Плохо дело: этот старый цяньху отправился на пристань Дуншуйгуань разузнавать новости, и если он начнет повсюду хвастаться тем, что приютил тайцзы, не исключено, что об этом пронюхают соглядатаи мятежников. При одной мысли об этом Юй Цянь не успел ничего объяснить У Динъюаню, развернулся и поспешно покинул внутреннюю тюрьму, быстро шагая к переднему двору. Какова бы ни была вероятность такого исхода, нужно было заставить Цзиньивэй заранее принять меры предосторожности.
Но когда Юй Цянь вернулся в передний двор, он обнаружил, что кресло пустует: тайцзы исчез, а находившихся поблизости нескольких фуцяньху и след простыл. Юй Цянь в ужасе схватил оставшегося на посту сяоци и спросил, в чем дело.
Сяоци оказался человеком честным и выложил все как есть. Выяснилось, что вскоре после ухода Юй Цяня старый цяньху с пристани прислал вести — одну хорошую, другую плохую. Плохая новость заключалась в том, что Сянчэн-бо Ли Лун был тяжело ранен: он находился в самом начале пристани, принял на себя основной удар и до сих пор не пришел в сознание. Хорошая же новость была в том, что евнух Саньбао по счастливой случайности не пострадал. За мгновение до взрыва одна пола его плаща соскользнула, и несколько слуг в суматохе заслонили его собой, поправляя застежки, чем и сдержали большую часть удара.
Евнух Саньбао повидал немало бурь, поэтому не поддался панике и остался на пристани командовать. Под его руководством в Дуншуйгуане и различных ведомствах Нанкина постепенно восстановился порядок, а спасательные работы развернулись без суеты. Как раз в это время прибежал старый цяньху и доложил о местонахождении тайцзы. Едва Чжэн Хэ услышал об этом, как лично поспешил навстречу и только что увез тайцзы с собой.
Старый цяньху проявил хитрость: увозя тайцзы, он нарочно не известил Юй Цяня, находившегося во внутренней тюрьме.
Услышав, что тайцзы забрал именно Чжэн Хэ, Юй Цянь невольно облегченно выдохнул. Чжэн Хэ был старым сановником эпохи Юнлэ, человеком честным и непреклонным, обладавшим к тому же талантом стратега; его великие подвиги во время нескольких плаваний в Западный океан принесли ему огромный авторитет. Пока этот человек стоит незыблемо, словно гора, Нанкин не погрузится в хаос.
Однако расслабляться было еще рано. Юй Цянь считал, что зацепка с нападением двух солдат на У Динъюаня очень важна и об этом нужно как можно скорее сообщить высшему руководству, поэтому он попросил бумагу и кисть.
Его мазки были текучими, и в мгновение ока он заполнил страницу аккуратными иероглифами в стиле Тайгэти1. В письме он предостерегал тайцзы и евнуха Саньбао о том, что в Нанкине еще остались неуничтоженные враги, которых нужно как можно скорее выявить, и ни в коем случае нельзя проявлять беспечность. В конце письма он не забыл упомянуть о несправедливости по отношению к У Динъюаню, опасаясь, что знатные особы из-за обилия дел могут об этом позабыть.
Дописав, Юй Цянь подул на влажную тушь, сложил лист вчетверо, спрятал его за пазуху и поспешно вышел за ворота.
Снаружи, на улице Чунли, по-прежнему царил хаос: под вывесками лавок по обе стороны дороги, у канав и в тени деревьев толпились люди, на чьих лицах застыл ужас. Раньше все лишь слышали грохот, не понимая причины, но теперь весть о взрыве баочуань разнеслась от пристани Дуншуйгуань, подняв в душах жителей Нанкина бурю негодования и страха. Кое-кто из горожан уже начал собирать узлы и, ведя под руки стариков и детей, собирался покинуть город в поисках убежища.
Юй Цянь не знал, где сейчас находятся тайцзы и евнух Саньбао, но, судя по обстановке, они непременно должны были первым делом вернуться в управу нанкинского главнокомандующего — самое безопасное место в южной столице.
Управа нанкинского главнокомандующего находилась в юго-западном углу Императорского города, и по какому бы маршруту ни двигался отряд, ворота Сианьмэнь с западной стороны были обязательным пунктом пути. Ему нужно было лишь повернуть с улицы Чунли на улицу Датун, проследовать на север через южную часть улицы Сихуанчэн-гэнь до моста Сюаньцзинь перед воротами Сианьмэнь, и он обязательно перехватит процессию.
Юй Цянь поправил шапку-футоу, подтянул на поясе ремень из черного рога и быстрым шагом прошел сквозь встревоженную толпу, нырнув в переулок. Он жил в Нанкине уже несколько лет и прекрасно знал городскую географию, помня все кратчайшие пути. Не прошло и времени горения двух палочек благовоний, как Юй Цянь уже добежал до середины южной части улицы Сихуанчэн-гэнь.
Ступив на мостовую, он вытянул шею и посмотрел на север: там клубилась пыль, и шагах в ста впереди поспешно двигался отряд.
Состав этого отряда был весьма пестрым: здесь были и преданные воины из управы главнокомандующего в шлемах и доспехах, и слуги из домов знатных особ в простых куртках; у одних на поясе висели луки и стрелы, другие несли в руках «золотые тыквы» — все смешалось в беспорядке. Нет нужды спрашивать: это наверняка был отряд, сопровождавший тайцзы. Взрыв в Дуншуйгуане затронул слишком много людей, и собрать охрану удалось лишь из тех, кто подвернулся под руку.
- Тайгэти (台阁体, táigétǐ) — каллиграфический стиль эпохи Мин, использовавшийся для официальной переписки и отличавшийся строгой, аккуратной формой иероглифов. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.