Ночь уже была глубокой, Чжао Ши всё ещё оставался в кабинете, лениво откинувшись в кресле тайши-и1 и слегка растирая пальцами ноющие виски.
Гнев никак не утихал, сна не было ни в одном глазу.
В особняке семьи Мин Чжао Ши сдержал величайшую ярость. При его характере подобное было почти невозможно, и в повозке он даже подумывал разбить этот нефритовый венец прямо у неё на глазах.
Но в последний момент он всё же не сорвался. Минчжу от природы не отличалась смелостью, и если бы он при ней действительно вышел из себя, то сяогунян, пожалуй, снова разболелась бы от испуга.
Единственный раз, когда Чжао Ши по-настоящему разгневался на Минчжу, случился очень давно. В то время она только попала в его особняк и была ещё наивна. Решив, будто им так же легко помыкать, как болтали люди снаружи, она отбросила гордость, пролепетала ему несколько ласковых слов и тайком стащила его жетон. А после, дождавшись, пока он уйдёт на утренний приём во дворец, припеваючи сбежала вместе со своей служанкой.
Минчжу была неглупа. Пускаясь в бега, она догадалась переодеться в рваную одежду. Когда Чжао Ши с людьми настиг её, она уже почти миновала городские ворота.
Не проронив ни слова, он с холодным лицом зашвырнул её в повозку, а по прибытии едва ли не швырнул на кровать.
Она сжалась от страха.
Видя, как она пытается спрятаться, Чжао Ши распалялся ещё сильнее. Он крепко обхватил её за щиколотку, подтянул к себе и вполголоса пригрозил.
Она тогда не на шутку перепугалась и послушно перестала сопротивляться. На следующий день у неё поднялся сильный жар, и она проболела почти полмесяца.
Чжао Ши, пытаясь успокоиться, написал несколько свитков, и когда он вновь поднял голову, небо за окном уже начало светлеть.
Он переоделся и отправился во дворец, чтобы поздравить императорскую семью с Новым годом.
Шэн Лин в эти дни жила в императорском дворце и рано утром отправилась во Дворец долголетия и счастья, чтобы засвидетельствовать почтение. Однако её помыслы были далеки от церемоний. Главной целью был Чжао Ши.
Ранее Шэн Лин велела разузнать о девушке, которую Чжао Ши держал в загородной резиденции, и только сегодня утром получила вести.
— Цзюньчжу, ваш подчинённый выяснил всё о происхождении той гунян.
Шэн Лин прищурилась:
— Рассказывай.
— Говорят, она — дочь от наложницы из семьи Мин по имени Минчжу. Её мать была женщиной из дома развлечений, вставшей на путь исправления, а отец — помощник министра в ведомстве ритуалов.
Слуга продолжил:
— Эта Мин-гунян, похоже, переняла от матери немало уловок. Наследному принцу стоило лишь раз увидеть её, и он тут же забрал её в свой особняк.
Слушая это, Шэн Лин закипала от злости. Она с силой поставила чашку на стол так, что брызги чая разлетелись во все стороны, и с холодным лицом произнесла:
— Тайцзы-гэгэ и не такие уловки видал, здесь наверняка всё не так просто.
Слуга в нерешительности добавил:
— Слова цзюньчжу разумны. Говорят, внешностью и станом эта Мин-гунян не уступит янчжоуской тощей лошади2.
— Где она сейчас? — спросила Шэн Лин.
— Вернулась в особняк семьи Мин праздновать Новый год.
Шэн Лин холодно усмехнулась:
— Понятно. Можешь идти.
Как только закончатся новогодние праздники, Шэн Лин непременно лично встретится с этой искушённой Минчжу-гунян. Ей хотелось увидеть, так ли та прекрасна, как небесная дева, раз сумела до беспамятства очаровать тайцзы-гэгэ, который всегда был безразличен к женской красоте.
Маленькая служанка, видя, что цзюньчжу не на шутку рассержена, подошла и принялась поглаживать её по спине, успокаивая:
— Цзюньчжу, не стоит брать её в расчёт. По мнению рабыни, она лишь временная забава для Его Высочества. Если вы вмешаетесь, Его Высочество может остаться недоволен.
Лицо Шэн Лин оставалось холодным:
— Ты не понимаешь, тайцзы-гэгэ вовсе не из тех, кто ищет мимолётных забав.
Не исключено, что он привязался к ней всем сердцем.
Характер Шэн Лин унаследовала от матери: своенравная, заносчивая, упрямая и склонная к крайностям. Чжао Ши мог не любить её, она была готова стать его мудрой помощницей, но она ни за что не смирилась бы с тем, что Чжао Ши искренне любит кого-то другого.
— Неужели я не справлюсь с какой-то девицей низкого происхождения?
Служанка больше не смела возражать.
Шэн Лин была неглупа и рассудительна. Пока тайцзы-гэгэ окончательно не пресытится Минчжу, она, конечно, не станет делать ничего серьёзного. Но она обязана дать Минчжу понять, что такое иерархия, и заставить её осознать своё место.
Стоящая рядом маленькая служанка, заметив жестокий блеск в глазах цзюньчжу, втайне содрогнулась.
Пока Шэн Лин допивала чашку чая, Чжао Ши прибыл во Дворец долголетия и счастья, чтобы поздравить бабушку по материнской линии.
Сказав несколько благожелательных слов и просидев ещё некоторое время, он собрался уходить, но был перехвачен Шэн Лин.
Перед Чжао Ши цзюньчжу преображалась: её улыбка сияла, не вызывая ни капли неприязни:
— Тайцзы-гэгэ, вчера вечером я не успела попросить у тебя хунбао (красный конверт), сегодня тебе уже не сбежать.
Сегодня она специально надела ярко-красное платье и теперь стояла в лучах ослепительно-жёлтого солнца, кокетливо протягивая к нему руку.
Чжао Ши подал знак стоящему за спиной стражнику, и расшитый мешочек тотчас оказался в руках Шэн Лин.
Ей были не нужны эти деньги, и выражение её лица на миг стало натянутым. Спрятав подарок, она добавила:
— Мне так скучно постоянно сидеть во дворце. Тайцзы-гэгэ, не мог бы ты взять меня с собой на конную прогулку?
— Если тебе действительно хочется прокатиться верхом, я могу велеть помощнику военачальника проводить тебя на стрельбище, — безучастно ответил Чжао Ши.
Улыбка Шэн Лин едва не погасла, но она была достаточно самоуверенна, чтобы не отступать после отказа:
— Тайцзы-гэгэ, у тебя совсем нет времени?
— Нет.
— Тогда Лин-эр подождёт, пока ты освободишься, — она гордо вскинула голову и с самодовольным видом заявила: — Даже мой отец не перестаёт хвалить моё искусство верховой езды. Когда придёт время, я непременно покажу тебе, на что способна, и мы устроим настоящее состязание.
Шэн Лин считала себя избранницей небес. Она владела всеми шестью искусствами* и имела все основания для гордости. Ещё в Сянъяне она слышала от брата, что Чжао Ши не только искусен в словесности, но и в верховой езде ничуть не уступает боевым генералам.
*Шесть искусств (六艺, liùyì) — основы образования благородного человека в Древнем Китае: этикет, музыка, стрельба из лука, управление колесницей, каллиграфия и математика.
Шэн Лин давно хотела помериться с ним силами. Если бы она победила, то заставила бы его взглянуть на себя другими глазами.
Она не верила, что Чжао Ши действительно может остаться к ней равнодушным.
Лицо Чжао Ши оставалось бесстрастным:
— Я не силён в конной стрельбе, мне с тобой не сравниться.
— Тайцзы-гэгэ не стоит скромничать.
Холодность Чжао Ши лишь раззадоривала Шэн Лин.
Беседуя, они проходили через крытую галерею. Чжао Ши, очевидно, не намеревался идти с ней дальше. Он свернул на повороте и удалился.
Шэн Лин смотрела ему в спину и в сердцах топнула ногой, чувствуя одновременно гнев и обиду.
Вернувшись в свои покои, она принялась крушить вещи, и служанки не смели её остановить.
Несколько изящных сосудов разлетелись вдребезги, и лишь когда она окончательно выбилась из сил, погрому пришёл конец.
Убрав в комнате беспорядок, маленькая служанка не удержалась от уговоров:
— Цзюньчжу, не гневайтесь, через несколько дней императорский указ о даровании брака будет доставлен в город Сянъян, и вы рано или поздно станете супругой наследного принца.
При дворе уже давно высчитали благоприятный день и назначили дату свадьбы. Указ о браке в этот самый момент на перекладных мчался в Сянъян. После его оглашения перемен быть не могло.
Но Шэн Лин всё равно злилась.
Служанка продолжила:
— Подумайте вот о чём, цзюньчжу. Даже если в будущем Его Высочество тайцзы дарует Мин-гунян официальный статус, ей никогда не возвыситься над вами. Ей придётся жить, во всём потакая вашей воле. А когда она утратит милость, вы сможете распорядиться ею как пожелаете.
Шэн Лин стиснула зубы:
— Я уж позабочусь, чтобы жизнь ей мёдом не казалась.
Она глубоко выдохнула, и от этой мысли ей действительно стало легче:
— Твои слова не лишены смысла, впереди ещё много времени.
— Хорошо, что цзюньчжу так считает.
После того как Минчжу прогнала разгневанного Чжао Ши, она не испытывала ни капли терзаний и в такой праздничный день, как первое число первого лунного месяца, съела лишнюю чашку риса.
Третий господин семьи Мин был смещён с должности и теперь стыдился показываться на людях. Свою злобу он выместил на Минчжу, будучи твёрдо уверенным, что это она разгневала Его Высочество наследного принца, из-за чего пострадал и он.
Разъярённый третий господин Мин направился к ней, намереваясь устроить разнос и излить желчь.
Старший господин семьи Мин схватил его за ворот и влепил звонкую пощёчину:
— Ополоумел!
Третий господин замер от неожиданности:
— Старший брат, за что ты меня ударил?!
— Что ты задумал? То, что ты на службе только и делал, что проедал казённые деньги, ещё полбеды, но как ты можешь быть настолько безмозглым дома? Глупец! — Старший господин Мин едва не ткнул ему пальцем в нос от негодования.
- Кресло тайши-и (太师椅, tàishīyǐ) — традиционное китайское кресло с массивными подлокотниками и прямой спинкой. ↩︎
- Янчжоуская тощая лошадь (扬州瘦马, yángzhōu shòumǎ) — бедные девушки, которых обучали искусствам и манерам для последующей продажи в качестве наложниц богатым чиновникам и торговцам. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
