С помощью этого способа владелец судна мог наглядно определить, пройдет ли оно благополучно через плотину, и вовремя сообщить на шлюз, чтобы отрегулировать сброс воды.
Чжу Чжаньцзи от нечего делать с интересом вел счет. Бамбуковый шест этого судна хайло уже уверенно миновал отметку в три чжана и шесть чи на «голове черепахи». Согласно судовому клейму о грузоподъемности, которое ранее подписал Чжан Цюань, для благополучного прохождения плотины осадка должна была достигнуть четырех чжанов и трех чи. Этот замысел был на редкость искусным и наглядным, воистину воплощая в себе чудо природного мастерства.
Чжан Цюань, стоя рядом, произнес:
— Проект этого шлюза Гэшан был создан моим добрым другом, он истинный гений строительства.
— О? Разве в правительстве есть такие таланты? Он служит в министерстве общественных работ?
Чжан Цюань улыбнулся:
— Он служит в управлении дворцового инвентаря.
Это крайне удивило Чжу Чжаньцзи:
— Оказывается, это евнух. Как его зовут?
Чжан Цюань ответил:
— Его зовут Жуань Ань. Но вы, Дянься, наверняка о нем не слышали. Такие люди, как он, увлекаются лишь прикладными науками и не умеют пробиваться при дворе.
Чжу Чжаньцзи вздохнул:
— Не ожидал, что здесь скрывается подобный талант. При случае нужно будет обязательно с ним познакомиться.
Они перебрасывались случайными фразами, пока шлюз продолжал с шумом выпускать воду. Судно хайло скрипело всеми своими частями, заставляя невольно опасаться, не развалится ли оно. К счастью, этого не произошло: водная гладь, подпирая старое, потрепанное судно, плавно поднимала его вверх. Глядя отсюда назад, на юг, можно было заметить, как постройки на земле становятся всё меньше, а обзор — шире. Возникало то самое чувство, когда «одним взглядом охватываешь ничтожность всех гор»1.
Чжу Чжаньцзи вдруг отчасти понял своего дядю: всё на этой реке действительно обладало особым очарованием. Однако вскоре он заметил неладное: когда бамбуковый шест достиг четырех чжанов на «голове черепахи», подъем воды прекратился, а доносившийся издалека шум потока стал тише.
— В чем дело?
Чжу Чжаньцзи почувствовал неладное: до безопасной глубины осадке судна не хватало целых три чи, почему же подъем остановился? Чжан Цюань тоже заметил эту странность, но не выказал ни капли тревоги. Своим острым, как у сапсана, взором он окинул зону шлюзов. Створки всех шестнадцати ворот без исключения опустились на место, вороты были свернуты, и ни один «белый дракон» больше не входил в воду. Рабочие на шлюзах с обнаженными торсами лениво прислонились к желобам, всем своим видом показывая, что просто наблюдают за зрелищем.
— Что такое? Недоплатили денег?
Чжу Чжаньцзи решил, что они вздумали вымогать деньги посреди пути. Чжан Цюань глухо произнес:
— Пора бы ему уже появиться.
С этими словами он вытянул руку, указывая на смотровую вышку у левого шлюза.
Там невесть когда появился толстяк в парчовом халате. Судя по одышке, он поднялся совсем недавно и теперь махал рукой в их сторону. Гнев Чжу Чжаньцзи мгновенно взорвался в его груди. Этот толстяк был не кем иным, как его двоюродным братом, пятым сыном Хань-вана — Суаньни-гунцзы Чжу Чжаньюем.
Чжу Чжаньюй издалека увидел своего венценосного брата на палубе, и плоть на его лице затряслась от радости. Он хлопнул в ладоши и рассмеялся:
— Брат, как же долго я тебя искал!
Чжу Чжаньюй искренне считал себя обиженным. Вернув себе право командования из рук секты Белого лотоса, он тщательно подготовил пышную церемонию встречи в Линьцине, однако, промучившись полдня, едва не схватил Юй Цяня, в то время как тайцзы таинственным образом исчез. Тогда он поспешил в Дэчжоу и расставил там еще более густую сеть, но вновь остался ни с чем. Лишь когда соглядатай прислал письмо с летящим голубем из Цзинани, Чжу Чжаньюй узнал, что тайцзы, оказывается, отправился в Дэчжоу окружным путем через Цзинань и сумел оторваться от нескольких отрядов преследователей.
Хотя он и не понимал, зачем тайцзы понадобилось в Цзинань, тот, так или иначе, наконец вернулся на верный путь. К несчастью, когда Чжу Чжаньюй примчался назад в Дэчжоу, судно уже отплыло на север. Бедному толстяку пришлось гнать коня во весь опор, не зная отдыха ни днем ни ночью и оставив позади бóльшую часть своих подчиненных, чтобы едва успеть перехватить тайцзы на шлюзе Гэшан.
- Одним взглядом охватываешь ничтожность всех гор (一览众山小, yī lǎn zhòng shān xiǎo) — строка из стихотворения Ду Фу, описывающая чувство, когда с вершины великой горы всё остальное кажется незначительным. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.