку маотая.
— Впредь пейте только это! Название созвучно с вашей фамилией — какая счастливая судьба! Что бы ни случилось, пейте хорошее вино и курите добрый табак, считайте это сыновним почтением вашей ученицы!
Маотай восемьдесят пятого года отличался отменным качеством.
Его было трудно купить, но цена для Ся Сяолань не была заоблачной. Она даже подумывала припрятать партию на будущее — через тридцать лет угощать гостей таким коллекционным вином будет крайне престижно.
Несмотря на то, что Ся Сяолань сегодня официально стала ученицей, на душе у неё было неспокойно.
Она считала, что Проектный институт провинции повёл себя крайне скверно, не обеспечив Мао Каншаню достойного содержания. Теперь, став его ученицей, она чувствовала потребность защищать своего наставника. Раз он её мастер, он не должен жить в нужде. Мастерством её учитель ничуть не уступал Нин Яньфаню, а значит, и уровень жизни у него должен быть соответствующий!
Сун Дяньян слушала её с волнением:
— Сяо Ся, нельзя так деньги тратить. Мы уже старики, зачем нам такие роскошные вещи?
— Вы всю жизнь трудились, всю жизнь отдали стране, неужели вы не заслужили немного радости? Тётя, не беспокойтесь, такие траты меня не разорят.
Ся Сяолань улыбалась, и Мао Каншаню на сердце тоже стало тепло.
Кому не приятно, когда о нём так заботятся? Тем более, когда это делает ученица, в которую он и сам верил.
У Ся Сяолань была четкая цель: ученичество должно помочь ей получить лицензии для компании. Даже если Мао Каншань перессорился с половиной профессионального сообщества, оставалась ведь ещё и другая половина?
Он как раз собирался заговорить об этом, как вдруг заметил, что кто-то подозрительно заглядывает в окно.
Гэ Цзянь мгновенно отложил палочки и вскочил с места:
— Кто здесь!
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
