Подарочную коробку унесли, Юй Цюши так и не поднял головы. Только когда голоса стихли вдали, он посмотрел на девушку, наливавшую ему вино:
— Шкатулка на месте?
Девушка смиренно опустила глаза:
— Ее унес тот красивый господин.
Тогда Юй Цюши громко рассмеялся и, указав на заросли лотосов перед собой, промолвил:
— В конце концов, нельзя избежать мирской суеты. Золотая шпилька, золотая шпилька… найди-ка самый прекрасный цветок лотоса, пусть он послужит мне закуской к вину.
* * * * *
На реке Бяньхэ вовсю цвели цветы, и лотосы во дворце Цюнхуа нынешним летом тоже росли буйно. В начале шестого месяца Ли-нэйжэнь, припрыгивая, проходила мимо маленького пруда, заросшего кувшинками, унося с собой протяжный стрекот цикад.
Следуя приказу Ло Вэй, она наловила целый мешок цикад и бережно ухаживала за ними в саду. Закончив дела и собираясь вернуться в покои, она заметила, что Чжан Суу стоит на страже у дверей.
Увидев ее, он не стал открывать дверь за своей спиной, а пригласил ее присесть рядом у колонны на галерее.
Видимо, в покоях был гость.
Ли-нэйжэнь звали А-Янь. В пять лет она попала во дворец и не знала, откуда родом ее родители, помнила лишь, что фамилия их — Ли. Раньше она служила в прачечной, а имя А-Янь ей дал управляющий просто к слову.
Раньше она не придавала этому значения, но с появлением Чжан Суу они стали общаться больше, и ей это разонравилось.
Хотя «Янь» и было красивым иероглифом, во всей империи Даинь этих А-Янь было не счесть.
Узнав, что Чжан Суу прежде служил в библиотеке, она упросила его выбрать ей новое имя.
Чжан Суу выбрал «Чао Лань», но велел ей сперва спросить у императрицы, подойдет ли оно.
Ло Вэй, услышав, что имя выбрал Чжан Суу, всплеснула руками и с улыбкой сказала:
— «Утром пью падучую росу с магнолий, в сумерках питаюсь опавшими лепестками осенних хризантем»1 — строки из «Лисао», конечно, это хорошее имя.
Она написала два иероглифа «Чао Лань» и подарила ей. Получив новое имя, Ли-нэйжэнь в недоумении спросила:
— Почему господин Чжан велел мне спросить у вас, Ваше Величество?
Ло Вэй улыбнулась:
— Суу беспокоился, не нужно ли тебе избегать этого имени из почтения, ведь половина моего собственного имени взята из той же строки. Впрочем, это неважно, ведь совпадает лишь половина.
Только тогда Ли-нэйжэнь узнала, что второе имя императрицы — Ло Вэй. В Запретном городе все называли ее «Ваше Величество», а при встрече с чиновниками извне в лучшем случае почтительно величали «императрица Су», подобно тому как саму девушку все звали «Ли-нэйжэнь».
Со временем эти благоуханные и прекрасные девичьи имена постепенно забывались.
— Иероглиф «Ло» взят из «Лисао», «Вэй» — из «Шицзина». Один означает опавшие лепестки, другой — сбор дикого горошка, и оба суть символы чистоты и благородства. Выбор иероглифа «Сюй» для имени означает талант. Если взять по иероглифу из слова «фэнсао» — это означает добродетель. И имя, и второе имя — это благословения и надежды родителей и учителей.
Когда рядом никого не было, императрица разговаривала с ними без стеснения, но Чжан Суу после всегда наказывал ей не болтать лишнего на улице. Если кто-то услышит, непременно подаст прошение о наказании императрицы за излишнюю привязанность к слугам.
Ли-нэйжэнь — теперь ее можно было называть Чао Лань — выслушала слова императрицы и вздохнула:
— Оказывается, в этих именах и прозваниях столько премудростей! — и снова принялась приставать к ней: — Ваше Величество, расскажите мне еще что-нибудь. Какое имя вам нравится больше всего?
Услышав это, императрица по какой-то причине внезапно опечалилась. В отсутствие посторонних ее грусть проявлялась отчетливо: брови слегка хмурились, взгляд мерцал. Служа ей все это время, Чао Лань видела это очень ясно.
Ло Вэй обмакнула кисть и поставила на бумаге три точки, изображающие ключ «вода», но так и не продолжила писать.
Чао Лань сначала подумала, что императрица пишет табуированное имя императора, но позже Чжан Суу по секрету сказал ей, что императрица, должно быть, тоскует по старому другу, с которым выросла вместе, но который рано ушел из жизни.
Он начертил на ее ладони иероглиф «Лин», затем написал «Линъе» и, помедлив мгновение, медленно добавил «Чэнмин». Чао Лань с любопытством спросила:
— Последнее — это титул? Какие яркие, ослепительные имена… и светлые, и холодные, словно… словно далекие звезды.
Чжан Суу объяснил ей:
— «Лин» — это высшая добродетель, подобная воде, из «Дао Дэ Цзина», что означает совершенную мораль. «Линъе» — это другое название молнии, оно также встречается в «Чуских строфах»: «Боюсь, что времена года сменят друг друга, Яо Линъе движется на запад»2. «Яо Лин» — это солнце, «Е» — сияние, поэтому его прозвание означает «наследование света солнца» — имена и впрямь очень яркие.
Чао Лань ахнула:
— Не знаю, кто достоин носить имена величиной с солнце, луну и звезды… а, постой, «Чэнмин»? Разве это не —
Чжан Суу приложил палец к губам:
— Тише, тише.
Чао Лань зажала рот рукой, но все же украдкой спросила:
— Вы видели того наследного принца? Он и вправду такой сияющий, как его имя?
Хоть она и не понимала, что значит использовать слово «сияющий» для описания человека, Чжан Суу тем не менее без колебаний кивнул:
— Его Высочество… был очень, очень хорошим человеком.
Чао Лань не верила:
— Насколько хорошим?
Чжан Суу немного отстраненно произнес:
— Таким же хорошим, как императрица.
— Не верю, разве бывают люди такие же чудесные, как Ее Величество? Хоть госпожа Благородная наложница тоже добра, но она вечно любит гневаться, она не такая нежная, как императрица.
— Бывают. Но я тоже не встречал никого лучше, чем Его Высочество и Ее Величество. Даже если и встречал, мне казалось, что они им уступают.
Чао Лань долго думала и с гордостью заявила:
— Вы видели Его Высочество, поэтому считаете его хорошим. А я видела только императрицу и, конечно, считаю лучшей ее. На свете много добрых людей, но для нас именно они — самые лучшие.
Чжан Суу замер, а затем согласился:
— Ты права.
Сидя вместе с Чжан Суу на галерее, Чао Лань почему-то вдруг вспомнила этот разговор, случившийся несколько дней назад. Сердце ее екнуло, и она спросила:
— Господин Чжан, я забыла спросить, что означает ваше имя?
Чжан Суу ответил:
— «Пинсу» — обычный, «кунъу» — пустой. Это слова из буддийских сутр, я сам выбрал их. Они означают, что все дела прошлого обратились в пустоту.
Чао Лань изумилась:
— Как это «в пустоту»? У господина Чжана тоже нет родных?
Чжан Суу медленно начал вспоминать:
— Раньше, кажется, был брат…
Он не договорил. Чао Лань хотела было спросить еще, но Чжан Суу перевел тему:
— Что ты собиралась делать?
Тогда она забыла о своем вопросе:
— Ловить цикад! Сейчас император запретил убивать цикад, поэтому императрица велела мне наловить их, чтобы рассмотреть. Я-то думала, что цикады живут недолго, но императрица сказала, что бывают тринадцатилетние и семнадцатилетние. Вот я и наловила их, посадила в саду, посмотрю, сколько они проживут.
Едва она договорила, двери главного зала распахнулись.
Из покоев вышла молодая женщина в богатом убранстве и перед уходом еще раз поклонилась Ло Вэй.
Чао Лань ответила на поклон, думая про себя, что в последние дни императрица, кажется, виделась со многими старыми знакомыми. Большинство из них были женами высокопоставленных сановников. Раньше, когда они приходили с визитами, императрица чаще всего отказывала им, но теперь почему-то принимала всех подряд.
Как только гостья ушла, прибыл Лю Минчжун, приближенный императора, чтобы передать: Его Величество просит императрицу прибыть во дворец Ганьфан для обсуждения дел.
— Я сейчас же приду.
Ло Вэй вернулась в покои и бросила в таз расшитый шелковый платок, который был у нее под рукой. Этот платок она сегодня получила в библиотеке, в уголке цветочных шпилек, где закалывают цветы. Едва он попал ей в руки, как доложили о визите гостьи, и ей пришлось все это время сжимать его в кулаке.
На воде в медном тазу проступила лишь одна строка.
— Ваш подданный желает помочь Вашему Величеству начать дело в первый день шестого месяца.
Хотя этот человек тогда назвал ее безрассудной, когда пришло время, он все же встал на ее сторону.
Ло Вэй озарила легкая улыбка. Она отжала платок и поднесла его к огню свечи. Когда Чао Лань толкнула дверь и вошла, она увидела лишь яркий свет пламени в воздухе, после чего пепел осыпался к ее ногам.
Ло Вэй прошла во внутренние покои, чтобы переодеться, и на ходу спросила:
— Сказал ли тебе Лю Минчжун, в чем дело?
Чао Лань изо всех сил старалась вспомнить:
— Господин Лю сказал, что дело касается налогов на юго-западе. Сегодня государь разгневан, он вызвал не только Ваше Величество, но и Хубу-шилана, чиновников ведомства Иньтай, прибыл даже Великий наставник. Должно быть, случилось что-то важное.
Ло Вэй удивленно вскинула брови.
- Утром пью падучую росу с магнолий, в сумерках питаюсь опавшими лепестками осенних хризантем (朝饮木兰之坠露，夕餐秋菊之落英, zhāo yǐn mù lán zhī zhuì lù, xī cān qiū jú zhī luò yīng) — цитата из поэмы Цюй Юаня «Лисао» («Встреча с печалью»), символизирующая духовную чистоту. ↩︎
- Боюсь, что времена года сменят друг друга, Яо Линъе движется на запад (恐天时之代序兮，耀灵晔而西征, kǒng tiān shí zhī dài xù xī, yào líng yè ér xī zhēng) — цитата из «Чуских строф». Здесь «Яо Лин» означает солнце, а «Линъе» — его сияние. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
