На пристани Дуншуйгуань сегодня собрались знатные особы. Обычным врачам из лечебниц вход был закрыт, но у прославленных лекарей был шанс присутствовать на церемонии. Если кто-то прежде был врачом в лечебнице, а затем, возвысившись в звании, стал прославленным лекарем, то он вполне мог отправиться на пристань со старым аптекарским ящиком своего прежнего хозяина.
Юй Цянь немного приободрился: это и впрямь было верное направление для поисков. Однако, увидев, что в списке на повышение значатся четыре имени, он снова приуныл. Проверить даже четверых — задача не из простых. Он взглянул на У Динъюаня, а тот уже обратился к собеседнику:
— Этих лекарей, что получили повышение, ты ведь всех знаешь?
Управляющий самодовольно ответил:
— Этот старик заправляет делами в лечебнице Пуцзи уже больше десяти лет. Я хорошо знаком с каждым врачом, который у нас практиковал.
У Динъюань почесал подбородок:
— Тогда ответьте, пожалуйста, кто из этих нескольких человек удостоился похвалы евнуха Чжу Бухуа?
От этого вопроса управляющий и Юй Цянь одновременно вздрогнули. Управляющий поразился тому, как этот человек, словно обладая даром предвидения, с первого раза угадал самый славный врачебный случай лечебницы за последнее время. Юй Цянь же изумился ходу мыслей спутника: как он мог так внезапно перескочить на совершенно не имеющего отношения к делу Чжу Бухуа?
Управляющий с улыбкой произнес:
— Вы попали в самую точку. Евнух Чжу из Императорского города в начале года прибыл в Цзиньлин с севера. Из-за смены климата у него на лице выступил злокачественный карбункул. Сколько именитых врачей ни пытались — ничего не помогало, пока наш лекарь Су из лечебницы Пуцзи, Су Цзинси, не проявил свое чудесное искусство. Только тогда дело пошло на лад. Лекарь Су снискал благосклонность знатной особы, а не так давно получил повышение и перешел на службу в управу. Вся лечебница гордится им, это настоящая весна для медицинского сообщества1 столицы.
С тех пор как империя Мин перенесла столицу, прошло всего несколько лет, и жители бывшей столицы в разговорах всё еще сохраняли высокомерный тон обитателей главного города, выказывая легкое пренебрежение к северу. Слушая это, Юй Цянь пребывал в смятении: У Динъюаню и впрямь удалось угадать.
Но понимал ли он, что это значит? Он фактически обвинял командира запретной стражи в участии в мятеже!
У Динъюаню было не до него, он подробно расспрашивал управляющего о лекаре Су Цзинси. Оказалось, что тот родом из Сучжоу, из прославленной семьи потомственных врачей. Лекарю Су было немногим больше двадцати, в лечебницу Пуцзи он поступил всего несколько месяцев назад. С людьми он общался неохотно, но мастерство его было высочайшим.
Излечив карбункул у евнуха Чжу, лекарь Су покинул Пуцзи и поселился в одном из переулков на улице Чэнсянь. Это было совсем рядом с Императорским городом, чтобы в любое время можно было осмотреть евнуха Чжу.
Выйдя из лечебницы Пуцзи, Юй Цянь схватил У Динъюаня за рукав и сурово спросил, почему тот внезапно заподозрил евнуха Чжу? Неужели у него есть доказательства? У Динъюань пожал плечами:
— Доказательств нет. Но сейчас в Нанкине каждый чиновник, который всё еще дышит, находится под подозрением.
— Евнух Чжу командует гвардией и по долгу службы должен был находиться в Императорском городе, тут нет ничего подозрительного, — Юй Цянь помедлил и добавил: — К тому же в последние дни у него обострилась болезнь на лице, и ему было неудобно ехать к восточной заставе, я сам это видел.
— О, то есть ты хочешь сказать, что это просто совпадение, что лекарь, лечивший евнуха Чжу, покинул пристань Дуншуймэнь за мгновение до взрыва?
— Э-э…
— Сяо Синжэнь, так дела не расследуют, — У Динъюань с сочувствием посмотрел на этого дилетанта. — Не имей никаких предубеждений и не спеши отрицать факты, которые тебе не нравятся, иначе в конце концов это погубит всех.
— Но считать, что они связаны, основываясь лишь на этом, — слишком притянуто за уши…
— Притянуто или нет, узнаем, когда найдем этого лекаря Су и всё расспросим. Пошли, будь послушным. — У Динъюань прошел мимо Юй Цяня и мимоходом похлопал его по голове.
У Динъюань был высокого роста, на целую голову выше Юй Цяня, и его ладонь опустилась прямо на цзиньсяньгуань собеседника. Юй Цянь, словно ошпаренный, сначала застыл, а затем в ярости отскочил в сторону. Его глаза округлились, и он стал похож на рассерженного кота с дыбом вставшей шерстью.
Головной убор символизировал достоинство двора, и если бы простолюдин посмел проявить подобную дерзость к вышестоящему чиновнику, то в обычное время он бы не миновал ударов бамбуковыми палками. Юй Цянь не понимал, почему этот человек вдруг так поступил — это было вопиющим нарушением всех правил цзуньбэй! У Динъюань громко расхохотался, на душе у него стало значительно легче. Еда из общего котла вкусна, да дела делать тяжко; если уж и дергать чиновника за усы, то сейчас самое время.
- Абрикосовый лес (杏林, xìnglín) — классическое иносказательное обозначение сообщества врачей в Китае. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.