Ян Фан только вошёл в императорский сад и довольно долго искал Аньлэ, но так и не нашёл, где она. Он уже собирался пойти к берегу озера, как вдруг услышал донёсшийся издалека голос.
— Ян-фума.
Он обернулся и увидел вдалеке в беседке чей-то силуэт.
Из-за расстояния разглядеть человека было трудно, но, судя по роскошному наряду из парчи с узором из золотых пионов, он предположил, что это Пинъян-гунчжу.
Ли Шу стояла в беседке на вершине холма и смотрела, как Ян Фан идёт в её сторону. Когда тот начал подниматься по ступеням, Ли Шу тоже спустилась на несколько пролётов и встретилась с ним на склоне.
Отсюда вид на берег озера как раз преграждали сад камней и деревья.
Почему-то ей совсем не хотелось, чтобы Ян Фан увидел происходящее там.
Ян Фан улыбнулся: — Приветствую Пинъян-гунчжу. Почему гунчжу здесь одна?
Внешность Ян Фана не была выдающейся, его можно было назвать разве что благонравным и честным. Он служил в Либу [1], ведая вопросами музыки и церемоний, редко вступал в интриги и большую часть времени проводил за изучением древних свитков.
Вероятно, из-за того, что служба в Либу была мирной и не изматывала душу, в улыбке Ян Фана всё ещё сквозила юношеская застенчивость.
Ли Шу ответила ему улыбкой: — Я не люблю смотреть представления, там слишком шумно, поэтому пришла сюда в поисках тишины.
Услышав это, Ян Фан усмехнулся.
Характеры Пинъян-гунчжу и Аньлэ были полной противоположностью. Аньлэ обычно всегда бежала туда, где было больше всего суеты.
Вспомнив об Аньлэ, Ян Фан поспешно спросил: — Не видела ли гунчжу Аньлэ? Она ушла одна довольно давно, и я уже полдня не могу её найти.
Ли Шу перевела взгляд на берег озера, но тут же отвернулась: — Я как-то не обратила внимания.
Она обратилась к стоявшей рядом Хун Ло: — Спустись и поищи, не здесь ли Аньлэ-гунчжу.
Хун Ло, казалось, была не слишком довольна. Услышав приказ, она на мгновение замялась, глядя то на озеро, то на Ян Фана.
Аньлэ-гунчжу совершенно точно была… вместе с фума-е! Зачем гунчжу помогает им это скрывать? Следовало бы рассказать обо всём Ян Фан-фума, чтобы посмотреть, как Аньлэ-гунчжу потом будет в глаза людям смотреть! — гневно подумала Хун Ло.
Видя, что Хун Ло не двигается, Ли Шу холодно поторопила её: — Чего стоишь? Живее иди и ищи.
Хун Ло оставалось только кивнуть. Она поняла, что гунчжу посылает её предупредить фума-е и Аньлэ-гунчжу: хватит обниматься, пора вытереть слёзы.
Ян Фан поблагодарил Ли Шу.
Ли Шу ответила: — Не стоит благодарности.
Она посмотрела на Ян Фана и вдруг произнесла: — Ты очень добр к Аньлэ.
Ян Фан улыбнулся. Он никогда не отличался красноречием и не знал, что на это ответить.
К счастью, Пинъян-гунчжу и не собиралась вести с ним долгих бесед. Её взгляд был отрешённым, казалось, ей просто хотелось перекинуться с кем-нибудь парой слов.
— Аньлэ порой бывает своенравна, и редко встретишь того, кто бы так её баловал. Будь на твоём месте кто-то другой, вряд ли бы он стал так хорошо к ней относиться.
Ян Фан ответил: — Я на несколько лет старше неё, так что мне положено ей уступать.
В его голосе слышалась беспомощность, но любовь скрыть было невозможно.
Ли Шу лишь тихо вздохнула про себя.
Она сокрушалась о том, что Аньлэ не ценит своего счастья.
В своё время она смогла расстроить свадьбу Аньлэ и Цуй Цзиньчжи. Конечно, одной из причин были легкомысленные и нелепые поступки Цуй Цзиньчжи, но не это было главным.
Истинная причина заключалась в том, что Фухуан любил Аньлэ и хотел найти ей достойного мужа.
Ему не нужно было, чтобы зять происходил из семьи с вековой историей, владел несметными богатствами или был писаным красавцем. Главное, чтобы он искренне любил её и мог всю жизнь хорошо к ней относиться.
Поэтому император Чжэнъюань выбрал Ян Фана.
По отношению к Аньлэ император Чжэнъюань проявил истинную отцовскую заботу, но, к сожалению, Аньлэ всегда считала, что Ян Фан не идёт ни в какое сравнение с Цуй Цзиньчжи, и спустя столько лет в её сердце всё ещё таилась обида.
Она не ценила то, что имела.
Прискорбно, что Аньлэ только что жаловалась тайцзы, будто её никто не любит. На самом деле её любили все, а то, что Ли Шу могла у неё отобрать, было лишь пустяками.
Они недолго беседовали, пока не увидели Хун Ло, которая вела Цуй Цзиньчжи и Аньлэ в их сторону.
Ян Фан поспешил вниз по ступеням, Ли Шу же осталась стоять на месте.
Разделённая с ними десятком ступеней, она холодно посмотрела сверху вниз на Цуй Цзиньчжи, а затем отвела взгляд, не удостоив его и лишним взором.
Увидев подошедшего Ян Фана, Цуй Цзиньчжи поспешно объяснил: — Аньлэ-гунчжу была на берегу озера, я просто проходил мимо.
Ян Фан не усомнился в его словах, всё его внимание было приковано к Аньлэ. Её глаза казались покрасневшими; он только хотел спросить, что случилось, как Аньлэ гнусавым голосом проговорила: — Мне ветром надуло пыль в глаза.
Она не позволила ему задать больше ни одного вопроса.
Ян Фану пришлось замолчать.
Все начали подниматься. Цуй Цзиньчжи, проходя мимо Ли Шу, на мгновение замешкался и протянул руку, желая взять её ладонь и пойти вместе.
Но Ли Шу словно не заметила этого и прошла мимо.
Цуй Цзиньчжи пришлось убрать руку и самому идти к беседке.
Ян Фан вёл Аньлэ наверх, но та остановилась рядом с Ли Шу. С суровым лицом она бросила: — Мне нужно с тобой поговорить.
Тон её не предвещал ничего доброго.
В итоге на середине лестницы остались только они вдвоём.
Аньлэ прикусила губу, глядя на Ли Шу: — Ты всё видела, не так ли?
Ли Шу холодно взглянула на неё: — Я много чего видела только что. О чём именно ты спрашиваешь?
Ли Шу была на полголовы выше неё, поэтому Аньлэ приходилось смотреть на неё снизу вверх. Это задевало её гордость, так что Аньлэ поднялась на одну ступеньку, а затем, посчитав, что этого мало, — ещё на одну.
Только тогда она смогла смотреть на Ли Шу сверху вниз.
Чуть вскинув подбородок, она произнесла: — Мне всё равно, что ты видела, но… в общем, это всё правда.
Она уставилась на Ли Шу: — Ты его отняла, а теперь я заберу его обратно.
Эти слова должны были прозвучать властно, но глаза Аньлэ покраснели, как у кролика, поэтому её угроза казалась лишь попыткой скрыть собственную слабость.
Ли Шу лишь легко рассмеялась с явным пренебрежением: — О… Ну, забирай, если у тебя хватит способностей.
И Аньлэ, словно иглобрюх [2], в которого ткнули пальцем, мгновенно закипела от ярости.
Если бы она могла его отнять… Если бы она могла, Ли Шу никогда бы не вышла за Цуй Цзиньчжи!
Она совершенно не могла. Она даже не знала, как это сделать.
Только что она совершила самый смелый поступок в своей жизни — обняла Цуй Цзиньчжи. Но тот сразу же оттолкнул её, и не просто оттолкнул, а сурово отчитал.
— Аньлэ-гунчжу, ты сегодня совсем лишилась рассудка!
— Я живой человек, и никто не может меня отнять. Если кто-то и заберёт меня, то только по моему собственному желанию. С самого начала и до самого конца я никогда не любил тебя. О каком «похищении» со стороны Ли Шу может идти речь?!
Она никогда не видела Цуй Цзиньчжи таким холодным и резким.
[1] Либу (礼部, lǐbù) — Министерство ритуалов в императорском Китае, ведавшее церемониями, образованием и приемом иностранных послов.
[2] Иглобрюх (河豚, hétún) — рыба, обладающая способностью раздуваться при опасности; метафора для описания разгневанного или надутого человека.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
