Чан Чжао поднял голову и взглянул на догорающий закат. Солнечный свет разливался золотым сиянием по глади реки Бяньхэ. Людской поток был густым, словно ткань, а на мерцающей воде плясали золотые искры.
Он долго молчал, прежде чем снова подняться на помост для казней. Взяв кувшин вина из рук стоявшего рядом стражника, он собственноручно наполнил чарку и поднес ее к губам Су Шиюя.
Сун Лань не покушался на жизнь Су Шиюя, но, будучи уверенным, что тот действует по указке Ло Вэй, подверг его жестоким пыткам, стремясь развязать ему язык.
Должно быть, почувствовав аромат вина, Су Шиюй бессвязно приоткрыл рот и осушил чарку до дна. Острая, обжигающая влага прокатилась по горлу. Он с трудом разомкнул слипшиеся от крови веки и посмотрел на безупречно одетого Чан Чжао:
— Брат Пин Нянь…
Чан Чжао произнес:
— Если бы сегодня было пасмурно и шел дождь, то казнь была бы невозможна. Быть может, ты прожил бы еще пару дней, и они успели бы найти способ спасти тебя. С тех пор как ты оговорил меня, они перепробовали всё, чтобы вызволить тебя, но, к несчастью, стража «Чжуцюэ» бдительна, а мы находимся в самом сердце Запретного города. Сегодня император скор на расправу: утром — приказ, вечером — исполнение1. Скажи, придут ли они за тобой теперь?
Су Шиюй тихо усмехнулся, ничего не ответив.
Чан Чжао не мог понять, чего в этом смехе больше — насмешки или радости, — но сейчас ему было не до того. Он лишь протяжно вздохнул:
— Все эти дни лили весенние дожди, а сегодня погода так хороша. Ты проехал через всю Императорскую улицу. Что ты видел?
Су Шиюй прерывисто ответил:
— Улицы… люди… прогулочные лодки… Все как обычно.
Чан Чжао промолвил:
— Посмотри на людей в толпе. Кто-то сокрушается о твоей загубленной юности и гадает, как ты дошел до такой жизни. Но большинство из них ничего не знают. Они лишь твердят, что преступник, которого казнят на Восточном рынке, наверняка совершил ужасное злодеяние, и строят догадки, не притворялся ли ты добродетельным прежде. Это и есть то, что вы стремитесь защитить? Те люди, ради которых вы это делаете?
Су Шиюй с усилием поднял голову и уставился на него:
— Ты… ты…
Чан Чжао встретился с ним взглядом и внезапно обнаружил, что во взоре Су Шиюя непонятно когда появилась тень сострадания.
— Подобных слов… ты раньше никогда не говорил… Отчего же… ты разочаровался в них?
Чан Чжао нахмурился и, не ответив, отвел глаза.
Су Шиюй обвел взглядом окрестности, и его взор остановился на далекой реке Бяньхэ:
— Ты тоже посмотри… Сегодняшний закат так прекрасен, на Бяньхэ полно людей, на улицах и в переулках не утихает шум… Неужели эти… эти реки и горы не стоят того, чтобы их защищать?
Чан Чжао сжал пустую чарку. Казалось, он больше не желал слушать эти речи, поэтому развернулся и сошел с помоста.
Один из стражников, поглядывая на небо, напомнил:
— Господин, кажется, солнце скоро сядет.
Чан Чжао окинул взглядом всё вокруг. В питейных заведениях стоял шум, кто-то издалека, притаившись за перилами, указывал пальцем в их сторону. По реке Бяньхэ сновали прогулочные суда — всё казалось безмятежным до крайности. Простолюдины, столпившиеся перед местом казни, с любопытством наблюдали за происходящим, время от времени перешептываясь друг с другом.
Лишь он один знал, что среди них, переодетые в неприметные одежды, скрываются бесчисленные воины запретной стражи и личной гвардии императора. Они пристально вглядывались в лицо каждого, выискивая подозрительных личностей.
— Они не придут.
Стражник внезапно услышал, как Чан Чжао пробормотал это себе под нос, после чего тот бросил на землю бирку с приговором и скомандовал:
— Казнить.
Палач, завидев его жест, тут же отхлебнул большой глоток вина и брызнул им на длинный меч. Клинок был настолько острым и сияющим, что в нем, словно в зеркале, отразилось лицо осужденного.
Су Шиюй увидел в отражении свои растрепанные волосы у висков и, гремя тяжелыми цепями, поспешил привести себя в порядок.
Стражник набрал в грудь воздуха, собираясь громогласно выкрикнуть приказ о начале казни, как вдруг послышалось ржание коней. Кто-то во весь опор промчался через шумный рынок и соскочил с лошади прямо у ног Чан Чжао.
— Господин, в тюрьме Ведомства наказаний начался пожар!
Чан Чжао ответил неспешно и невозмутимо:
— Если начался пожар, зовите столичный дозор. Зачем вы ищете меня?
Едва договорив, он почувствовал неладное:
— Из тюрьмы сбежал преступник?
Прибывший стражник доложил:
— Именно так. Господин Шилан передал, что пропал особо важный колодник. Сейчас все заняты тушением огня, из-за неразберихи возможна оплошность, поэтому он просит Чан Дажэня быть предельно осторожным.
Услышав слова об «особо важном колоднике», Чан Чжао всё понял. Все эти дни они с Сун Ланем не сводили глаз с Су Шиюя и почти позабыли, что в застенках Ведомства наказаний томится еще один человек, который мог быть связан с Ло Вэй.
Сегодня, в день казни Су Шиюя, Сун Лань отправил всех воинов «Чжуцюэ» и запретной стражи патрулировать Восточный рынок. Этим и воспользовались заговорщики, сумев вызволить Цю Сюэюй!
Неизвестно почему, но первой его реакцией на эту мысль было желание холодно усмехнуться. Узы, связывавшие их с детства, никуда не исчезли, и Су Шиюй, разбив котлы и потопив лодки2, совершенно не щадил себя, но Ло Вэй в такой момент предпочла спасти другого.
На мгновение Чан Чжао взглянул на Су Шиюя, прикованного к столбу, собираясь бросить ему язвительное замечание, но улыбка застыла на его лице.
Сегодняшняя расправа над Су Шиюем была внезапным решением Сун Ланя. В конце концов, государь изначально намеревался выманить Ло Вэй, но он слишком опасался, что его окружению нельзя доверять, поэтому просто-напросто перенес дату казни, чтобы устроить проверку. У него не было времени гадать, успеет ли Ло Вэй всё подготовить, он лишь хотел узнать, не просочатся ли вести от него самого или от Е Тинъяня.
То, что Ло Вэй сегодня спасла Цю Сюэюй, вероятно, было спланировано заранее. Они намеревались воспользоваться моментом, пока Сун Лань пребывает в смятении, устроить беспорядки и под шумок покинуть город.
Но пожар в Ведомстве наказаний совпал по времени с казнью Су Шиюя. О делах Су Шиюя и Су Ловэй доподлинно знали лишь он и Е Тинъянь. Подобное совпадение во времени заставит Сун Ланя увериться: либо он, либо Е Тинъянь вступил в сговор с Ло Вэй.
- Утром — приказ, вечером — исполнение (朝令夕行, zhāo lìng xī xíng) — об оперативной и четкой реализации правительственных указов. ↩︎
- Разбить котлы и потопить лодки (破釜沉舟, pò fǔ chén zhōu) — решимость идти до конца, отрезав себе все пути к отступлению. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
