Жуань Сысянь зашагала ещё быстрее, открыла холодильник, достала бутылку воды и с бесстрастным лицом произнесла:
— Спасибо за вопрос. Нахожусь в космосе, только что сошла с корабля, связи нет.
Сы Сяочжэнь:
— Так совсем неинтересно. Ты с ним переспала?
Жуань Сысянь чуть не поперхнулась водой.
— Да что с тобой такое?
— А иначе зачем ты так скрытничаешь?
Сы Сяочжэнь прислонилась к холодильнику, разглядывая Жуань Сысянь. В душе она уже нашла ответ, поэтому не стала допытываться:
— По-моему, это просто чудо какое-то. Бянь Сюань рассказывала, что в прошлый раз ты отвесила ему пощёчину в баре, а он тебя за это не убил. И теперь он за тобой ухаживает?
Жуань Сысянь промолчала, что означало согласие.
Сы Сяочжэнь стало ещё любопытнее:
— Нет, серьёзно, как так вышло? Разве ты его не терпеть не можешь?
— Да, терпеть не могу, — пробормотала Жуань Сысянь.
— Вот именно, поэтому я и не понимаю. Если человек, которого ты ненавидишь, ненавидит тебя в ответ — это нормально, значит, вы одного поля ягоды. Но если тот, кого ты ненавидишь, любит тебя, это значит…
— Это значит, что у него отличный вкус.
Сы Сяочжэнь не нашлась, что возразить на такую логику.
Поскольку Жуань Сысянь молчала как рыба, тему развивать не стали. Они заговорили о предстоящих выходных. Жуань Сысянь сказала, что хочет съездить куда-нибудь неподалёку, а Сы Сяочжэнь собиралась в Линьчэн.
— У моего университета юбилей, заодно устроим встречу выпускников, так что мне нужно поехать.
Упоминание об университете напомнило Жуань Сысянь, что вчера коллега из отдела пропаганды спрашивал, не хочет ли она принять участие в презентации для абитуриентов. Довод был тот же, что и у Фу Минъюя: присутствие женщины-пилота привлечёт больше девушек.
Время у Жуань Сысянь было, но в отпуске ей не хотелось заниматься ничем посторонним, только сидеть дома, поэтому она отказалась.
Однако всё изменилось из-за полётного задания на следующий день.
Лётный отдел снова назначил Жуань Сысянь в экипаж к инструктору.
Они с инструктором, переговариваясь и смеясь, поднялись на борт. Когда пассажиры зашли, экипаж закрыл двери.
В этот момент в наушниках Жуань Сысянь внезапно раздался голос авиатехника, и она резко изменилась в лице.
Переглянувшись с инструктором, они немедленно велели бортпроводникам открыть дверь и спустились с самолёта.
Возле крыла рассредоточились несколько авиатехников, они согнулись и что-то искали повсюду.
Один из них раскрыл ладонь, в которой лежали две монеты.
Жуань Сысянь едва не лишилась чувств на месте.
Век современной науки, и какой же безумец решил здесь разбрасываться деньгами?!
Буквально только что, во время осмотра, под этим самолётом нашли две монеты. Все тут же почувствовали себя как перед лицом врага и начали тщательный поиск.
Такое случалось уже не в первый раз, и у всех это вызывало головную боль.
Бортпроводники сделали объявление по громкой связи, но никто не признался.
Поэтому, пока наземные службы искали другие монеты, служба безопасности просмотрела записи с камер.
На видео было видно, как пассажир средних лет перед входом в салон, воспользовавшись невнимательностью маршала безопасности и стюардесс, бросил в сторону фюзеляжа несколько монет.
Поскольку на записи невозможно было разглядеть точное количество, бортпроводники вывели этого пассажира.
Мужчина был одет вполне прилично, на лице — большие солнцезащитные очки, которые он наотрез отказался снимать.
Он признался, что бросал монеты, всего четыре штуки.
Инструктор рядом просто усмехнулся от возмущения, у него не было слов.
Жуань Сысянь чувствовала, как у неё голова идёт кругом, а из ноздрей едва ли не валит пар.
Она глубоко вздохнула, стараясь говорить спокойно:
— Вы зачем монеты бросали?
Мо Цзиннань ничуть не раскаивался и заявил с полной уверенностью:
— На удачу.
Жуань Сысянь так и знала, что причина будет до идиотизма нелепой.
— На какую ещё удачу? Вас досмотр не устроил или вы решили, что эта стоянка похожа на пруд с золотыми рыбками?
Любой мог услышать, что Жуань Сысянь с трудом сдерживает гнев, но Мо Цзиннань этого совершенно не заметил. Он замялся на пару секунд и, повернувшись к стоящему позади маршалу безопасности, сказал:
— Да понимаете… я ещё на трапе увидел, что пилот — женщина, и заволновался. Женщина за рулём — это же сплошная беда.
Какая ещё, к лешему, «женщина за рулём».
Вероятно, от крайней степени ярости Жуань Сысянь, напротив, стала необычайно спокойной. Она не произнесла ни слова, лишь махнула рукой маршалу безопасности.
Тот немедленно вызвал полицию, и Мо Цзиннань тут же раскричался:
— Зачем полицию?! Что я сделал? Что вы творите?!
Один из техников холодно усмехнулся:
— Вы не только в участок отправитесь. Если придётся снимать двигатель для проверки, готовьтесь платить компенсацию. И не маленькую, всего-то несколько десятков тысяч.
После этих слов маршал безопасности просто вывел его под руки, и крики Мо Цзиннаня постепенно затихли в переходе.
Оставшиеся две монеты на земле не нашли. Авиатехники обнаружили их, только когда засунули камеру-эндоскоп внутрь двигателя.
Но из-за того, что они лежали слишком глубоко, действительно пришлось разбирать часть деталей двигателя.
Даже техники не сдержались и выругались:
— Проклятье, сегодня опять придётся работать всю ночь.
Рейс, разумеется, отменили.
Когда пассажиры с ропотом спускались с самолёта, приехал Фу Минъюй.
Он обошёл самолёт, осмотрел его и, наконец, остановился перед двигателем, нахмурив брови.
После того как техники объяснили ситуацию, он заглянул в монитор эндоскопа. Жуань Сысянь тоже наклонилась посмотреть.
Они стояли так близко, что Жуань Сысянь не замечала: стоило ей пошевелиться, как её щека коснулась бы подбородка Фу Минъюя.
— Как думаешь, девятилетнее обязательное образование у нас плохо распространяется? — Жуань Сысянь смотрела на изображение двух монет и, представляя, что стало бы с запущенным двигателем, чувствовала физическую боль в груди. — Если бы мы взлетели, это же было бы ужасно.
Фу Минъюй медленно перемещал зонд и негромко произнёс:
— А ты очень переживаешь.
Жуань Сысянь ответила:
— Пустые слова, как я могу не переживать?
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
