Чжао Ши произнёс эти слова очень тихо. Его упавший голос тут же унёс порыв ветра.
Минчжу на мгновение замерла, опустила взгляд и притворилась, что не слышала его слов.
Какой смысл говорить об этом сейчас?
Чжао Ши молча сжал её руку. Спустя некоторое время он поджал губы и негромко произнёс:
— Ничего страшного, если ты меня ненавидишь.
Так и должно быть.
То, что он сделал, действительно было неправильным.
Сквозь облака пробились ослепительные лучи, и золотистый солнечный свет ровно лёг на лицо мужчины. Его брови нахмурились ещё сильнее, а в глазах застыла непонятная глубина.
Мужчины — существа эгоистичные. В отношении Минчжу его эгоизм граничил с жестокостью. Он пренебрегал её чувствами лишь ради удовлетворения собственных желаний.
Чжао Ши отвёл взгляд и резко сменил тему:
— Голова всё ещё болит?
В последнее время Минчжу плохо спала, и её часто мучили головные боли. Придворный врач выписал рецепт, но после нескольких приёмов лекарства ей, казалось, не стало намного легче.
Минчжу отвела:
— Уже не так сильно.
Чжао Ши хмыкнул:
— Лекарство всё равно нужно продолжать принимать.
Минчжу пару раз безучастно отозвалась. Его рука слишком крепко сжимала её ладонь, и она тихо пожаловалась, сказав, что ей больно.
Спустя мгновение Чжао Ши понемногу ослабил хватку.
Минчжу спросила:
— Почему ты сегодня вдруг заговорил со мной о Шэн Лин?
Чжао Ши немного подумал и сказал правду:
— Шэн Лин сегодня приходила искать тебя.
Минчжу замялась на несколько секунд и лишь спустя время отреагировала, на её лице отразилось недовольство:
— Зачем она меня искала?
— Не к добру это.
— О, она и так меня недолюбливала, — теперь Минчжу никого не боялась. Говоря правду, она проявляла некоторую наивную капризность и своеволие, которых обычно не показывала. С серьёзным лицом она добавила: — Я её тоже не люблю.
Услышав это, уголки губ Чжао Ши слегка приподнялись. Он погладил её по волосам:
— Я знаю.
Затем он добавил:
— Впредь она больше не придёт к тебе.
Минчжу хотела что-то сказать, но сдержалась, однако в итоге не выдержала:
— Это ещё не факт.
Чжао Ши ответил спокойно и уверенно:
— Я гарантирую.
Минчжу не слишком верила его словам. Разве Шэн Лин так легко оставит её в покое? Прошли годы, а ненависть к ней только росла. Когда они в прошлый раз встретились в ресторане, глаза Шэн Лин были полны такой ярости, что, казалось, могли убить.
Она понимала, почему Шэн Лин так её ненавидит.
Шэн Лин возложила вину за расторжение помолвки на её голову, но Минчжу считала, что истинным виновником был Чжао Ши. Самым безжалостным был именно он.
Минчжу ещё не знала, что Чжао Ши уже тайно угрожал Шэн Лин. Она сказала:
— Ты поступил с ней несправедливо, не впутывай в это меня.
Чжао Ши, услышав это, нашёл слова забавными:
— Когда это я поступал с ней несправедливо?
Расторгнуть помолвку? Неужели он, наследный принц, должен зависеть от чужого мнения или настроения даже в таком деле?
Чжао Ши был уверен, что Шэн Лин в будущем не посмеет появиться перед ней, из-за тех слов, которые он произнёс. Он и сам был способен применить самые чудовищные пытки. Какой бы своенравной ни была Шэн Лин, услышав о невообразимых истязаниях, она тоже испугалась.
Минчжу не хотелось с ним разговаривать.
Чжао Ши вскинул брови:
— Ты ревнуешь?
Минчжу закатила глаза и ущипнула его ногтями за ладонь:
— Ваше Высочество, не обольщайтесь.
Чжао Ши, конечно, понимал, что она не ревнует, но просто решил её подразнить:
— Значит, я ошибся. А я-то думал, что наша Чжу-Чжу ревнует.
Даже в гневе она выглядела очень живой.
В чертах её лица чувствовалась одухотворённость.
Она была необычайно красива. Такая чистая-чистая.
Когда она может плакать, смеяться и злиться, только тогда всё правильно.
Если бы она даже злилась на него каждый день, Чжао Ши всё равно принимал бы это с готовностью, как сладкую патоку.
Он видел её в самый страшный момент смерти, она даже не до конца закрыла глаза. Её лицо и тело были залиты кровью. Лишь холодный труп.
Он обнимал её и чувствовал, как её тело постепенно каменеет, а конечности леденеют, и никаким способом их невозможно было согреть.
До этого момента Чжао Ши не знал, что умеет плакать. Крупные слёзы бесконтрольно катились из глаз, и их невозможно было утереть.
Минчжу и не думала ревновать. Возможно, из-за того, что к ней недавно пришли «маленькие дни», её и без того непростой характер стал ещё более вспыльчивым. Её слова жалили в самое сердце:
— Ты мне даже не нравишься, с чего бы мне ревновать?
Лицо Чжао Ши на миг окаменело, но тут же приняло обычное выражение:
— Хорошо, можно и не ревновать.
Тогда у неё на душе не будет так тяжело.
Чжао Ши уже слишком часто заставлял её страдать и в будущем действительно не хотел, чтобы она проливала слёзы.
Порой он и сам пребывал в замешательстве, не в силах осмыслить многие вещи.
Ведь в самом начале, когда он, не считаясь ни с чем, во что бы то ни стало вознамерился забрать её из семьи Мин, это было потому, что она ему очень, очень нравилась. Он хотел баловать её, хотел, чтобы она носила шелка и атлас, чтобы жила самой лучшей жизнью.
Но вышло так, что именно он изранил её душу и тело, доведя до безвременной гибели в столь юном возрасте.
Минчжу была немного недовольна. Его нынешний бесстрастный, неуязвимый для ножей и копий вид изрядно её злил.
После ужина Чжао Ши, держа дочь на руках, некоторое время учил её иероглифам.
Сяо Мань теперь умела писать не только своё имя, но и имя своей нян. Она с гордостью вывела на бумаге черту за чертой имя матери и, заёрзав всем телом, нетерпеливо рванулась к своей нян, чтобы похвастаться.
Чжао Ши крепко обнял её:
— Не спеши.
Сяо Мань недовольно уставилась на него.
Чжао Ши невольно рассмеялся. То, как девчушка таращила глазки, очень напоминало Минчжу. В этом взгляде совсем не было злобы, лишь забавное очарование.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
