Е Тинъянь смотрел на нее, но, к сожалению, сейчас она стояла против света, купаясь в сияющей белизне. Он не мог ни разглядеть ее толком, ни позволить себе долгих взглядов, а потому отвел глаза:
— В деле на поле Мучунь Великий наставник вернулся с подрезанными крыльями1. Ему не удалось спасти дом Линь, с которым он всегда был близок, и он напрасно навлек на себя подозрения Его Величества. Теперь ему трудно оправдаться, даже имея рот2. Он вовсе не тот ягненок, которого можно безропотно вести на заклание, и в эти дни он определенно что-то предпримет. Ваше Величество, чем спрашивать меня о моих планах, лучше вместе со мной подумать о том, что собирается делать Великий наставник. Только подготовившись, можно дать отпор.
Ло Вэй вдруг спросила:
— Господин Е, почему вы не допускаете, что «Песнь ложного дракона» — дело рук Великого наставника?
Е Тинъянь выпалил, не раздумывая:
— Это не он.
Сказав это, он почувствовал, что прозвучало слишком уверенно, и поспешил объяснить:
— Великий наставник еще не очистился от подозрений по делу о покушении на поле Мучунь. Было бы слишком глупо совершать подобное сейчас.
Ло Вэй пристально посмотрела на него, и на ее губах заиграла улыбка с неясным смыслом.
* * * * *
Ночью Пэй Си со светильником вошел в кабинет Е Тинъяня и увидел, что тот пишет при свете единственной свечи у окна.
Огонек светильника был мал, словно боб3, в полумраке комнаты свет едва мерцал. Шторы были опущены, полностью скрывая серебристую луну за окном, что вполне отвечало настроению хозяина.
Пэй Си поставил чай, подошел ближе и увидел, что Е Тинъянь раз за разом выводит иероглиф «цзянь» (видеть), копируя его с лежащего рядом оттиска.
Взглянув лишь раз, он сел напротив Е Тинъяня и позвал:
— Гунцзы.
Е Тинъянь поднял голову и спросил:
— Почему ты один? Где Чжоу Сяньшэн?
Пэй Си ответил:
— Чжоу Сяньшэн сказал, что нынешняя ночь весьма изысканна. Он взял два ляна вина из цветов абрикоса и отправился вместе с Бай Игуань на дикие горы в пригороде, чтобы совершить обряд поминовения. Он не пожелал говорить, кого именно идет поминать.
Е Тинъянь, прикрыв рот рукой, усмехнулся и беспомощно произнес:
— Ладно, не стоит беспокоиться о них.
За окном послышалось протяжное стрекотание цикад. Пэй Си мельком глянул в сторону окна и доложил:
— Мы с Чжоу Сяньшэном обыскали весь Бяньду, но так и не нашли источник «Песни ложного дракона». В запретный дворец тоже были посланы люди, но и там ничего не обнаружили. Кроме императрицы и Великого наставника я, право, не могу представить, кто еще мог расставить эти сети. Но почему гунцзы так уверен, что это не Великий наставник?
Е Тинъянь не ответил, а задал встречный вопрос:
— Цо Чжи, как по-твоему, чего добивается Великий наставник?
Пэй Си ответил, не раздумывая:
— Слава рода Юй, золото, драгоценности, чины и выгоды — лишь эти вещи его и заботят.
Е Тинъянь водил кистью в воздухе, не касаясь бумаги:
— Почему тогда он выбрал Сун Ланя, а не меня? Во-первых, потому что в то время учитель был еще жив. Учитель не был ему единомышленником, а пока существовал дом Су, в правительстве не было места для его власти, и у него почти не было шансов войти в число высших советников. Во-вторых, он считал, что Сун Ланя легче контролировать. К сожалению, после восшествия Сун Ланя на престол он понял, что его глаза подвели4.
— Но это не имеет значения. Сейчас в его руках огромная власть, род Юй процветает, к тому же императрица правит делами. Пока он не совершает ничего из ряда вон выходящего, ради искусства равновесия и ради событий прошлых лет Сун Лань будет терпеть его и позволит ему встретить достойный конец.
Пэй Си ошеломленно произнес:
— Значит…
— Поэтому до моего приезда в Бяньду, видел ли ты, чтобы Сун Лань вмешивался в явную и скрытую борьбу5 между Юй Цюши и императрицей? По правде говоря, если бы он хотел править самостоятельно, ему не нужно было ждать до сих пор. Он ждал лишь потому, что хотел воспользоваться моментом, пока эти двое враждуют, чтобы вырастить для себя верных людей, — Е Тинъянь с улыбкой покачал головой. — Соперничество этих двоих нужно лишь для того, чтобы заслужить его доверие. А если им нужно доверие, зачем им выпускать «Песнь ложного дракона»?
— Я понял, что вы имеете в виду, гунцзы, — Пэй Си на мгновение задумался и осторожно добавил: — Даже если за Великим наставником закрепилась слава человека, узурпировавшего власть, у него нет иного пути, кроме как хранить верность Сун Ланю. Поэтому, когда гунцзы планировал дело на поле Мучунь, нельзя было действовать слишком прямо. Лучше всего было лишь поселить в душе Сун Ланя тень сомнения, чтобы он начал гадать, не появились ли у Великого наставника иные замыслы. Что же касается императрицы, гунцзы в прошлый раз говорил мне, что она тогда…
Он на секунду запнулся, прежде чем осторожно продолжить:
— Гунцзы в прошлый раз сказал, что прежде считал ее выбор продиктованным чувствами к Сун Ланю, но теперь обнаружил, что это не так.
— Похоже, власть она любит больше, чем Сун Ланя, — тихо произнес Е Тинъянь. — Она решила, что Сун Лань даст ей то, чего я… дать не смогу.
Он самокритично усмехнулся:
— А может быть, она решила, что со мной бороться будет труднее, чем с Сун Ланем? В этом она сильно ошиблась.
Пэй Си, видя его печаль, поспешил сменить тему, желая утешить:
— Если это дело рук императрицы, она, конечно, не признается в этом гунцзы. Та «Песнь ложного дракона» поносит Сун Ланя, но воспевает…
Е Тинъянь холодно перебил:
— Чэнмин давно мертв. Разве не удобно использовать его имя?
Он прижал пальцы к переносице, выдохнул и устало произнес:
— Впрочем, пока это всё лишь наши догадки. Как всё обстоит на самом деле — подождем и увидим.
Когда Пэй Си ушел, Е Тинъянь бросил кисть, помедлил мгновение и все же свернул бамбуковую штору.
Он увидел идеально круглую луну. В семнадцатую ночь месяца она все еще была такой полной и огромной, даже прекраснее, чем в пятнадцатую или шестнадцатую.
Он сел у окна, чувствуя резь в глазах, но на этот раз слез не было.
В ту же ночь Ло Вэй, запахнув одежды, полулежала у узорчатого окна, любуясь луной.
На столике стояло несколько кувшинов с хорошим вином. Засмотревшись, она потянулась за чаркой, но нечаянно опрокинула нефритовую бутыль. К счастью, вина в ней оставалось немного, расплескавшись, оно лишь слегка намочило подол ее платья.
Разлился терпкий и густой аромат вина. Ло Вэй, едва вдохнув его, почувствовала, что хмель туманит голову, и в оцепенении прислонилась к оконной раме.
Янь Ло махала веером, отгоняя комаров, когда услышала, как та в полузабытьи внезапно произнесла:
— Наследный принц… благополучия вам в праздник Шанъюань.
- Вернулся с подрезанными крыльями (铩羽而归, shā yǔ ér guī) — потерпеть поражение и вернуться ни с чем. ↩︎
- Имея рот, трудно оправдаться (有口难辩, yǒu kǒu nán biàn) — невозможность защитить себя от обвинений, даже если есть что сказать. ↩︎
- Огонек светильника мал, словно боб (一灯如豆, yī dēng rú dòu) — описание очень тусклого, слабого освещения от маленькой лампады или свечи. ↩︎
- Глаза подвели (看走了眼, kàn zǒu le yǎn) — совершить ошибку в оценке человека или ситуации, ошибиться в выборе. ↩︎
- Явная и скрытая борьба (明争暗斗, míng zhēng àn dòu) — соперничество, ведущееся как явными, так и скрытыми методами. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
