Она всегда учила меня, что нельзя беспокоить людей, когда они разговаривают. Поэтому я послушно осталась ждать у дверей, решив войти, когда они закончат.
Сестра говорила: «Молодой генерал Чжао уничтожил более ста тысяч воинов неприятеля и добыл голову хана западных варваров, но и сам пал смертью храбрых на поле боя».
Государыня ответила, что жалует ему посмертный титул Верного и Отважного хоу первого ранга.
Они говорили очень, очень долго. Я совсем устала стоять под дверью и решила вернуться к себе: сестра ведь всё равно придет ко мне в комнату, как только освободится.
Но я прождала от самого рассвета до темной ночи, а сестра так и не появилась.
Когда совсем стемнело, пришла Вдовствующая императрица и спросила, почему я ничего не ем. А мне просто до безумия, до слез захотелось тех мясных баоцзы у наших ворот… Я не пробовала их уже целых семь лет.
Я расплакалась и сквозь слезы соврала, что у меня болят ноги. Государыня лишь молча и нежно прижала меня к себе.
К тому времени, когда листья в садах пожелтели, на Чжан Цзинсина совершили покушение.
Я ведь говорила ему не ездить на императорскую охоту! Но он и слушать не хотел, да еще и меня поволок с собой.
Мы углубились на лошадях в чащу леса. Я попросила его поймать мне кролика, так что мы были полностью заняты поисками пушистого зверька.
А нашли целую банду людей в черном. Что за мода у всех на этот цвет? Настоящая стая ворон!
В руках у них были обнаженные клинки. Я пискнула: «Постойте, это же император!»
На что они угрюмо процедили: «Его-то нам и надо прикончить».
Э-э-э-э…
Ну, раз ко мне это дела не имеет, пожалуй, я пойду.
Клянусь, я честно собиралась унести ноги! Но на земле валялась коварная ветка, и я с размаху растянулась.
И надо же было приземлиться прямо на Чжан Цзинсина!
Но даже это было еще полбеды.
Почему эта черная ворона замахнулась своим мечом именно в этот момент?! А-а-а-а-а-а!
Я подумала: раз меня уже ранили, пускай бьют еще, лишь бы Чжан Цзинсин успел унести ноги и позвать Вдовствующую императрицу нам на выручку.
Но у Чжан Цзинсина, похоже, были совсем другие планы, он вознамерился драться с этими разбойниками до победного.
Что и говорить, мыслительные извилины у императоров устроены совсем не так, как у нас, обычных смертных.
В общем, меня благополучно сцапали.
И не спрашивайте, как так вышло, — схватили, и всё тут.
Один из воронов приставил к моему горлу клинок и крикнул Чжан Цзинсину, чтобы тот бросил оружие, иначе мне конец.
Мне до смерти хотелось крикнуть: «Дяденька, использовать меня как заложницу против Чжан Цзинсина абсолютно бесполезно! Сюжеты из дешевых книжных романов никуда не годятся, всё это глупые выдумки писак!»
Вот только издать и звука я не смогла: из-за сильной потери крови в глазах всё плыло, и я, кажется, действительно со дня на день собиралась отправиться на небеса.
И это не успев съесть те самые мясные баоцзы! Какая несправедливость.
Ох, как же я злилась на Чжан Цзинсина! Я ведь человеческим языком говорила ему: нечего соваться на эту охоту!
Тут я заметила, что Чжан Цзинсин действительно собрался опустить меч. Ну уж нет, разве я могла такое допустить?!
Если он бросит оружие, чем он будет отбиваться?
— Чжан Цзинсин, ты что, совсем умом тронулся?! — выкрикнула я и тут же горько пожалела. Как ни крути, предо мной стоял сам Сын Неба, а я обругала его при такой толпе свидетелей. Вдовствующая императрица теперь точно выставит меня на мороз «любоваться видами».
Эх, вечно я лезу со своим длинным языком!
Голова и без того раскалывалась, а этот разбойник еще и зудел над самым ухом. Разозлившись, я приказала ему заткнуться, но он и ухом не повел, продолжая орать, что обменяет жизнь императора на мою.
Надо же, я и знать не знала, что моя жизнь настолько дорого ценится.
Умирать мне, конечно, совсем не хотелось, но нашему государству Ци позарез нужен правитель. Вдовствующая императрица уже стара, ей просто не под силу вырастить еще одного императора так, как она вырастила Чжан Цзинсина.
К тому же старшая сестра не раз повторяла: наш род Чжао из поколения в поколение верой и правдой служит трону. Каждый из нас обязан оберегать нерушимость государства, дабы народ жил в мире и благоденствии. А если не станет государя, какой уж тут мир?
Сжав волю в кулак, я решилась: будь что будет, умру так умру!
Собрав последние силы, я сама рванулась грудью на приставленное к горлу лезвие.
Разбойник явно не ожидал от девчонки такой прыти и в испуге попытался отдернуть руку, но холодная сталь всё же глубоко вошла в плоть.
О-ох… Как же больно-то, мамочки.
Сквозь зыбкую пелену беспамятства я услышала, как отчаянно кричит Чжан Цзинсин. Он орал так громко, что у него даже сорвался голос. Подумаешь, я ведь не оглохла…
Тринадцатый год моей жизни определенно выдался на редкость злосчастным. Сначала обморок на лютом морозе, после которого ноги до сих пор толком не слушаются, затем полгода унылого лечения, а теперь еще и ножом прирезали!
Пришла в себя я лишь через десять дней после покушения. И надо же было очнуться в самый неподходящий момент! Из-за меня Чжан Цзинсин бросил утреннюю аудиенцию и со всех ног помчался в мои покои.
Я тут же велела Чжижун поскорее позвать Вдовствующую императрицу. У меня внутри всё похолодело: вдруг Чжан Цзинсин решит придушить меня прямо в постели, чтобы свести счеты за ту публичную брань?
К счастью, обошлось. Он просто мертвой хваткой вцепился в мою руку. Выглядел он при этом страшно взбудораженным.
Кажется, он всё-таки вознамерился меня придушить, только по частям. Хнык-хнык.
Он без конца твердил, чтобы я больше никогда не смела выкидывать подобные фокусы. Я покорно кивала и пыталась высвободить пальцы, но тщетно — держал он немилосердно крепко. Ох, как же я от него устала.
Он всё повторял и повторял свои нотации, и вдруг… я увидела, как из его глаз покатились слезы. Вот тут я испугалась не на шутку.
Ну подумаешь, обругала при всех разок! Ситуация ведь была безвыходная, на кону стояли наши жизни. Кто же знал, что у императоров столь ранимая и хрупкая душа?
— Чжао Ваньэр, запомни: впредь тебе запрещено совершать подобные безрассудства!
— Да-да, конечно, как прикажете, — спешно закивала я, лишь бы он поскорее отвязался.
Появление Вдовствующей императрицы стало для меня истинным спасением.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
