Пятнадцать дней меж двух столиц — Глава 31

Время на прочтение: 3 минут(ы)

Теплый, мягкий чай скользнул в горло, и Чжу Чжаньцзи, поставив на место чашку из белого фарфора, с облегчением выдохнул.

Вокруг царила тишина, звуки снаружи почти не доносились. Из позолоченной курильницы Бошань струилась тонкая нить призрачного аромата. Дымный след, подобно плывущим облакам или извивающемуся дракону, прочерчивал воздух в просторном зале: сначала он окутывал медных журавлей и ширму, инкрустированную перламутром, а затем замирал среди многослойных газовых занавесей, создавая пейзаж, достойный обители бессмертных. Находясь здесь, легко было забыть обо всех мирских тревогах.

Однако настроение Чжу Чжаньцзи от этого не улучшилось.

Императорский город в Нанкине имел двойную структуру: внешнюю часть составлял Императорский город с канцеляриями всех чиновников, а внутреннюю — Пурпурный запретный город, место повседневного пребывания и отдыха Сына Неба. Сейчас тайцзы находился во дворце Чанлэ, внутри Запретного города. Под охраной императорской гвардии это место можно было назвать крепостью «прочной, как металл, и неприступной, как ров с кипятком»1. Но страх, от которого «сердце трепещет, а плоть содрогается», всё равно впился в самую душу подобно клещу, и его невозможно было отодрать.

Чжу Бухуа здесь не было. Устроив тайцзы во дворце Чанлэ, он поспешно ушел. Сянчэн-бо Ли Лун и главный евнух Саньбао Чжэн Хэ временно пребывали в беспамятстве, судьба высокопоставленных чиновников шести ведомств оставалась неизвестной. На Чжу Бухуа, как на помощника евнуха-наместника, навалилась гора дел, и он не мог постоянно оставаться подле тайцзы.

Перед уходом Чжу Бухуа просил тайцзы успокоиться и восстановить силы в покоях. Но Чжу Чжаньцзи прекрасно понимал, что сейчас его первоочередная задача — вовсе не сидеть во дворце Чанлэ, умиротворяя дух, а немедленно созвать уцелевших сановников, чтобы стабилизировать ситуацию. Чжу Бухуа был внутренним чиновником монгольского происхождения, и многие вещи ему были просто не под силу — здесь требовалось личное присутствие тайцзы.

Но сделать это оказалось гораздо труднее, чем сказать.

Раньше Чжу Чжаньцзи не раз наблюдал, как его дед и отец ведут государственные дела, и представлял, как однажды, взойдя на престол, он сам будет решительно и властно управлять страной. Однако когда дело дошло до того, чтобы взять бразды правления в свои руки, он обнаружил, что перед ним возникла «тысяча нитей и десять тысяч концов» — всё было невероятно запутано.

Что важнее: спасение пострадавших или поимка преступников? Какому ведомству в Нанкине поручить это дело? Если работа ведомств парализована, стоит ли вне очереди повышать заместителей или набирать людей из списка чиновников, ожидающих вакансий? Выдавать ли им временные печати или сразу вручать официальные знаки полномочий?

Не говоря уже о передислокации войск, успокоении народа, расходах из казны, организации городской обороны и прочих обременительных делах. От одних только мыслей об этом у Чжу Чжаньцзи голова шла кругом. Хуже всего было то, что все расходы столицы зависели от транспортировки зерна по Великому каналу из Цзяннани. Хаос в Нанкине неизбежно затронет всё управление Нань-Чжили и Чжэцзяна. Если перевозки между севером и югом прервутся, это обернется великой бедой для всей империи Мин.

Даже Юй Цянь и У Динъюань, которых он отправил на поиски истинного виновника, не внушали полного спокойствия. Хотя их преданность не вызывала сомнений, об их способностях судить было трудно, и невозможно было предсказать, как далеко они продвинутся в расследовании.

Чжу Чжаньцзи потер ноющие виски и сделал еще глоток чая, чувствуя на языке невыносимую горечь. Учителя на дворцовых лекциях целыми днями толковали о «пути правителя», но когда пришло время действительно исполнять обязанности регента, он обнаружил, что эти туманные и возвышенные доктрины совершенно бесполезны, а заботиться приходится о бесконечных мелких делах. Быть императором — поистине тяжкий труд.

Чем больше он думал, тем сильнее становилась тоска в груди. Всё в зале раздражало глаз: и золоченые колонны, и кессонные потолки, и резные балки казались прутьями клетки, запершей его в этом великолепном дворце, где было трудно дышать. В глубине души Чжу Чжаньцзи не любил эти торжественные, бесконечные залы; он предпочел бы сопровождать деда в бескрайние северные степи или путешествовать, наблюдая за бесконечными переменами в мире. Раньше, когда учителя читали ему исторические хроники, Чжу Чжаньцзи меньше всего понимал тех императоров прошлых династий, которые всю жизнь проводили в стенах дворца. Неужели им не становилось тошно?

— Фухуан, как мне лучше поступить… — пробормотал Чжу Чжаньцзи, лежа на кушетке.

Заветным желанием императора Хунси было перенести столицу из суровых северных краев обратно в Нанкин. Он доверил выполнение этой задачи своему сыну — какое великое доверие! И в итоге, еще не успев войти в Нанкин, Чжу Чжаньцзи оказался посреди этого беспорядка. Что подумает об этом отец?


  1. Прочный, как металл, и неприступный, как ров с кипятком (固若金汤, gù ruò jīn tāng) — чэнъю, означающий неприступную крепость. ↩︎

Добавить в закладки (0)
Please login to bookmark Close

Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.

Подписаться
Уведомить о
0 комментариев
Старые
Новые Популярные
Межтекстовые Отзывы
Посмотреть все комментарии
Закрыть
Asian Webnovels © Copyright 2023-2026
Закрыть

Вы не можете скопировать содержимое этой страницы