Вэнь Ифань переписывалась по СМС с Сан Янем, поглядывая на время на будильнике, стоящем на прикроватной тумбочке.
Сан Янь: — Приеду к тебе завтра, идёт?
Вэнь Ифань немного подумала и ответила: — Я скоро уеду в Наньу, так что не приезжай.
Сан Янь: — Когда?
Вэнь Ифань: — Когда пришлют уведомление о зачислении, нам нужно будет забрать его в школе.
Сан Янь: — Так это уже в июле будет.
Через некоторое время.
Сан Янь прислал ещё одно сообщение: — Давай я приеду в тот день, когда объявят результаты зачисления.
К половине второго ночи Че Синдэ так и не вернулся.
Вэнь Ифань подумала, что он, возможно, уже не придёт, но всё же чувствовала тревогу, словно перед бурей. Лёжа в постели и переписываясь с Сан Янем, она начала засыпать.
Она изо всех сил пыталась не смыкать глаз, надеясь продержаться до трёх часов ночи, но в конце концов сон взял своё.
Ей казалось, что раз уже столько времени, то совсем скоро старший дядя должен вернуться домой.
Позже Вэнь Ифань проснулась от шума у двери.
На этот раз от замка донёсся не скрежет металла от взлома, а щелчок открываемого ключом механизма. Она открыла глаза и в кромешной темноте увидела, как от распахнувшейся двери повалился придвинутый к ней письменный стол.
Вэнь Ифань подняла глаза и встретилась взглядом с Че Синдэ.
Тот покручивал на пальце ключ, издавая мерзкий, пробирающий до костей смех. Он был грузным и, едва войдя, отшвырнул ключи и навалился на неё, принося с собой удушливый запах пота и перегара.
Пользуясь огромным преимуществом в силе, он грубо прижал её к кровати.
Вэнь Ифань мгновенно пришла в себя; она чувствовала, как он срывает с неё одеяло. Его намерения были предельно ясны: одной рукой он вцепился ей в волосы, а другой пытался стянуть с неё брюки.
Она невольно вскрикнула и начала отбиваться, взывая о помощи.
В тот миг Вэнь Ифань словно отделилась от собственного тела, став сторонним наблюдателем. Она видела, как отчаянно сопротивлялась, как нащупала под подушкой ножницы и в безумном порыве ударила ими Че Синдэ.
Че Синдэ, охнув от боли, отшатнулся, но тут же снова бросился на неё и выхватил ножницы.
— Ах ты, дрянь паршивая.
Вэнь Ифань с покрасневшими глазами отползла назад и снова нащупала под подушкой канцелярский нож. Её тело было напряжено до предела, все чувства обострены для самообороны. Сдерживая дрожь в голосе, она отчётливо произнесла каждое слово:
— За такое тебя посадят в тюрьму.
Че Синдэ усмехнулся:
— А ты посмеешь заявить в полицию?
— …
— Чтобы все узнали, что тебя твой дядя разложил? — Че Синдэ сплюнул. — Шуанцзян, если об этом узнают, как ты потом замуж выйдешь? Это же позор, срам какой, понимаешь?
Вэнь Ифань словно не слышала его, она лишь не мигая следила за ним.
Она боялась, что он снова бросится на неё.
Волосы девушки были растрёпаны, кожа — бледной, а губы — алыми, черты лица казались необычайно яркими. Её руки и ноги были белыми и тонкими, а каждое движение подчёркивало изгибы тела, которое казалось невероятно мягким. Она забилась в угол, словно маленький котёнок, выпустивший когти.
При виде её в таком состоянии в Че Синдэ с новой силой вспыхнула похоть:
— Ничего страшного, дядя на тебе женится. Не ходи в университет, Шуанцзян, будешь моей женой…
С этими словами Че Синдэ снова навалился на Вэнь Ифань.
На этот раз он, словно предвидя отпор, быстро вырвал канцелярский нож из её рук. Он снова принялся стягивать с неё брюки, обдавая её тяжёлым, прерывистым дыханием.
Вэнь Ифань сопротивлялась изо всех сил.
Это был момент её величайшего крушения, бессилия и отчаяния.
Момент, когда она чувствовала себя осквернённой и больше всего на свете хотела просто умереть.
В комнате было невыносимо темно.
Хотя шторы были наполовину раздвинуты, в тот миг Вэнь Ифань казалось, что она больше никогда не увидит света.
Она хотела немедленно умереть.
Если жизнь в этом мире означала необходимость терпеть подобное, то она предпочитала не жить вовсе.
В тот момент, когда Че Синдэ прижал её руки и задрал на ней одежду, в прихожей послышался шум.
В глазах Вэнь Ифань стояли слёзы; словно что-то осознав, она повернула голову к часам на тумбочке.
Три часа ночи.
В её пустых глазах постепенно вспыхнул огонёк, и она снова начала звать на помощь. От долгого крика её голос охрип и дрожал от рыданий:
— Старший дядя! Помоги мне!
Че Синдэ замер и вполголоса выругался.
Затем в гостиной ярко вспыхнул свет.
Раздался голос Вэнь Лянсяня:
— Что происходит?
Че Яньцинь тоже подала голос:
— Шуанцзян, что ты расшумелась посреди ночи…
Увидев сцену в комнате, Че Яньцинь мгновенно замолчала.
Вэнь Лянсянь уже давно был недоволен Че Синдэ, и при виде этой картины он мгновенно пришёл в ярость. Он подошёл, стащил Че Синдэ с кровати и громко закричал:
— Что за скотство ты творишь?! Ты что, не знаешь, сколько лет этому ребёнку?!
Оказавшись вне власти этого кошмара, Вэнь Ифань немедленно закуталась в одеяло. Она опустила голову и уставилась на кровь на своих руках — она испачкалась, когда ранила Че Синдэ ножницами.
Она собрала все силы, чтобы сдержать слёзы.
Она ни за что не прольёт ни единой слезинки из-за такого подонка.
Ни за что.
— Да нет же, зять, — начал оправдываться Че Синдэ. — Я просто перебрал. Я только вошёл, ничего ещё не успел сделать…
Услышав это, Че Яньцинь облегчённо вздохнула и подошла, чтобы вмешаться:
— Муж мой, ну ведь ничего же не случилось? Тебе не стоит так злиться. Дэ-цзай просто выпил лишнего, не сообразил…
Не дав ей договорить, Вэнь Ифань произнесла:
— Я заявлю в полицию.
— Что ты такое несёшь, дитя? Какая ещё полиция! — Че Яньцинь нахмурилась. — Твой дядя просто перебрал. Посмотри, ты же одета? Если соседи прознают, позору не оберёшься.
Вэнь Лянсянь очень дорожил своей репутацией и боялся, что люди узнают, как он «позаботился» о племяннице:
— А-Цзян, раз всё обошлось, то и ладно. Старший дядя во всём разберётся и накажет его, но нет нужды выносить это из дома.
Вэнь Ифань подняла голову.
Она перевела взгляд с Че Яньцинь на Вэнь Лянсяня, а затем остановилась на самодовольном лице Че Синдэ. Она вспомнила его недавние слова. Её чувства притупились, всё тело била дрожь, но она повторила:
— Я заявлю в полицию.
— Да есть ли у тебя совесть! Хочешь родного дядю в тюрьму упечь?! — вскипела Че Яньцинь. — Он просто спьяну дверью ошибся. И вообще, ты что, хочешь, чтобы о тебе потом судачили…
Вэнь Ифань прервала её:
— Мне всё равно.
— Мне плевать, что будут говорить люди, — Вэнь Ифань нащупала рядом телефон и, продолжая говорить, набрала номер полиции. Её движения были скованными и механическими. — Мне безразлично, какие слухи поползут, я просто заявлю в полицию.
Услышав это, Че Синдэ хотел выхватить у неё телефон, но на том конце уже ответили.
Вэнь Ифань сидела на кровати, её тело неконтролируемо дрожало, но она пыталась успокоиться и честно изложила ситуацию.
Че Синдэ тут же посмотрел на Че Яньцинь, его лицо выражало панику.
Че Яньцинь успокоила его:
— Ничего страшного.
Закончив разговор, Вэнь Ифань больше не смотрела на троих присутствующих. Дрожащими руками она начала звонить Чжао Юаньдун.
Должно быть, та ещё спала, потому что ответила лишь через полминуты.
— А-Цзян?
У Вэнь Ифань защипало в носу. Услышав её голос, она не выдержала, и слёзы, которые она так долго сдерживала, наконец брызнули из глаз. Не успела она произнести ни слова, как подошедшая Че Яньцинь выхватила у неё телефон и холодно усмехнулась:
— Чжао Юаньдун, посмотри, какую доченьку ты вырастила!
— Я из сил выбиваюсь, воспитывая твоего ребёнка, и каков итог?! Она теперь хочет засадить моего брата в тюрьму. Говорю тебе, если ты сегодня же не решишь этот вопрос, тебе не поздоровится! — кричала Че Яньцинь. — Что мой брат сделал? Он просто выпил и ошибся комнатой! Ничего он не сделал! А твоя дочь спит и видит, как обвинить его в изнасиловании! Какое же у неё чёрное сердце!
Казалось, Че Яньцинь была вне себя от ярости, она продолжала ругаться и сыпать обвинениями.
У Вэнь Ифань не было сил даже на то, чтобы забрать телефон обратно.
Спустя долгое время Че Яньцинь, наконец, швырнула телефон обратно ей.
Вэнь Ифань пристально смотрела на экран, где всё ещё шёл вызов, и вдруг ей стало страшно слушать дальше. Она вспомнила, как в прошлый раз, когда она хотела, чтобы Чжао Юаньдун забрала её к себе, та бросила трубку, даже не дослушав.
Она сжала кулаки и медленно приложила телефон к уху.
Пожалуйста, мама.
Умоляю тебя.
Я умоляю тебя.
Спаси меня.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
