Сойдя с самолета, Жуань Юй сразу же вернулась на телеканал.
Коллеги по каналу уже слышали о том, что произошло на фестивале искусств. Сталкиваясь с ней лицом к лицу, они не решались заговорить, боясь задеть за больное. От этой атмосферы всеобщей осторожности Жуань Юй становилось только тяжелее.
Поразмыслив, она решила сначала разыскать Шань Аньсинь, чтобы прощупать почву, но, придя к ней в кабинет, узнала, что Шань Аньсинь после возвращения из Хайчэна сразу отправилась домой отдыхать.
Ха, человек, который ездил туда просто для галочки, устал больше, чем тот, кто был в полноценной командировке.
Жуань Юй отправила Шань Аньсинь сообщение.
Суть сообщения сводилась к тому, что она узнала правду об ошибке с номером телефона, и просила Шань Аньсинь вернуться на канал для разговора.
Видимо, на воре шапка горела, потому что Шань Аньсинь тут же перезвонила.
Жуань Юй не ответила. Та позвонила трижды подряд, но Жуань Юй так и не взяла трубку. Вскоре Шань Аньсинь в спешке примчалась обратно на канал.
Такое поведение говорило почти обо всем и без всяких очных ставок.
Жуань Юй с прямой спиной сидела в кабинете, наблюдая, как Шань Аньсинь, без капли макияжа на лице, врывается внутрь.
— Аньсинь, а ты быстро. Кажется, тебя и правда очень беспокоит то, что я зачитала неправильный номер. — Жуань Юй поднялась из-за стола и провела Шань Аньсинь к дивану.
Шань Аньсинь натянула улыбку:
— Сестрица Жуань, ну что ты такое говоришь. Мы же коллеги, это моя обязанность — беспокоиться о тебе.
— Будешь что-нибудь пить?
— Нет, спасибо, — Шань Аньсинь с трудом подавляла тревогу. — Сестрица Жуань, ты сказала, что узнала правду о номере телефона. И в чем же она заключается?
— А ты разве не знаешь?
— Откуда мне знать?
— Но кое-кто видел, что это ты его подменила, — Жуань Юй нарочно говорила туманно.
Шань Аньсинь стрельнула глазами — ее было не так-то легко провести.
— Я не понимаю, о чем ты говоришь.
— Сценарий, — напомнила Жуань Юй.
— Какой еще сценарий?
Жуань Юй достала сценарий и помахала им перед Шань Аньсинь.
Шань Аньсинь протянула руку, чтобы выхватить его, но Жуань Юй ловко уклонилась.
— Что за любопытство? Разве ты сама его не видела, когда подменяла? — тон Жуань Юй становился все более напористым.
— Что за чушь ты несешь?
— Хочешь, чтобы мы проверили записи с камер видеонаблюдения?
— В гримерке нет камер.
— А я и не говорила, что ты подменила сценарий в гримерке.
— …
Шань Аньсинь поперхнулась словами. Лисий хвост чуть-чуть показался наружу, и она сама же первая потеряла самообладание.
— Сестрица Жуань, не думай, что сможешь одурачить меня какой-то бумажкой. Кто знает, где ты вообще достала эту штуку?
— Естественно, мне ее отдала уборщица.
— Это невозможно, она же сказала, что порвала его! — выпалила Шань Аньсинь.
Жуань Юй рассмеялась:
— Вот и отлично, что ты призналась.
Шань Аньсинь даже не успела начать оправдываться, как со стороны письменного стола раздался зычный мужской голос:
— Шань Аньсинь, немедленно зайди ко мне в кабинет!
Это был голос директора телеканала.
Лицо Шань Аньсинь вмиг переменилось.
— Ди… директор?
Жуань Юй подошла к столу, взяла свой телефон и повернула светящийся экран к Шань Аньсинь. На экране было видно, что идет звонок с директором, и включена громкая связь.
— Ты… Жуань Юй, ты подставила меня!
— И кто же кого подставил? — Жуань Юй сбросила вызов, не собираясь ссориться с Шань Аньсинь. — Все, что хочешь сказать, иди и объясняй напрямую директору.
— Ты осмелилась пожаловаться прямо директору?
Жуань Юй промолчала.
На самом деле, ей тоже не хотелось прыгать через голову начальства и устраивать такие безобразные разборки. Просто она правда не знала, как лучше поступить. Если бы она пошла с доказательствами к заместителю директора, тот наверняка стал бы заминать дело и встал бы на сторону Шань Аньсинь, и в итоге все усилия пошли бы прахом.
У нее не было другого выхода, кроме как обратиться к самому директору.
— Что… что ты сказала директору? Что ты ему наговорила?! — Шань Аньсинь едва не плакала от паники.
— А что еще я могла сказать? Конечно же, рассказала обо всех твоих подвигах, — Жуань Юй помахала телефоном. — Впрочем, спасибо тебе за отличное сотрудничество. Я похвасталась перед директором, что заставлю тебя признаться ровно за пять минут, но не ожидала, что ты расколешься даже быстрее, чем я думала.
Шань Аньсинь перепугалась насмерть. Разрыдавшись в голос, она вылетела за дверь и прямо на бегу принялась звонить заместителю директора Хуан Гэ, умоляя о спасении.
–_–
Жуань Юй смотрела на спотыкающуюся фигуру уходящей Шань Аньсинь, и ее тревожно сжавшееся сердце наконец-то вернулось на место.
Она полагала, что на этом в деле можно опустить занавес, и теперь она сможет добиться справедливости, но на деле все оказалось далеко не так просто, как она себе представляла: примерно через час директор позвонил и вызвал ее к себе в кабинет.
Войдя в кабинет, Жуань Юй первым делом заметила на журнальном столике две чашки свежезаваренного, но нетронутого чая. Видимо, заместитель директора Хуан Гэ и Шань Аньсинь ушли совсем недавно.
— Сяо Жуань, иди сюда, присаживайся. — Директор поманил Жуань Юй рукой.
Жуань Юй кивнула и села напротив рабочего стола директора.
— Хочешь чаю?
— Не стоит беспокоиться.
— Ладно, тогда я перейду прямо к делу. — Директор потер виски. — Во всех деталях инцидента в прямом эфире фестиваля искусств Цзяюэ я только что разобрался. Как ты хочешь поступить с этим делом?
— А как считаете нужным поступить вы, директор?
— Правда хочешь, чтобы я сказал? — Директор добродушно и мягко улыбался.
— Я думаю, что директор рассудит по справедливости.
Улыбка директора не угасла, но выражение в глубине его глаз стало несколько сложным.
Жуань Юй вдруг осознала, что, возможно, все не так просто.
— Сяо Жуань. В этом деле с тобой и правда обошлись несправедливо: ты от начала до конца не сделала ничего дурного, а на тебя повесили такую вину. Послушай, давай сделаем так, провинившихся я ради тебя обязательно накажу, но это дело мы уладим за закрытыми дверями и не будем предавать огласке. В конце концов, сор из избы не выносят.
Жуань Юй вдруг почувствовала, как у нее похолодели руки и ноги. Что это значит?
Неужели эту вину так и оставят висеть на ней?
— Директор, такое решение ко мне несправедливо.
— Понимаю, понимаю. — Директор сделал жест «успокойся». — Сяо Жуань, мне понятна твоя обида. Но в это дело замешана не только Аньсинь, но и Ин Вэнь. Сама подумай, на всем канале у нас всего несколько стоящих ведущих, и если разом всех погубить, разве это дело?
— Сестра Ин Вэнь? — Жуань Юй нахмурилась. — А она здесь при чем?
— Ха, при чем здесь она? Она имеет к этому самое непосредственное отношение.
— Директор, вы хотите сказать, что в этом деле замешана и сестра Ин Вэнь?
— Именно она и строила козни за спиной. Аньсинь только что во всем призналась, то, что она с тобой сделала, это Ин Вэнь ее научила.
Жуань Юй почувствовала пронизывающий до костей холод. Как такое возможно? Самая уважаемая ею сестра Ин Вэнь, как она могла строить козни у нее за спиной?
— Может быть… может быть, произошло какое-то недоразумение?
— Никакого недоразумения. Если ты хорошенько подумаешь, то и сама все поймешь. Аньсинь обычно ведет себя властно и заносчиво, но все эмоции у нее написаны на лице. Мягко говоря, она прямодушна, а грубо говоря, просто не так уж умна.
Жуань Юй промолчала.
В словах директора был смысл. В день фестиваля искусств инцидент произошел внезапно, и то, что Шань Аньсинь так быстро придумала выход из ситуации, совершенно не вязалось с ее обычным уровнем интеллекта. Будь она и впрямь такой расчетливой, то не позволила бы Жуань Юй вытянуть из себя признание меньше чем за пять минут.
Это доказывало, что за спиной Шань Аньсинь стоял тайный советник.
Но она никак не ожидала, что этим человеком окажется Ин Вэнь.
— Сяо Жуань, если мы оставим в силе первоначальное решение, то как бы ни бушевало общественное мнение, это останется всего лишь банальной ошибкой ведущей. Но если вытащить наружу то, как Аньсинь и Ин Вэнь строили против тебя козни, то это уже вопрос морали и человеческих качеств. Если тайная борьба между ведущими одного канала дойдет до такого… Пострадает не только репутация Аньсинь и Ин Вэнь, но и репутация ТГ тоже. А если вдобавок поднимется шумиха, рейтинги их передач неизбежно рухнут. Тогда убытки телеканала будут просто неисчислимы.
— А как же моя репутация? Разве моя репутация не имеет значения? — Жуань Юй опустила голову и горько усмехнулась.
— Конечно, имеет, но тут совсем другая специфика. Оговорка ведущей, неверно прочитанный сценарий, на каком телеканале такого не случалось? Ведущие и покрупнее тебя совершают подобные огрехи, это нормально, об этом не станут говорить вечно. Вот увидишь, не пройдет и пары дней, как все обо всем забудут. Ты останешься нашей звездой эфира, телеканал по-прежнему будет обеспечивать тебя работой. Разве кто-то усомнится в твоем профессионализме из-за одной ошибки? А вот Аньсинь и Ин Вэнь из-за своего проступка погубят собственное будущее, а то и всю жизнь. Да и представители Цзяюэ… мы еле-еле утихомирили их гнев. Если снова их сюда приплетать, они явно будут недовольны.
Всю логику Жуань Юй прекрасно понимала, и взвешивать все «за» и «против» тоже умела, вот только на душе все равно было невероятно тяжело.
— Сяо Жуань, за эти годы твои успехи стали очевидны для всех, на канале о твоих человеческих качествах все отзываются только с похвалой. Из стольких ведущих именно тебя я ценю больше всех. Телеканалу было нелегко воспитать тебя, ты умная и добрая девочка. Я верю, что ты поймешь мое трудное положение и сможешь поступить во имя общих интересов.
Жуань Юй, с трудом сдерживая горечь и печаль, выдавила легкую улыбку, глядя на директора.
— Директор, вы уже высказали все возможные доводы, как хорошие, так и плохие. Если я продолжу упорствовать, то выставлю себя бесчувственной и неблагодарной. Поступайте с этим делом так, как сочтете нужным, я не стану возражать.
— Вот и отлично, умница. А потом я обязательно заставлю их перед тобой извиниться.
–_–
Жуань Юй покинула здание ТГ уже очень поздно. Переполненная затаенной обидой, она расплакалась, едва сев в машину.
Увещевания директора резали, словно тупой нож, защититься от них она не могла, оставалось лишь терпеть удар за ударом. Таковы реалии общества и работы, далеко не в каждом деле, разобравшись в истине, можно установить, кто прав, а кто виноват. Зачастую гораздо важнее справедливости оказываются связи, выгода, сохранение лица и незримое тщеславие.
Пожертвовать ладьей ради спасения короля, вот, оказывается, что значит выражение «пожертвовать ладьей ради спасения короля».
Жуань Юй вытерла слезы и поехала в бар «Умин». Она чувствовала, что сегодня вечером просто обязана выпить, иначе ей снова грозит бессонная ночь.
Лишь приехав на место, она обнаружила, что бар вот-вот закроется.
Персонал как раз занимался уборкой, и, увидев вошедшую Жуань Юй, все замерли.
Тот самый парень, который на днях просил у Жуань Юй автограф, узнал ее первым.
— Жуань-цзе, вы пришли выпить? Мы уже закрываемся.
Жуань Юй еще не успела ответить, как со второго этажа послышались шаги.
Это спускался Тэн И.
Увидев Тэн И, парень поспешил к нему навстречу, чтобы объяснить ситуацию.
— Босс, — понизив голос, сказал он Тэн И. — Время вышло, мы закрываемся, но тут пришла еще одна гостья. И гостья эта не простая, она знаменитость. Как скажете, может, окажем ей честь и нальем пару бокалов? Я могу задержаться и поработать сверхурочно, обслужу ее.
Тэн И взглянул на парня.
На лице парня читалась абсолютная искренность.
— На будущее запомни, когда знаменитости приходят что-то купить, относимся к ним как ко всем остальным, — сказал Тэн И.
— А? Босс, вы имеете в виду, что знаменитостям особых почестей оказывать не нужно, да?
— Знаменитостям особые почести ни к чему, а вот жене босса отказать нельзя. Твоя смена окончена, я сам ее обслужу.
Парень окончательно остолбенел.
Что?
Ж… жене босса?
Эта Жуань Юй — жена их босса?
Конец, конец. Значит ли это, что теперь вскроется, как он недавно выдал местонахождение босса ради автографа?
Тэн И дождался, пока все сотрудники уйдут, и закрыл дверь.
Жуань Юй сидела за барной стойкой, вся какая-то вялая. Глядя на нее, можно было догадаться, что после возвращения на работу дела разрешились не слишком гладко.
— Ведущая Жуань, ты требуешь, чтобы я бросил пить, а сама пришла за выпивкой? — на словах поддразнил ее Тэн И, но его руки услужливо открыли для нее винный шкаф.
— Я лишь изредка.
— Дела решились не слишком удачно?
— Не то чтобы совсем неудачно.
— Тогда что?
Жуань Юй поджала губы, подперла подбородок рукой и тихо погрузилась в раздумья.
— Тэн И, ты слышал ту жестокую задачку про поезд и шестерых детей?
Суть этой задачки в том, что шестеро детей играют на железнодорожных путях. Пятеро играют на новой колее, и лишь один говорит друзьям, что новая колея — это опасно, но никто его не слушает, поэтому он остается играть в одиночестве на старой, заброшенной ветке. В этот момент на огромной скорости приближается поезд. Когда машинист замечает детей, тормозить уже слишком поздно. Должен ли машинист продолжить движение по своему пути и насмерть сбить пятерых детей? Или же ради уменьшения ущерба свернуть на старую ветку и насмерть сбить того единственного ребенка?
— Слышал.
— Как по-твоему, какой выбор следует сделать?
Тэн И покачал головой.
В этой задачке любой выбор по-своему верен, и любой в то же время ошибочен; любой выбор можно логически обосновать, и никакой выбор до конца не оправдать. Это слишком сложно.
— Ты стала тем самым единственным ребенком? — спросил он.
— Да, я стала тем самым единственным ребенком. Я послушно играла на заброшенной колее, я не совершала никаких ошибок, но поезд предпочел свернуть именно в мою сторону. И это еще не самое страшное. Самое страшное то, что поезд меня не убил, и теперь мне приходится, превозмогая боль, в ясном сознании мириться с несправедливостью того, что пожертвовали именно мной.
Сказав это, Жуань Юй начала пить бокал за бокалом, мало-помалу рассказывая Тэн И всю историю от начала до конца.
Он слушал очень внимательно, жаль только, совершенно не мог разобраться, кто из них Шань Аньсинь, а кто Ин Вэнь, для него эти имена были пустым звуком.
— Ты что, даже не знаешь Шань Аньсинь и Ин Вэнь? Они ведь очень известные ведущие!
— Из отечественных женщин-ведущих за последние несколько лет я знаю только тебя.
Тучи на сердце Жуань Юй вмиг немного рассеялись.
Она улыбнулась:
— Будем считать, что ты меня утешил.
— Получилось утешить?
— Угу. То, что ты находишься рядом со мной и слушаешь рассказы об этих пустяках, уже является утешением.
Услышав это, Тэн И внезапно почувствовал укол вины.
— Прости, эти шесть лет, когда я был тебе нужен, меня не было рядом.
— Мы квиты. Эти шесть лет, когда я была нужна тебе, меня тоже не было рядом.
Он поднял руку и погладил ее по голове:
— Пей поменьше.
— Босс жадничает?
— Дело не в жадности, просто в пьяном виде ты ведешь себя не лучшим образом.
— И чем же я так плоха? — возмутилась Жуань Юй. — Когда это я напивалась при тебе?
Тэн И рассмеялся:
— Ладно, забыла так забыла.
— Нет уж, говори, что я тебе наговорила, когда напилась?
— Ты сказала, что я могу тебя не любить.
— … — Жуань Юй почесала голову. — Значит, я и впрямь была пьяна. Не бери в голову, мысли по пьяни не считаются. Ты, когда пьян, наверняка тоже несешь чушь.
— Я не несу чушь, даже когда пьян.
— Не верю. И что же ты говоришь, когда пьян?
Тэн И указал на висевшее на стене голубое полотно ткани.
— Видишь на нем узор из рыбок?
— Угу.
— Жуй Шу говорит, что, когда я напиваюсь, то хватаю людей и кричу им: «Рыба, плывущая против течения, не сдается до самой смерти».
Все эти шесть лет, каждый раз, когда он больше не мог держаться, алкоголь и табак могли лишь на время одурманить его нервы, но мотивацию давала именно эта фраза.
— Помнишь те слова, которые ты сказала мне тогда в Саньмэнься? Повтори их сейчас самой себе еще раз, возможно, тебе станет не так грустно.
— Давай скажем их вместе.
— …
— Ну давай скажем! — игриво протянула Жуань Юй, потянув его за руку.
Тэн И ничего не оставалось, кроме как с бесконечной нежностью во взгляде кивнуть.
Они медленно заговорили — низкий и высокий, твердый и мягкий голоса сплелись воедино:
— Кто бы это ни был, даже если судьба загнала тебя в глухой угол, даже если жизнь сдавила тебе горло, пока остается хоть капля сил для борьбы, не сдавайся. Не плыви по течению, не плыви по воле волн. Будь рыбой, плывущей против течения, и не сдавайся до самой смерти.
Рыба, плывущая против течения, не останавливается до самой смерти.
До самой смерти, без передышки.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
