Эти слова мгновенно заставили Вэнь Ифань вспомнить, как в прошлом году Сан Янь говорил, что к ним приехали родственники, и он все новогодние праздники даже не приходил домой ночевать. Она шевельнула губами, не зная, что сказать, и лишь спустя долгое время выдавила:
— У меня нет особого культа праздников, тебе стоит остаться с семьёй.
— Ходить по родственникам — тоска смертная, — усмехнулся Сан Янь. — Разве я похож на человека, который любит праздники?
Вэнь Ифань тоже не знала, что ответить. Она откусила яблоко и продолжила смотреть фильм.
Однако мысли её были совсем не о кино.
Вспомнив недавнее сообщение от Чжэн Кэцзя и то, как Сан Янь мгновенно уловил её настроение, Вэнь Ифань не знала, как описать свои чувства.
Казалось, на смену скверным эмоциям приходило что-то иное.
Нельзя сказать, что это было плохо.
Просто Вэнь Ифань чувствовала какую-то скованность.
Отчасти из-за домашних неурядиц.
Но в большей степени — из-за Сан Яня и её собственной привычной манеры поведения.
Даже зная, что она не едет домой на Новый год, Сан Янь, не ведая причин, ни о чём не спрашивал. Возможно, он боялся, что эта тема заставит её чувствовать себя неловко, поэтому просто последовал её примеру и без лишних слов пришёл, чтобы побыть с ней.
А она всё это время избегала разговоров об этом.
Сталкиваясь с подобным, её единственной реакцией было бегство. Она совершенно не желала упоминать об этом ни словом.
Он хотел знать, но она не хотела говорить.
И тогда он сделал вид, будто и сам не хочет ничего знать.
Вэнь Ифань приняла решение и вдруг позвала:
— Сан Янь.
Тот не отрывал взгляда от телевизора и небрежно отозвался:
— М?
— То сообщение мне прислала Чжэн Кэцзя, — Вэнь Ифань тоже посмотрела на экран, стараясь говорить как можно обыденнее. — Она сказала, что мама спрашивает, не хочу ли я приехать в этом году на Новый год.
— …
— Но у меня не очень ладятся отношения с отчимом и его семьёй, — Вэнь Ифань помедлила мгновение и договорила остальное: — Мама снова вышла замуж вскоре после смерти моего отца.
Сан Янь тут же посмотрел на неё, и привычное шутливое выражение постепенно исчезла с его лица:
— Когда это случилось?
Вэнь Ифань помолчала несколько секунд и честно ответила:
— Во втором полугодии десятого класса.
— Тогда, — Вэнь Ифань заговорила с трудом, — прямо посреди урока учитель вызвал меня из класса…
Воспоминания мгновенно выплыли наружу, возвращая её в тот послеполуденный час новой учебной четверти.
Вэнь Ифань помнила, что это была необычайно холодная зима.
Окна в классе были плотно закрыты, воздух застоялся, но откуда-то всё равно тянуло холодом. Её пальцы так замёрзли, что стали коченеть, и почерк получался совсем не таким, как обычно.
Вэнь Ифань слушала усыпляющие речи учителя математики, и её начало клонить в сон.
В этот момент в дверях внезапно появилась Чжан Вэньхун. В руке она держала мобильный телефон, а на её лице читались спешка и смятение. Она прервала урок:
— Простите, учитель Чэнь.
Учитель математики спросил:
— Что случилось?
— Есть дело, — Чжан Вэньхун посмотрела на Вэнь Ифань. — Ифань, выйди на минутку.
Неизвестно почему, но в тот миг, когда она увидела силуэт Чжан Вэньхун, у Вэнь Ифань возникло дурное предчувствие. Словно Господь из милосердия давал человеку передышку, прежде чем случится что-то ужасное.
Но она подумала, что это какой-то пустяк. Ей казалось, что в худшем случае её отругают или вызовут родителей — словом, произойдёт какая-то «катастрофа» вселенского масштаба, что часто случается в таком возрасте.
Одноклассники тут же уставились на Вэнь Ифань.
Даже Сан Янь, дремавший на парте, слегка выпрямился.
Вэнь Ифань мгновенно пришла в себя. Растерянно отложив ручку, она направилась к Чжан Вэньхун.
Чжан Вэньхун отвела её в сторону для разговора.
Словно боялась ранить её, Чжан Вэньхун говорила мягче, чем когда-либо, и в её голосе явно сквозило сочувствие:
— Иди собери вещи. Твоя мама только что звонила мне и сказала, что едет за тобой.
— … — Вэнь Ифань замерла. — Что случилось?
— Твой отец… — с трудом проговорила Чжан Вэньхун, — в очень тяжёлом состоянии.
…
В тот момент Вэнь Ифань показалось, будто она во сне.
Эти слова прозвучали без всякого предупреждения. В голове стало пусто, всё казалось какой-то небылицей, бредом. Она не смела возражать учителю, но отчётливо чувствовала, как всё её тело бьёт дрожь.
С бесстрастным лицом Вэнь Ифань вернулась в класс.
Она встала у своего места и одним рывком вытащила рюкзак из ящика парты.
Раздался грохот.
Вещи внутри поддались её резкому движению и посыпались на пол.
Учитель математики снова прервался и нахмурился:
— В чём дело?
Вэнь Ифань тупо повернула голову, приходя в себя:
— Ничего. Извините, учитель.
Сказав это, Вэнь Ифань медленно подобрала вещи с пола. Сидевший рядом одноклассник тоже присел, чтобы помочь. Тихо прошептав «спасибо», она встала.
Вэнь Ифань накинула рюкзак, собираясь уходить.
Перед самым уходом она почему-то бросила взгляд на Сан Яня.
Он всё так же сидел на месте, выражение его лица было неясным, а взгляд прикован к ней.
Их глаза встретились.
Вэнь Ифань сильно сжала губы и вышла из класса. С зажатой в руке запиской от Чжан Вэньхун она быстрым шагом направилась к школьным воротам, а в мозгу всё звучали недавние слова учительницы.
Твой отец в очень тяжёлом состоянии.
Состоянии.
Тяжёлом.
Что это значило?
Почему отец в тяжёлом состоянии?
Ведь с ним всё было в порядке.
Совсем недавно он говорил ей, что скоро вернётся домой.
Отдав записку охраннику, Вэнь Ифань вышла за пределы школы и достала из рюкзака телефон. Она включила его и, словно желая получить подтверждение, немедленно позвонила Чжао Юаньдун.
Спустя долгое время на том конце ответили.
Голос Чжао Юаньдун дрожал от рыданий, было ясно, что она только что плакала:
— А-Цзян…
В этот миг Вэнь Ифань окончательно поверила словам Чжан Вэньхун. Её губы шевельнулись, но в горле словно что-то застряло, и она не смогла произнести ни слова. И больше не хотела слышать ничего из того, что скажет Чжао Юаньдун.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
