Хотя Су Шиюй был приемным сыном, Су Чжоуду заботился о нем со всем усердием, воспитывая его так же, как и Ло Вэй. Повзрослев, Су Шиюй прославился в столице своим почтением к родителям. В последние годы, когда Су Чжоуду был прикован к постели, Су Шиюй, имея больше возможностей, проводил у его ложа даже больше времени, чем Ло Вэй.
Как приемный сын Су Сяна, он добился выдающихся успехов в учебе, считаясь одним из лучших во всем Тайсюэ. Однако всем было известно, что Ло Вэй уже обещана наследнику престола. Чтобы избежать беды, исходящей от родственников императрицы, Су Шиюй обычно был осторожен в словах и поступках, никогда не стремился сорвать верхушку и выказать силу, и с кем бы ни заводил знакомство, держался отстраненно.
Юй Суйшань как-то упоминал дома, что Су Шиюй лишь кажется смиренным и вежливым, а на самом деле он весьма высокомерен и не желает водиться с ними. Он также говорил, что Су Шиюй точь-в-точь как его приемный отец, под личиной благородного мужа скрывает неведомо какие помыслы.
Услышав это, Юй Суйоу не согласился:
— Брат Су — человек искренний. Он не заводит близких знакомств не из высокомерия, а просто потому, что боится лишних хлопот.
Узнав, что Суй Юнь расспрашивает о нем, Юй Суйоу с улыбкой поддразнил ее:
— Зачем ты о нем спрашиваешь? Неужели он тебе приглянулся?
Суй Юнь не на шутку рассердилась:
— Брат!
Юй Суйоу поспешил извиниться:
— После праздника Середины осени Юэ-гогун устраивает большой пир и пригласил Су Сяна и отца. Не хочешь ли и ты пойти? Тебе нужно познакомиться с детьми знатных семей столицы, заодно сможешь снова повидаться с этим братом.
Суй Юнь с радостью согласилась.
В ту ночь, когда она пряталась за деревом, Ло Вэй нашла ее и вывела ко всем, чтобы вместе совершить обряд поклонения Луне. После завершения церемонии она подружилась с Ло Вэй и остальными.
Она смотрела на нежно сиявшее в лунном свете розовое платье Ло Вэй и вспоминала то темно-красное пятно, пропитавшееся водой в тот день.
Тогда она не понимала, но теперь осознала, это был цвет родства по плоти и кости. Су Шиюй был окружен заботой приемного отца и сестры, и все эти годы он, должно быть, жил очень хорошо.
Пока она размышляла, послышался радостный голос Ло Вэй:
— Брат, ты пришел! Это Суй Юнь-мэймэй из семьи главы ведомства Юй. Мне нужно найти э-гэгэ, не мог бы ты проводить Суй Юнь-мэймэй и показать ей Восточную гору?
— Брат — самый лучший!
Тепло попрощавшись с ней, Ло Вэй скрылась в ночной тени сада.
Суй Юнь подняла голову и посмотрела на Су Шиюя, который стал выше нее на целую голову. Слегка кашлянув, она заговорила:
— Шиюй-гэгэ, ты помнишь меня? Я — Суй Юнь.
Су Шиюй взглянул на нее и промолчал. Тогда Суй Юнь подбежала к нему и руками показала на тот маленький дикий цветок:
— Тогда у ив возле пруда…
Она не успела договорить, как услышала его тихое «мгм».
Тогда Суй Юнь улыбнулась:
— Отец отправил меня в Хуйчжоу, и я вернулась лишь спустя столько времени. Я думала, ты уже не помнишь.
Су Шиюй, ценивший слова как золото, ответил:
— Помню.
Хотя Суй Юнь по натуре была простодушной и жизнерадостной, перед незнакомцами она все же робела. Однако эти два слова Су Шиюя подействовали как заклинание, и она мгновенно испытала огромное облегчение.
— С того года я часто вспоминала о тебе. Как ты жил в столице все это время? В Хуйчжоу мне жилось очень весело, там нет столько приемов и правил, как в Бяньду. Тетя относилась ко мне как к родной дочери, и старшие в роду тоже были мне рады…
— Перед домом, где я жила, есть огромный персиковый сад. Те деревья уже старые, и цветов на них видимо-невидимо. Каждую весну они расцветают по всем горам, мне это очень нравится. Было бы чудесно, если бы и ты мог это увидеть.
Суй Юнь была так счастлива, что сама не заметила, как разболталась. Замолкнув, она обнаружила, что Су Шиюй все это время не произнес ни слова. Прикрыв рот рукой, она с беспокойством спросила:
— Я, должно быть, слишком шумная?
Су Шиюй покачал головой.
В это время они подошли к залу. На столе лежали открытки с золотым тиснением — должно быть, их оставили девушки, когда тянули цветочные жребии и писали парные надписи.
Он подошел к столу, на мгновение замялся по непонятной причине, но в конце концов вздохнул, взял кисть и написал на новой карточке.
Суй Юнь наблюдала со стороны. Почерк у него был превосходный — должно быть, Су Чжоуду обучал его лично.
— «Цветы персика и текучая вода уходят в бесконечную даль, здесь иной мир, не похожий на людской».
Закончив писать, он протянул ей карточку и тихо произнес:
— Мы встретились после долгой разлуки, а у меня нет подарка. Позволь преподнести тебе эти строки, надеюсь, ты не побрезгуешь.
— Что ты, ни в коем случае! — Суй Юнь, удивленная и обрадованная, немедленно приняла подарок. Она с восторгом перечитала его несколько раз, прежде чем бережно спрятать на груди. — Но и у меня нет подарка для тебя в честь встречи. Дай-ка я подумаю…
— Не нужно, — Су Шиюй слегка улыбнулся. — Тот персиковый сад очень красив, я его уже увидел.
* * * * *
В повозке на обратном пути Суй Юнь, все обдумав, отодвинула занавеску и позвала ехавшего верхом Юй Суйоу внутрь.
— Второй брат, скажи, отец ведь позвал меня обратно с намерением выдать замуж?
Юй Суйоу легонько щелкнул ее по лбу:
— А ты сообразительная, даже до этого додумалась.
Суй Юнь поспешно спросила:
— Тогда ты не знаешь, нет ли у отца кого на примете?
— Пока нет, — Юй Суйоу на мгновение задумался. — У отца очень высокие требования. Тогда со старшей сестрой… В этот раз, выбирая тебе мужа, он наверняка будет крайне осторожен, стараясь найти для тебя место, где ты будешь жить в безопасности и достатке.
Он сделал паузу и добавил:
— Ну и ну, сколько тебе лет? К тому же, где это видано, чтобы девушка из приличной семьи так открыто расспрашивала о своем замужестве? Тебе совсем не стыдно? Но раз уж ты заговорила об этом, может, тебе приглянулся чей-то сын… О, я понял, это Су-гунцзы!
Суй Юнь хлопнула его по руке:
— Только не вздумай никому рассказывать!
Юй Суйоу со смехом взмолился о пощаде:
— Не бойся, второй брат лучше всех хранит молчание, точно горлышко сосуда запечатано, никому ни слова не скажу. Однако, если подумать, мне Су-гунцзы тоже кажется достойным человеком, почитает отца, заботится о сестре, да и в учебе преуспел. Но самое редкое — он никогда не путается с той никчемной компанией в Бяньду. Отцу очень нравятся такие люди, только вот…
Он внезапно замолчал, не закончив фразу.
Тогда Суй Юнь не заметила ничего странного и лишь сказала:
— Тогда, второй брат, найди возможность и разузнай для меня, что думает отец.
Юй Суйоу улыбнулся:
— Хорошо.
После праздника Середины осени последовали праздник Двух девяток, канун Нового года, праздник Фонарей — один большой день за другим. Пиры в столице не прекращались. Суй Юнь дружила с Ло Вэй и не пропускала ни одного, что давало ей множество возможностей видеться с Су Шиюем.
Но странно было то, что после того дня Су Шиюй стал намеренно избегать ее.
Листок со строками о «цветах персика и текучей воде» все еще был у нее. В тот день, когда он слушал ее рассказы о Хуйчжоу, в его обычно холодном взгляде явно промелькнула улыбка. Как же за пару месяцев все это могло бесследно исчезнуть?
Суй Юнь в качестве ответного подарка отправила ему корзину крабов. Он приготовил их, но вернул нетронутыми. На празднике Фонарей она увидела его на улице и пробежала несколько шагов, неся фонарь в виде кролика, чтобы поздравить его, но он лишь отводил взгляд, был немногословен и поспешно ушел, словно спасаясь бегством.
Даже когда Ло Вэй пыталась разузнать, ей не удалось вытянуть из него ни слова.
Если бы тогда в голове у нее было хоть вполовину той ясности, что появилась после входа во дворец, она бы не могла не догадаться о причине его поведения.
Но в таком возрасте разве можно было все понять? После нескольких попыток Суй Юнь пала духом и долго размышляла над своим поведением, но так и не нашла ответа.
Вскоре после праздника Фонарей в первый год эры Тяньшоу Су Чжоуду скончался от болезни.
Юй Суйоу даже не успел разузнать для нее ничего у Юй Цюши.
После смерти близкого друга император был глубоко опечален, но все же назначил Юй Цюши преемником Су Чжоуду на посту канцлера.
Отец в одночасье стал крайне влиятельной фигурой. В поместье Су, что находилось через две улицы, развесили белые ткани и играла похоронная музыка, а Суй Юнь, находясь в своем доме, видела, как толпы чиновников приходят один за другим, с улыбками на лицах поздравляя отца.
— Как жаль, что из-за траура по Су Сяну невозможно устроить пышное празднование в честь Юй Сяна.
— Впереди еще много времени, еще успеется.
Юй Цюши вместе с детьми также пришел совершить обряд поклонения. Юй Суйюнь поклонилась до земли и украдкой взглянула на Су Шиюя, стоявшего перед поминальным алтарем в траурных одеждах. Он бесстрастно ответил на поклон, так и не взглянув на нее ни разу.
У Суй Юнь защипало в глазах, и она едва не разрыдалась.
Их разделяло всего несколько шагов, но она отчего-то чувствовала, что эти несколько шагов подобны природной преграде1, словно как бы она ни старалась, ей больше не удастся приблизиться к нему ни на йоту.
Су Шиюй обращался с ней точно так же, как и с теми приятелями, с которыми никогда не водил близкого знакомства: безупречно следовал приличиям, был скромен и мягок. На лице его сияла улыбка, но в глубине глаз застыл слой толстого льда.
Был ли этот человек тем самым, кто тайком плакал у ивы и при свете луны писал для нее каллиграфические образцы?
Если нет, то почему он исчез?
Вернувшись из поместья Су, Суй Юнь по непонятной причине серьезно заболела.
- Природная преграда (天堑, tiānqiàn) — глубокая пропасть или широкая река, созданная самой природой и служащая непреодолимым препятствием. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
