Сун Лань вышел из Зала государственных дел и, как и договаривались, направился в павильон Пифан, чтобы навестить Юй Суйюнь. Еще не переступив порога, он услышал звон разбивающегося фарфора. Слуги доложили, что гуйфэй прежде капризничала, но, узнав о прибытии Его Величества, ушла за занавес приводить себя в порядок.
Сун Лань вздохнул и пошел по крытой галерее. Внутри павильона царил беспорядок, повсюду на полу валялись шелковые цветы для волос. Он ничуть не жалел их и просто наступил ногой — они были цвета красной фасоли, который не утомлял взгляд, даже испачканные, они все еще годились для того, чтобы одарить ими кого-нибудь.
— Все вон.
Услышав приказ, слуги поспешно вышли за дверь. Сун Лань пнул осколок на полу, посмотрел на силуэт за жемчужной завесой и прикрикнул:
— Ты хоть знаешь, что за вещи бьешь? Из печей Цзюньтай1, небесно-голубой фарфор высшего сорта с эффектом растрескивания2! Разве это дано тебе, чтобы забавляться грохотом?
Юй Суйюнь зарыдала из-за завесы:
— Если Ваше Величество презирает меня, так и скажите прямо, к чему эти недомолвки?
Услышав ее слова, Сун Лань смягчился:
— Я услышал, что ты поранила руку, и тут же пришел навестить тебя. Перестань капризничать, выходи, дай мне взглянуть.
Услышав эти слова Сяо Чжао-ди, девушка за ширмой перестала плакать и, приподняв подол платья, подбежала к нему, бросаясь в объятия Сун Ланя:
— А я думала, Ваше Величество сегодня не придет.
Юй Суйюнь была на несколько лет младше Сун Ланя — возраст невинности и любви к ласке. Будучи младшей дочерью Юй Цюши, она росла в неге и величайшем почете, а потому неизбежно стала своенравной.
Сун Лань вскользь утешил ее парой слов, и Юй Суйюнь тут же сменила слезы на смех, принявшись щебетать и жаловаться на блюда, которые пришлись ей не по вкусу. Его пальцы коснулись нефритового украшения в ее волосах, и он почувствовал, как в глубине души у него вырвался долгий вздох облегчения.
Подобная простота и прямолинейность дарили ему чувство легкости.
За столом Юй Суйюнь он просмотрел несколько докладов. Она же, не проявляя к ним ни малейшего интереса, порхала по павильону, словно пестрая бабочка, хлопоча о том и о сем.
Только к ужину она с увлечением потащила его за стол и, глядя, как он ест приготовленную ею сладкую кашу, улыбалась так, что глаза превратились в полумесяцы:
— Вашему Величеству нравится?
Сун Лань рассеянно ответил:
— Раз Суйюнь приготовила это своими руками, как мне может не понравиться?
Юй Суйюнь, подперев щеку рукой, смотрела на него, и вдруг ей пришла в голову мысль:
— В этом году Цинмин3 и праздник Шансы4 стоят близко друг к другу. Я слышала, что на Цинмин будет выезд за город, Ваше Величество и императрица вместе с чиновниками совершат общее жертвоприношение, а на следующий день после обряда будет весенняя охота Шансы. Можно мне поехать с вами?
Сун Лань немного удивился:
— Ты хочешь сопровождать кортеж?
Юй Суйюнь сказала:
— Целыми днями сидеть в дворцовых садах скучно, к тому же там будет и де, так что я смогу с ним увидеться.
Сопровождение императора наложницами не было редкостью, просто Юй Суйюнь была ленива и обычно не любила подобные дела, каждый раз стараясь отказаться. Раз уж на этот раз она сама проявила инициативу, Сун Лань, поразмыслив, в итоге согласился.
В государстве Даинь в дни праздника Ханьши5 полагалось по три дня отдыха до и после него. Второй день как раз был началом выходных. Сун Лань пообедал в павильоне Пифан и, с трудом отделавшись от бесконечных разговоров, наконец смог уйти и вернуться во дворец Ганьфан.
Юй Суйюнь смотрела, как его спина скрывается за садом, и наконец сбросила с лица выражение притворной нежности. Она с усталым видом вернулась на свое место в покоях и выпила чашку крепкого чая.
Она сидела в зале и смотрела наружу. Позавчера шел дождь, сегодня тоже не прояснилось — все вокруг казалось хмурым и серым.
Неизвестно почему, ей вдруг вспомнились слова, сказанные во время ссоры с де перед вступлением во дворец.
Тогда она была еще мала, не хотела идти во дворец и буянила дома, говоря, что де собирается продать ее в этот «парчовый и расшитый» императорский город, забыв о кровном родстве. Услышав это, Юй Цюши пришел в неописуемую ярость и с силой хлопнул по столу.
— Парчовый и расшитый императорский двор? Раз ты знаешь о его блеске, то должна понимать, де всё делал только ради вашего будущего! Я в огне горел и боролся долгие годы, чтобы добыть для вас то, что мы имеем сейчас, а в твоих устах это превратилось в плату за продажу собственных детей? Ну что ж, тебе уже исполнилось пятнадцать, и то, о чем я не говорил прежде, сегодня мне следует разъяснить.
До этого Юй Суйюнь никогда не видела, чтобы де так гневался, поэтому невольно струхнула. Она подняла руку, чтобы налить ему стоявшего рядом чая, но долго не решалась подать чашку, лишь пробормотав:
— Дочь просто не хочет становиться наложницей Сына Неба…
Юй Цюши подошел, выхватил чашку, выпил чай и, услышав это, холодно усмехнулся:
— Это ты-то не хочешь быть наложницей Сына Неба? Боюсь, есть и другие причины?
Юй Суйюнь не осмелилась издать ни звука, и тогда Юй Цюши смягчил тон и доверительно сказал дочери:
— С самого рождения ты долго жила в Хуэйчжоу, а после возвращения в столицу как раз застала добрые времена для нашего клана Юй. Ты не изведала и капли горечи. Куда бы ты ни пошла, тебе угождали, где бы ни оказалась — всюду слышались хвалебные речи. Ты думаешь, откуда всё это взялось?
Он потер переносицу и медленно произнес:
— Де и прежний верховный канцлер были тун-нянями6. Тот лишь воспользовался заслугами предков и получил безмерную милость покойного императора, благодаря чему стал образцом для литераторов и наставником наследника. Три поколения верховных канцлеров из рода Су Ши — какое сияние! А в то время твой де был всего лишь заурядным чиновником министерства, учителем в палате Цзышаньтан, о котором принцы забывали, едва отвернувшись. Когда случилось дело о соли в Цзяннани, семья мужа твоей старшей сестры оказалась замешана. У твоего де не было власти, он не мог замолвить ни слова, и в итоге в самом расцвете юности она пострадала из-за семьи мужа, напрасно погубив свою жизнь.
- Печи Цзюньтай (钧台之窑, Jùntái zhī yáo) — государственные печи, производившие знаменитый фарфор Цзюнь. ↩︎
- Небесно-голубой фарфор с эффектом растрескивания (裂变天青, lièbiàn tiānqīng) — высококачественная глазурь с декоративным узором из мелких трещин. ↩︎
- Цинмин (清明, Qīngmíng) — праздник Чистого света, день поминовения усопших и посещения могил. ↩︎
- Праздник Шансы (上巳, Shàngsì) — праздник Первой змеи, традиционное время весенних прогулок и ритуальных омовений. ↩︎
- Праздник Ханьши (寒食, Hánshí) — праздник Холодной пищи, отмечаемый перед Цинмином, когда запрещалось разводить огонь. ↩︎
- Тун-нянь (同年, tóngnián) — «в один год», выпускники одного года, успешно сдавшие высшие государственные экзамены. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
