Она всё ещё думала, что Шэнь Сяо не хватает денег, поэтому участливо произнесла:
— Тебе не нужно беспокоиться о деньгах. Если тебе будет их недоставать, просто попроси у меня — дам столько, сколько потребуется.
— О, может, тебе не хватает усадьбы? Я куплю тебе одну. И ещё несколько загородных резиденций обустрою. Служанки, слуги, кони и паланкины — я всё могу для тебя подготовить. Тебе не стоит утруждать себя подобными заботами.
Шэнь Сяо: …
Он чувствовал, что вот-вот выплюнет сгусток крови от переполнявших его чувств.
Ли Шу взглянула на Шэнь Сяо и, заметив его странное выражение лица, нахмурилась:
— Разве то, что я предлагаю, не подобающе?
Она считала себя весьма заботливой!
Шэнь Сяо: …
— Весьма подобающе… — Он произнёс: — Благодарю гунчжу за доброту, но мне… пока ничего не нужно.
Ему не нужны были её деньги.
Ли Шу по-хозяйски махнула рукой:
— Если понадобятся в будущем, только скажи, не нужно со мной скромничать.
В конце концов, они в одной лодке.
Шэнь Сяо: — …О.
Этот тон явно намекал на содержание фаворита.
Оба на мгновение замолчали.
Плащ Ли Шу небрежно лежал на её плечах. Поднявшийся ночной ветер зашевелил пряди волос у её висков. В домашнем простом белом платье она казалась удивительно мягкой.
Неужели и перед другими она предстаёт в таком расслабленном и нежном образе?
Шэнь Сяо опустил взгляд, сжал кулаки и вдруг невпопад произнёс:
— Мы только что наладили связь с седьмым принцем Ли Цинем. Он ещё слаб, связей у него немного, поэтому нужно приложить огромные усилия, чтобы поддержать его.
Ли Шу кивнула:
— Разумеется.
Тогда Шэнь Сяо уставился на неё:
— Поэтому гунчжу не стоит тратить слишком много мыслей на удовольствия.
Например, на содержание миэньшоу — это ведь отнимает столько энергии.
Ли Шу нахмурилась. Шэнь Сяо сидел напротив с напряжённым лицом, выглядя чрезвычайно старомодным, серьёзным и сдержанным.
Ощущение было немного странным, но слова его звучали вполне разумно, и совет был верным — он действительно оправдывал своё звание инспектирующего цензора.
Ли Шу последовала благому совету, словно течению воды:
— Хорошо.
На лице Шэнь Сяо промелькнула едва заметная улыбка человека, чей замысел удался, но он тут же скрыл её за маской суровости.
Ли Шу нахмурилась. Почему же всё это так странно?
Она ведь искала себе партнёра, а теперь кажется, будто обзавелась ворчливой экономкой. Ни вина выпить не даёт, ни развлечься!
Пока Ли Шу пребывала в замешательстве, Шэнь Сяо ударил по горячему железу:
— Гунчжу высоко ценит Ян Фан-фума?
Ли Шу кивнула в ответ.
Она как раз размышляла о том, как привлечь Ян Фана на свою сторону.
Она ответила:
— Ян Фан очень хорош. Семья у него среднего достатка, не слишком знатная, но обладает широкой сетью родственных связей и знакомств. Он образован, при этом нрав у него мягкий, а лезвие своего ума он не выставляет напоказ.
Если бы удалось перетянуть его в лагерь седьмого принца Ли Циня, это было бы замечательно.
Однако мысли Шэнь Сяо были совсем не о политике.
Ему казалось, что каждое достоинство Ян Фана, упомянутое Ли Шу, подчёркивало его собственные недостатки.
Среднего достатка — у него нет.
Обширных связей — у него нет.
Мягкого характера — у него нет.
И лезвие своего ума он скрывать не умел!
Значит, ей… нравятся такие люди?
Ли Шу тем временем продолжала:
— …Вот только перетянуть его на нашу сторону будет непросто.
Ян Фан столько лет прослужил в Либу и был подчинённым седьмого принца Ли Циня, но их общение так и осталось на уровне простых приветствий. Это ясно говорило о его позиции.
Он не заискивал даже перед тайцзы, что уж говорить о седьмом принце Ли Цине.
Привлечь его будет сложно.
Услышав это, Шэнь Сяо поспешно закивал:
— Действительно, его трудно будет привлечь. В конце концов… он — Аньлэ-фума.
Он же твой зять!
Ли Шу серьёзно кивнула, соглашаясь с доводами Шэнь Сяо.
Хотя семья Ян всегда стремилась мудро оберегать себя, когда Аньлэ вышла замуж, это само по себе привязало их к стороне тайцзы. Как бы нейтрально они ни старались вести себя в последние годы, родственные узы с наследником престола разорвать невозможно.
Ли Шу вздохнула:
— Да, и почему только он стал Аньлэ-фума.
Иначе сейчас было бы куда легче договориться с ним.
Но в ушах Шэнь Сяо этот вздох прозвучал как печаль о любви, которую невозможно обрести.
У него защемило в груди, он долго терпел, но в конце концов не выдержал:
— Он… всё же твой зять. Мудрец сказал: цзюньцзы не отнимает у других то, что им дорого.
Тебе лучше оставить эти мысли.
Ли Шу: — А?
О чём это он? Что это она собралась у кого-то отнимать?
Ли Шу, нахмурившись, посмотрела на Шэнь Сяо:
— Ян Фана сложно привлечь, но я видела, что сегодня вы с ним вполне мило беседовали. Можешь пообщаться с ним побольше. Если удастся перетянуть его на сторону седьмого диди — прекрасно, если нет — так тому и быть. В любом случае он заботится о собственной безопасности, и даже если не станет другом, то и врагом не будет.
Шэнь Сяо замер.
Ли Шу спросила:
— Ты слушаешь, что я говорю?
Только сейчас Шэнь Сяо понял, что они с самого начала говорили о совершенно разных вещах.
Ли Шу руководствовалась чистой политикой, а он… о какой ерунде он только думал!
Он поспешно закивал:
— Знаю, я знаю.
На его лице даже проступила тень радости.
Ли Шу нахмурилась, так и не понимая, где только что витали его мысли.
— Шэнь Сяо, а не… — Ли Шу указала на голову: — …проблемы у тебя здесь?
миэньшоу (面首, miànshǒu) — красивый мужчина, состоящий на содержании у знатной особы в качестве фаворита.
цзюньцзы не отнимает у других то, что им дорого (君子不夺人所好, jūnzi bù duó rén suǒ hào) — благородный муж не претендует на то, что ценят другие.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
