Девушки рассмеялись от его шутки, их глаза светились симпатией. От прежнего гнева не осталось и следа.
Ло На дважды цокнула языком, отдавая дань уважения прекрасной юности.
— Вернулся, — Ван Цилинь, закончивший телефонный разговор, подошёл весь в поту. — Говорили, что сначала встретят нас и отвезут поесть, но в такую жару кусок в горло не лезет. Я сказал, что лучше сразу пойдём посмотрим, ты как думаешь?
— Мне тоже не хочется, пойдём, зайдём внутрь.
Оба направились к спортивному полю. Чем ближе они подходили, тем сильнее ощущалась соревновательная атмосфера. В третью школу из года в год принимали спортивных талантов, и она считалась одной из лучших в городе по уровню физической подготовки, так что конкуренция на спартакиаде была нешуточной. Они пришли в удачное время: утренние отборочные туры уже отсеяли многих, что сэкономило им немало сил.
Поле было пропитано запахом резины и пота. Ло На подобрала с земли рекламную листовку и сложила её, соорудив импровизированный веер. Обеденный перерыв подходил к концу, на площадку потянулись судьи и регистраторы. Диктор на трибуне постучал по микрофону, призывая посторонних поскорее вернуться в ряды своих классов.
Ло На и Ван Цилинь ждали в стороне. Ван Цилинь, поправив очки, внимательно изучал документы в руках. Ло На обвела взглядом окрестности. На поле почти никого не осталось. Она коснулась ладонью синтетического покрытия. За день беговые дорожки раскалились на солнце.
Первым пунктом дневной программы стоял финал в беге на четыреста метров, последними должны были выступать ученики выпускного класса.
Ван Цилинь и Ло На пришли именно ради выпускников. Ло На смотрела на восьмерых атлетов на дорожках, и её внимание привлёк юноша в жёлтой майке на третьей дорожке. Это был тот самый парень, поймавший воланчик… В душе Ло На зародилось сомнение. Разве он не прыгун в высоту? Почему он бежит четыреста метров?
По команде судьи спортсмены заняли свои места. Ван Цилинь достал секундомер.
Прозвучал стартовый выстрел, и юноши, словно стрелы, сорвавшиеся с тетивы, рванули вперёд. После утренних отборочных на дорожки вышли те, у кого была хоть какая-то база, но после первых ста пятидесяти метров разрыв начал постепенно увеличиваться. Стало ясно, кто специализируется на этой дистанции. Взгляд Ло На был прикован к Дуань Юйчэну. Судя по технике бега и распределению сил, у него была определённая подготовка: первые триста метров он шёл вровень с атлетами на четвёртой и шестой дорожках. Однако на последних ста метрах он сдал позиции и в итоге пришёл третьим.
Ло На повернулась к Ван Цилиню и спросила:
— Ну как?
— Пятьдесят две и семь, пятьдесят три и три.
— А третий?
— Не засекал, примерно около пятидесяти трёх и восьми.
Ло На задумчиво кивнула.
Ван Цилинь снова утёр пот и вернулся к изучению своих бумаг. Он спросил Ло На:
— Что думаешь? Эти двое специализируются на четырёхстах метрах. Лю Цзе, который пришёл первым, на городских соревнованиях показывал свой лучший результат в пятьдесят одну и шестьдесят восемь сотых секунды.
— У него есть другие дисциплины?
— Нет, только на четырёхстах метрах он дотягивает до второго разряда. А вот тот, что пришёл вторым, может бегать и двести.
— Третий? Третий, кажется, вообще не из беговых… Дай-ка посмотрю… — Ван Цилинь несколько раз перелистнул документы. — Вот этот парень, да? Он прыгун в высоту.
Ло На взяла папку с данными.
Папка Ван Цилиня была толстой, в ней хранились сведения о сотнях школьников со спортивными достижениями. Только в третьей школе их было больше сорока, двенадцать из которых занимались лёгкой атлетикой. Ло На заметила, что анкета Дуань Юйчэна лежала ближе к концу. Это означало, что при первом отборе Ван Цилинь не возлагал на него больших надежд.
В анкете была прикреплена фотография Дуань Юйчэна. Он улыбался так лучезарно, что принадлежал к тому типу парней, чья улыбка невероятно заразительна: смотришь на него и невольно начинаешь улыбаться сам. По сравнению с другими атлетами кожа Дуань Юйчэна была светлее, а волосы — чуть длиннее, перед съёмкой он явно их причёсывал. Глаза у него были не слишком большими, но очень выразительными, черты лица казались тонкими и изящными, в нём чувствовалось то особое обаяние послушного и красивого юноши.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
