У Динъюань, услышав это, сурово прикрикнул:
— Замолчи, я еще не начал спрашивать!
Дошло до такого, а эта женщина всё ещё пытается захватить инициативу в разговоре? Старые следователи знают: чтобы допрос прошел успешно, самое главное — не позволять преступнику водить себя за нос. Но прежде чем У Динъюань успел придумать, как сбить с неё спесь, Су Цзинси снова заговорила:
— Я всё слышала. Вы ведь расследуете дело о взрыве на баочуань для тайцзы?
Её тон был весьма невозмутимым. У Динъюань потёр переносицу, чувствуя усталость. Всему виной громкий голос Юй Цяня, из-за которого преступница узнала часть их карт. Он хлопнул по столу:
— Дерзость! Ты должна просто честно отвечать на вопросы!
Су Цзинси произнесла:
— Раз вы не люди Чжу Бухуа, то и ладно. Уважаемый бутоу, я отвечу на всё как есть и ничего не утаю, но прошу тебя сначала освободить мне руки и позволить привести себя в порядок. — Когда ранее она вытащила шпильку-цзи, чтобы сбежать, её блестящие чёрные волосы рассыпались, закрыв большую часть лица, и сейчас она выглядела крайне растрёпанной.
У Динъюань рассудил, что лучше покончить с этим побыстрее. Он развязал руки Су Цзинси, но та, ко всему прочему, распорядилась:
— Там, под шкатулкой с зеркалом, лежит роговая расческа, подай её мне. — Тон её был таким, словно она отдавала приказ слуге. У Динъюань нахмурился, но всё же открыл шкатулку и протянул ей гребень. При этом он не сводил с неё глаз: если она совершит хоть одно подозрительное движение, он тут же ударит её железной линейкой.
Су Цзинси взяла расческу и не спеша привела волосы в порядок, прядь за прядью заправляя их за уши. Её спокойствие подобало не узнице, а скорее знатной даме, собравшейся погулять на Праздник фонарей. Только теперь У Динъюань смог разглядеть её лицо.
Это было чистое лицо двадцати четырёх или двадцати пяти лет с резкими чертами. В ней было меньше очарования и изящества, чем у знаменитых красавиц с берегов реки Циньхуай, но больше деловитости и решимости. Когда длинные волосы были расчесаны, открылся гладкий и полный лоб. В книгах по физиогномике это называют «первой из девяти добродетелей», предвещающей мудрость и проницательность. Неудивительно, что она смогла выдавать себя за мужчину и в столь молодом возрасте стать практикующим лекарем.
Дождавшись, когда Су Цзинси закончит причёсываться, У Динъюань встал, убрал гребень и снова связал ей руки, после чего спросил:
— Как твоё имя и откуда ты родом?
Су Цзинси, как и обещала, честно ответила:
— Я родом из Куньшаня, что в Сучжоу, из третьей ветви семьи Су в волости Ичуань, зовут меня Су Цзинси. — Заметив, как неловко У Динъюань держит кисть, она с едва уловимой усмешкой добавила:
— Из вод Цзинси выходят белые камни, в холодном небе редеет красная листва1.
У Динъюаню сразу стало не по себе от этого цитирования книг, он неловко кашлянул:
— Имеешь ли ты отношение к взрыву на баочуань тайцзы?
— Я не имею к этому никакого отношения, вы ошиблись.
— О, — У Динъюань ничуть не удивился, ведь мало кто сознается сразу, обычно все кричат о несправедливости. Он постучал черенком кисти по столу: — Тогда зачем ты ходила на пристань Восточных водных ворот? И почему ушла за мгновение до взрыва?
— Я ходила туда искать своего жениха.
— Твоего жениха?
— Да, он служит цензором в Нанкине и, по идее, должен был быть на пристани. Но я его не нашла. А евнух Чжу пригласил меня на осмотр во второй половине дня, поэтому я поспешила домой. Когда баочуань взорвался, я действительно только-только ушла, но это лишь совпадение.
— Совпадение? Раз так, почему ты бросилась бежать, когда мы постучали в дверь, даже ничего не спросив?
— Все люди из Дунгун были на баочуань. Тот гуаньжэнь Юй за дверью назвался инспектором Юй из Чжаньшифу — это либо привидение, либо самозванец. — Су Цзинси слегка склонила голову набок: — Если бы я заранее знала, что на баочуань что-то случится, то зачем бы мне было специально идти на пристань? На верную смерть?
На этот встречный вопрос У Динъюаню было нечего возразить. Он прищурился и сменил тему:
— Поговорим о Чжу Бухуа.
— Я лишь лекарь, который его лечил, а не слуга в его поместье. Его дела мне не известны.
- Из вод Цзинси выходят белые камни, в холодном небе редеет красная листва (荆溪白石出,天寒红叶稀, jīng xī bái shí chū, tiān hán hóng yè xī) — строки из стихотворения Ван Вэя «Горный поток», в которых упоминается имя героини. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.