2007 год, гаокао закончились, и для Сан Яня начались самые долгие летние каникулы в жизни. После возвращения из Бэйюя прошло много времени, и он больше не слышал, чтобы кто-то упоминал имя Вэнь Ифань.
Он получил высокие баллы и уведомление о зачислении в один из ведущих университетов страны.
Родители были счастливы и горды, родственники то и дело звали его к себе, чтобы осыпать похвалами — всё вокруг буквально утопало в радости.
Освободившись от тяжкого бремени учёбы, Сан Янь обрёл массу свободного времени, его жизнь стала насыщенной и полной событий.
Сан Янь никому не рассказывал о том случае с Вэнь Ифань — об этих отношениях, в которых, казалось, забрезжил рассвет, но которые так ни к чему и не привели. Он, как обычно, ходил с друзьями играть в мяч и видеоигры, как обычно, с привычным раздражением приглядывал за сестрой по наказу родителей и как обычно засиживался допоздна, просыпаясь, когда солнце стояло уже высоко.
Он продолжал жить своей обычной жизнью.
Это казалось на удивление простым.
Стоило покинуть тот город и перестать самому искать вести о ней, как всякая связь между ними обрывалась. Не нужно было даже прилагать усилий — он мог полностью исчезнуть из её мира.
Без малейшего труда.
Сан Янь никогда намеренно не пытался вспоминать о Вэнь Ифань.
Он считал, что это была просто удача — то ли хорошая, то ли не очень.
Хорошая — в том, что встретил ту, кто понравился.
Плохая — в том, что он ей был не нужен.
Совершенно обычное дело.
Настолько обычное, что, если бы он сказал хоть слово, прогрустил на секунду дольше или вспомнил о ней лишний раз — это показалось бы верхом жеманства.
…
Снова он вспомнил о Вэнь Ифань в тот день, когда пришёл регистрироваться в Наньуский университет.
Сан Янь познакомился с соседом по комнате, Дуань Цзясюем, и узнал, что тот не местный, а приехал из Ихэ. Услышав это, он почти сорвался на вопрос:
— И как там, в Ихэ?
— Там хорошо, при случае можешь съездить погулять, — улыбнулся Дуань Цзясюй. — Только климат сильно отличается от здешнего, так что я в Наньу пока не совсем привык.
В тот момент двое других парней в комнате были заняты: один говорил по телефону с родными, другой принимал душ.
Двое юношей оперлись на перила балкона, обдуваемые летним вечерним ветерком. Услышав ответ, Сан Янь опустил глаза, достал из кармана пачку, зажал сигарету в зубах и замолчал.
Он молча протянул пачку Дуань Цзясюю.
Дуань Цзясюй взял одну, но лишь вертел её в руках, не прикуривая.
Сан Янь выхватил зажигалку и уставился на то, как огонёк лизнул кончик сигареты, заставив его загореться алым. Выдыхая кольца дыма, он выглядел отрешённым. Ему почему-то вспомнилось, что Вэнь Ифань, кажется, не жаловала курящих.
Каждый раз, когда на улице мимо них проходил кто-то с сигаретой, она хватала его за руку и ускоряла шаг.
Сан Янь и сам не мог припомнить, когда именно начал курить.
С какого момента он добровольно стал именно тем типом людей, которые ей не нравились.
— Что такое? — не дождавшись продолжения, спросил Дуань Цзясюй. — У тебя там друзья учатся?
— Нет, — Сан Янь повернул голову с небрежным видом. — Просто я сам хотел туда подавать.
— Так почему не подал?
Тихая ночь, ветер разносил аромат османтуса, принося с собой липкий зной.
Сан Янь в чёрной футболке, с глазами цвета тёмной туши, положил локти на перила, вслушиваясь в доносившиеся откуда-то извне звуки смеха. Он молчал, не отвечая, и курил, пока сигарета не закончилась.
Прошло немало времени.
Когда Дуань Цзясюй уже решил, что ответа не будет, Сан Янь вдруг негромко усмехнулся и спокойно произнёс:
— Не успел изменить список вузов в заявлении.
Жизнь текла своим чередом.
Сан Янь прошёл военную подготовку, заметно загорел и втянулся в университетский ритм: общежитие, столовая, пары. За это время многие девушки пытались добиться его расположения или признавались в любви, но его это совершенно не трогало.
Ему это казалось лишь утомительным и обременительным, со временем он перестал даже утруждать себя отказами, просто не давая никому повода приблизиться.
Он вёл жизнь почти монашескую.
Сан Янь не считал, что специально кого-то ждёт.
Он просто не желал идти на компромиссы и уступки.
Он никогда бы не сделал так: решить, что возраст подошёл или настал подходящий момент, и наспех завести отношения с первым встречным.
Он не верил, что в жизни каждого человека непременно должна быть пара.
Если повезёт встретить — что ж, прекрасно.
Но если не встретишь.
Можно прожить и так, в этом нет ничего страшного.
Глубокой ночью в день Шуанцзян Сан Яню почему-то приснилось время вскоре после начала первого года в старшей школе. Ему приснилась Вэнь Ифань, с которой тогда в классе почти никто не общался. Та самая «Вэнь-ваза», о которой шептались за спиной и давали обидные прозвища, но которая всё равно оставалась добродушной.
Проснувшись, он, прищурившись, посмотрел на время.
Десять минут третьего ночи.
Уже наступило двадцать четвёртое число.
Сан Янь посидел на кровати, приходя в себя. Возможно, это ночные эмоции взяли верх, но в тот миг он окончательно не смог совладать с чувствами и порывом. Схватив телефон, он выбрался из постели и вышел на балкон.
Он по памяти набрал номер Вэнь Ифань.
За мгновение до того, как нажать кнопку вызова, в голове Сан Яня пронеслось великое множество мыслей.
Как она отреагирует, услышав его голос?
Сейчас она наверняка спит — не рассердится ли, если её разбудить?
Увидит, что это он, и просто не снимет трубку?
После того, что он ей наговорил, уместно ли вообще звонить?
Но ему хотелось узнать, как она устроилась на новом месте, смогла ли привыкнуть.
Не обижают ли её.
Но все эти мысли оборвались, когда в трубке раздался механический женский голос:
— Извините, набранный вами номер не существует.
В тот первый раз Сан Янь ясно почувствовал: Вэнь Ифань действительно, окончательно его бросила.
Словно накопившиеся чувства разом прорвались наружу, Сан Янь болезненно опустил голову, его кадык дёрнулся. Он убрал телефон от уха и набрал номер снова, слушая, как на том конце раз за разом повторяют то же самое.
Когда вызов автоматически сбрасывался, он повторял его снова.
С каким-то неистовым упрямством, бесчисленное количество раз.
В ночи, где стояла такая тишина, что, казалось, не существовало ни звука, юноша стоял у перил, продолжая совершать одно и то же бессмысленное действие. Только когда телефон разрядился и выключился, он медленно опустил руку и ещё долго стоял на балконе один.
Лишь когда небо начало светлеть, он вернулся в комнату.
У Сан Яня, казалось, всегда оставались слова, которые не были произнесены.
Например, когда он ездил к ней в Бэйюй.
Он долго размышлял и много раз репетировал, что сказать, но так и не успел произнести ни слова.
И в этот раз.
Эти слова «с днём рождения», похоже, тоже…
Наверное, так и останутся…
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
