Весть о том, что Ли Шу упала с обрыва, а затем развелась, облетела весь город. Неизвестно, что думали об этом другие, но принцесса Аньлэ была поражена до глубины души.
Как это она вдруг упала с обрыва! И как это вдруг развелась с Цуй Цзиньчжи!
Аньлэ и минуты не могла усидеть на месте — ей непременно нужно было разузнать, что же произошло на самом деле.
Будучи натурой порывистой, Аньлэ привыкла действовать сразу: едва закончив утреннюю трапезу, она велела готовить выезд.
Ян Фан поспешил её отговорить:
— Принцесса Пинъян пережила сильное потрясение и получила нешуточные раны, сейчас ей нужен покой. Если ты беспокоишься о ней, навести её через несколько дней, когда ей станет лучше.
Аньлэ и слушать не желала; она всегда поступала по собственной прихоти. Услышав его слова, она покачала головой:
— Разве лекари не говорили, что у неё лишь сильно повреждена рука? Она ведь не рассудком повредилась, так почему мне нельзя её навестить? Я не стану ей докучать.
Слушая это, Ян Фан едва сдержался, чтобы не хлопнуть себя по лбу.
И неважно, насколько тяжело ранена принцесса Пинъян, она всё же пострадала. А ты с ней вечно не в ладах. Кто знает, собралась ты её проведать или же просто добавить ей хлопот.
Пинъян и без того достойна сочувствия, так что не будем бросать камни в того, кто в колодце [1].
Так думал Ян Фан, но вслух этого произнести не мог. Он предпринял ещё одну попытку:
— Небо затянуло тучами, скоро может пойти дождь, лучше останься дома. У меня как раз сегодня свободный от службы день, если ты так сильно переживаешь, я могу навестить принцессу Пинъян вместо тебя.
Услышав это, Аньлэ замерла, поправляя украшения в волосах. Лицо её мгновенно помрачнело, и она разозлилась ещё сильнее:
— Она — женщина, и по совести, и по разуму навещать её должна я. Как ты собрался её проведывать? Неужели ты вознамерился войти в её покои, чтобы осмотреть раны?
С тех пор как Ли Шу обмолвилась, что Ян Фан ей интересен, Аньлэ была настороже. Она боялась, что Ли Шу тайно начнёт строить козни, чтобы соблазнить её мужа. И теперь, услышав, что Ян Фан сам вызывается пойти к ней, Аньлэ, разумеется, пришла в ярость.
Зачем это он собрался к Ли Шу?! Хм!
Пока они переговаривались, слуги подготовили повозку. Аньлэ направилась к выходу из усадьбы, а Ян Фан поспешил за ней:
— Я сопровожу тебя.
Если они с принцессой Пинъян и впрямь затеют ссору, он хотя бы сможет их разнять.
Но видя, как Ян Фан бесстыдно увязался за ней, Аньлэ разозлилась пуще прежнего. Её хорошенькое личико вытянулось; она явно хотела вспылить, но никак не могла найти повод. Не могла же она признаться, что боится, как бы Пинъян его не окрутила.
Аньлэ пришлось сдержаться.
— Хочешь ехать — поезжай, — нехотя бросила она.
С этими словами она поднялась в повозку, оставив Ян Фана созерцать свою холодную спину.
Глядя на неё, Ян Фан горько усмехнулся и вскочил в седло.
Это была его жена, они проводили вместе дни и ночи. Аньлэ всегда открыто выражала чувства и была человеком бесхитростным — как он мог не заметить её истинных помыслов? Она вовсе не собиралась проявлять заботу о принцессе Пинъян, её на самом деле заботил развод и Цуй Цзиньчжи.
Ян Фан знал, что Аньлэ симпатизирует Цуй Цзиньчжи, но прежде не придавал этому значения. Она была его женой, и он верил: если он будет добр к ней день за днём, рано или поздно она забудет того человека.
Раньше Ян Фан был в этом уверен, но сегодня его одолели сомнения. Не разведётся ли Аньлэ и с ним, чтобы в итоге выйти за Цуй Цзиньчжи?
Горькая улыбка застыла на его лице.
Когда он впервые увидел принцессу Аньлэ, он был ещё юношей. На дворцовом пиру она предстала в нежно-жёлтом наряде, а подвески-буяо у её висков мерно покачивались и так и качались перед его глазами. Хотя она и выросла во дворец, в ней сквозила такая чистота и наивность, она была словно весенний птенец — один взгляд на неё вызывал невольную улыбку.
Его достоинства не были выдающимися, а положение семьи и вовсе не шло в сравнение с могущественным родом Цуй с их вековой историей. Он почитал принцессу Аньлэ лишь недосягаемой мечтой. Кто же знал, что перемены при дворе окажутся столь стремительными. Когда он получил императорский указ о браке, его руки мелко дрожали.
Четыре года брака пролетели как затянувшийся сон. Он понимал, что не пара Аньлэ: он не был так красив, как Цуй Цзиньчжи, и не обладал его талантами. Аньлэ делила с ним пищу и кров, но в её сердце жил другой мужчина.
И вот этот сон подходил к концу — скоро он мог лишиться даже права быть рядом с ней.
*
Усадьбы принцесс располагались в квартале Шисаньванфан, и обычно путь от дома Аньлэ до дома Ли Шу занимал не более одной четверти часа. Но сегодня они двигались крайне медленно: прошло уже две четверти, а они преодолели лишь две трети пути.
И причина была проста: перед воротами усадьбы принцессы Пинъян двор был словно рынок [2] — всё вокруг заполнили повозки знатных дам из именитых семей и чиновников всех рангов. Каждый жаждал хоть одним глазком взглянуть на принцессу.
Ли Шу перенесла невзгоды, но императорская милость к ней лишь возросла.
Последние дни из дворца то и дело посылали людей в усадьбу Ли Шу. Даровали не столько драгоценности, сколько внимание: то Бися пришлёт людей справиться о здоровье принцессы, то пожалует несколько блюд со своего стола. Стоило Хуаншану во время обеда или ужина отведать что-то вкусное, он тут же распоряжался:
— Это неплохо, отправьте порцию Пинъян.
Дары в виде золота и серебра слишком холодны, истинное же проявление милости Тянь-цзы лучше всего выражается в таких простых вещах.
Так весь Чанъань узнал, что теперь сердце Бися болит за принцессу Пинъян так сильно, что и словами не описать.
[1] Бросать камни в того, кто в колодце (落井下石, luò jǐng xià shí) — причинять еще больший вред тому, кто и так находится в беде.
[2] Перед воротами и во дворе людно, как на рынке (门庭若市, mén tíng ruò shì) — идиома, описывающая место, которое посещает множество людей.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
