Уже у самых дверей я вдруг спохватилась, что забыла забрать свою шкатулочку, и тихонько скользнула назад. И тут до меня долетел негромкий вздох Вдовствующей императрицы, обронившей момо Чжан:
— Какая же она глупышка1…
У-у-у, ну за что меня опять обзывают дурочкой?!
Забрав шкатулочку, я велела Чжижун отнести её во дворец Фэнци, а сама вместе с Сяо Шэнцзы отправилась во дворец Дэсинь2 навестить наложницу Сун. По дороге нам встретилась Чэнь-сюи, которая решила составить мне компанию.
По пути Чэнь-сюи рассказала мне о том, что приключилось во дворец в моё отсутствие. Оказывается, наложница Сун в новогоднюю ночь увлеклась хмельным и перепила, из-за чего посреди ночи у неё возникла угроза выкидыша. Поскольку ни меня, ни императора во дворцовых покоях не было, а Вдовствующая императрица уже почивала, Чэнь-сюи рассудила, что раз уж она осталась здесь старшей по званию, то вся ответственность лежит на ней. Она тут же вызвала придворных лекарей.
Лекари потом сказали, что её спасло лишь чудо: опоздай они хоть на четверть часа, беды было бы не миновать.
Проще говоря, всё обошлось, и от меня требовалось лишь навестить страдалицу да сказать ей пару утешительных слов.
Увидев наложницу Сун, я почувствовала укол совести и принялась искренне извиняться перед ней. Бедняжка, казалось, лишилась дара речи от изумления и только лепетала, что цэшэнь3 не заслуживает таких извинений от государыни.
Велев выдать ей из моей личной кладовой отборного женьшеня для восстановления сил, я вместе с Чэнь-сюи откланялась. Провожавшая нас служанка наложницы Сун на мой вопрос о том, навещал ли больную Чжан Цзинсин, лишь покачала головой.
Позже я завела с Чжан Цзинсином разговор о том, что Чэнь-сюи совершила благое дело и заслуживает возведения в ранг фэй4. Он лишь усмехнулся и поддразнил меня:
— Уж не кумовством ли занимается моя императрица?
Я состроила самую невинную гримасу: Чэнь-сюи спасла императорское дитя, так что награда вполне заслуженная!
Так Чэнь Ии из Чэнь-сюи превратилась в Чэнь-фэй. Когда Ии пришла ко мне поиграть, я, укутавшись в лисью шубу, как раз лепила снеговика.
— Приветствую матушку Чэнь-фэй! — поддразнила я её.
— Ах ты проказница, — притворно вздохнула она, — только и думаешь, как бы нагрузить меня новыми заботами.
Я довольно закивала: надо же, как быстро она разгадала мой коварный замысел.
Она принялась расспрашивать, чем мы с Чжан Цзинсином занимались те два дня на Новый год. Я отнекивалась, уверяя, что мы просто гуляли да лакомились уличной едой.
Она мне, конечно же, не поверила и в отместку размазала пригоршней снега изящный цветочный узор хуадянь, который Чжижун так старательно вывела у меня на лбу.
Суровая зима наконец миновала. Но на исходе весны разразился затяжной весенний дождь, а вместе с ним до крайней точки охладели и отношения между Вдовствующей императрицей и Чжан Цзинсином.
Бог весть откуда поползли слухи. По дворцу пополз шепоток, будто Чжан Цзинсин вовсе не родной сын Вдовствующей императрицы. А чем больше людей шептались, тем охотнее им верят.
Дошло до того, что один умудренный опытом сановник при дворе подал доклад на высочайшее имя с предложением посмертно возвести родную мать Чжан Цзинсина в ранг Вдовствующей императрицы.
— До чего же скверный этот чиновник! Вдовствующая императрица больше двадцати лет растила Чжан Цзинсина, столько сил на него положила, а он платит ей такой неблагодарностью! — негодовала я, уплетая пирожные с османтусом и ругая на чем свет стоит бездушного сановника в разговоре со старшей сестрой.
— Господин Сун — почтенный муж, служивший еще при прежнем правителе. Он немало помог государю свергнуть Чжан Цзинцина и всегда славился своей преданностью трону. То, что он внезапно и без видимых причин подал такое прошение, наводит на мысль, что в делах минувших дней действительно кроется какая-то тайна, — старшая сестра нахмурилась и мягко отодвинула от меня блюдо с пирожными. — Обитательницам внутренних покоев негоже соваться в государственные дела. Мне ты душу излила — и будет, но больше никому ни слова об этом не говори.
Я принялась клянчить, чтобы сестра рассказала мне, как всё было при покойном императоре.
Сестра вздохнула и поведала, что в те годы сама была несмышленышем лет четырех-пяти. Она лишь смутно помнила, что покойный государь души не чаял в драгоценной супруге из рода Юнь. Эта госпожа Юнь происходила из простых актрис-искусниц и проделала головокружительный путь от скромной баолинь до влиятельной благородной супруги, безраздельно владея сердцем императора. Увы, во время родов у неё начались осложнения, и она скончалась. Император не вынес столь сокрушительного удара: обезумев от горя, он угас, так и не успев подержать на руках новорожденного сына.
Тогдашняя императрица (ныне Вдовствующая) действовала решительно: она велела предать смерти всех слуг и евнухов покойной госпожи Юнь, а затем, предъявив завещание покойного государя, возвела младенца на трон.
Этот маневр был разыгран настолько виртуозно, что, когда двор опомнился, имя Чжан Цзинсина уже было навечно вписано в священную Хронику династии как имя законного государя.
Едва сестра закончила рассказ, как к нам пожаловала Чэнь-фэй. Она принесла мне на пробу свои фирменные «хрустальные» жареные пирожки5. В последнее время она не на шутку увлеклась кулинарией и каждое свое новое кулинарное творение первым делом тащила мне на дегустацию.
Правда, провальных шедевров у неё выходило куда больше, чем съедобных…
Не знай я наверняка, что мы с ней не враждуем, я бы точно заподозрила, что она пытается меня отравить.
Когда я высказала ей это в лицо, она лишь смерила меня взглядом своих глаз-лепестков персика и заявила, что у меня мания преследования.
Я представила её своей старшей сестре, а сестре объяснила, что это та самая Чэнь-фэй, Чэнь Ии, о которой я ей столько рассказывала.
Когда сестра увидела Чэнь Ии, она случайно задела чашку и пролила чай. Мне показалось, это случилось лишь потому, что я налила его слишком дополна.
Сестра ушла в комнату переодеться, но её долго не было. Я хотела отправить Чжижун посмотреть, в чем дело, но Чэнь-фэй вызвалась пойти сама, а нам велела пока угощаться её «хрустальными» пирожками.
Вскоре после того, как Чэнь Ии ушла, они вернулись вдвоем. Сестра ласково велела нам продолжать веселиться, а сама засобиралась домой.
Это был самый короткий визит моей старшей сестры за всё время.
Чжан Цзинсин уже целый месяц не навещал Вдовствующую императрицу. Я же, как и прежде, приходила к ней поболтать, но никогда не упоминала его имени.
При дворе всё ещё подавали прошения о признании покойной благородной супруги Юнь Вдовствующей императрицей, а в гареме наложницу Сун по случаю беременности возвели в ранг цзи6 — теперь она звалась госпожой Сун.
Я рассудила, что раз Шэнь-ваньжун тоже носит под сердцем дитя, то ради справедливости её тоже нужно повысить в звании. Я предложила Чжан Цзинсину сделать её гуйи, но он наотрез отказался. Тогда я своим указом пожаловала ей титул шуньи7.
Вдовствующая императрица лишь тяжело вздохнула и сказала, что мне не следовало этого делать.
Я возразила: император должен быть беспристрастным и ко всем относиться одинаково. Обе женщины беременны, и продвигать только одну — несправедливо.
- Глупышка / Чиша (痴傻 / chīshǎ) — слово, означающее «глупый», «слабоумный» или «простак». Однако в устах Вдовствующей императрицы оно звучит с нежностью и грустной иронией («какая же она наивная и простодушная»). Героиня же, будучи простоватой, обижается на буквальное значение слова.
↩︎ - Дворец Дэсинь (德馨宫 / Déxīn gōng) — жилой дворец во внутреннем городе, название которого буквально переводится как «дворец добродетельного благоухания».
↩︎ - Цэшэнь / Ничтожная раба (妾身 / qièshēn) — традиционное скромное самоназвание замужних женщин в древнем Китае при обращении к супругу или лицам, превосходящим их по статусу.
↩︎ - Фэй / Супруга (妃 / fēi) — почетный и очень высокий титул императорской наложницы первого класса в иерархии императорского гарема.
↩︎ - «Хрустальные» жареные пирожки / Шуйцзин сяо цзяньбао (水晶小煎包 / shuǐjīng xiǎo jiānbāo) — традиционные китайские пирожки на пару, которые затем слегка обжаривают снизу. Называются «хрустальными», так как тесто после приготовления становится тонким и полупрозрачным, сквозь него видна начинка.
↩︎ - Цзи (姬 / jī) — древний титул и ранг императорской наложницы среднего уровня (буквально означает «красавица» или «знатная дама»).
↩︎ - Шуньи (顺仪 / shùnyí) — высокий титул наложницы («послушная манерами»), стоящий по рангу выше, чем ваньжун, но ниже, чем фэй.
↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
