Она лишь уговаривала Жуань Сысянь не сердиться на Дун Сянь, ведь даже если и была причина для обид, за столько лет пора бы уже и остыть. В наше время столько разводов, но она никогда не видела, чтобы кто-то, подобно Жуань Сысянь, до гробовой доски не желал знаться с матерью.
Жуань Сысянь на всё отзывалась согласием, что бы ни говорила тётя, она отвечала «хорошо».
Лишь когда Дун Цзин снова утомилась и её глаза начали слипаться, Жуань Сысянь собралась уходить.
— Тётя, отдыхайте, я навещу вас в другой раз.
Пока она это говорила, Дун Цзин уже уснула и не ответила. Жуань Сысянь забрала свои вещи и вышла за дверь, Дун Сянь последовала за ней.
— Жуань-Жуань, — окликнула её Дун Сянь у дверей палаты, — я подброшу тебя домой.
— Не нужно, я сама возьму такси, — Жуань Сысянь обернулась к ней. — И ещё, в будущем не надо поджидать меня у дома, это очень раздражает.
Услышав слово «раздражает», Дун Сянь поняла, все те обещания, что дочь только что давала, были лишь для того, чтобы успокоить тётю.
Её смягчившееся лицо мгновенно посуровело.
Жуань Сысянь достала из сумки карту и вложила её в руку Дун Сянь.
— Это деньги, которые ты переводила мне все эти годы. Я не тронула ни копейки, оставь их себе.
Дун Сянь не приняла её, карта упала на пол, и никто не стал её поднимать.
Она уставилась на старую карту на полу, и в этот миг копившееся десять с лишним лет непонимание и бессилие вырвались наружу.
Разводясь тогда, она не могла не думать о том, какую травму наносит ребёнку, но крах брака не был виной лишь одного человека. Тогда Жуань Сысянь была маленькой и несмышлёной, её можно было простить. Но теперь, Жуань Сысянь уже за двадцать, а она ведёт себя так же, и это было выше понимания Дун Сянь.
— Жуань-Жуань, почему ты никак не можешь принять тот факт, что мы с твоим отцом развелись? Признаю, тогда, щадя твои чувства, мы с твоим отцом никогда не ссорились и не кричали друг на друга при тебе. Возможно, новость о разводе стала для тебя ударом, но неужели ты правда не замечала перемен в нас в то время?
Жуань Сысянь упёрлась кончиком языка в щёку и промолчала.
Конечно, она не считала, что развод, это обязательно ошибка, но как Дун Сянь могла быть столь самоуверенной, полагая, что дочь ничего не знает?
Они развелись, когда Жуань Сысянь было четырнадцать лет, она училась в третьем классе средней школы.
У третьеклассников днём был лишний урок по сравнению с первым и вторым классами, занятия заканчивались в шесть вечера. Путь от школы до дома занимал двадцать минут, но была и короткая дорожка, по которой можно было дойти за десять, только нужно было перелезть через невысокую стену.
Жуань Сысянь тогда была сорванцом. Другая девочка, с которой она ходила вместе, не хотела лезть через стену, поэтому Жуань Сысянь каждый день ходила коротким путём одна.
Её дом стоял в старом переулке, с северной стороны был выезд на большую дорогу, а с южной тропинка, где обычно почти не было людей. Если перелезть через стену и пройти мимо заброшенной стройки, как раз выйдешь на эту тропинку.
Она уже не помнила, какой это был конкретно день. Жуань Сысянь спрыгнула со стены с портфелем за спиной и, едва миновав стройку, увидела, как её мать выходит из «мерседеса».
Она спряталась за заброшенным вагончиком и наблюдала издалека, пока Дун Сянь не свернула на тропинку, и только тогда вышла.
Впоследствии в течение долгого времени Жуань Сысянь то и дело видела тот «мерседес».
Иногда они стояли там долго, и двое в машине о чём-то беседовали.
Иногда тот мужчина выходил, открывал багажник и что-то отдавал Дун Сянь.
Жуань Сысянь так и не разглядела лица того мужчины, ей казалось лишь, что он какой-то полноватый и пожилой.
Однажды она видела, как мужчина протянул Дун Сянь маленькую коробочку. Дун Сянь взяла её, убрала в сумку и пошла домой.
Жуань Сысянь пришла следом и, пока Дун Сянь готовила ужин, заглянула в её сумку. Там лежало ожерелье.
Семья Жуань Сысянь была бедной, она не видела драгоценностей, но интуитивно догадалась, что эта вещь стоит немалых денег.
Так что Дун Сянь не знала, не сам развод был занозой в сердце Жуань Сысянь, а именно это.
Спустя несколько месяцев Дун Сянь предложила отцу Жуань Сысянь развестись.
Бракоразводная тяжба длилась несколько месяцев, и в это время Дун Сянь съехала. Жуань Сысянь не знала, где она живёт, возможно, у того мужчины.
Когда отец Жуань Сысянь наконец согласился на развод, он спросил дочь, с кем она хочет остаться.
Жуань Сысянь, не раздумывая, ответила, что останется с ним.
Затем они долго сидели друг против друга молча.
В конце концов Дун Сянь встала и сказала: «Хорошо».
Жуань Сысянь тогда не могла понять своих чувств. Она думала, что Дун Сянь будет долго с ней говорить, будет уговаривать остаться с ней, но та лишь ответила «хорошо».
Через несколько дней из дома исчезли все вещи Дун Сянь, и только тогда Жуань Сысянь осознала произошедшее.
А, меня и вправду бросили.
Жуань Сысянь надолго погрузилась в свои мысли, пока фраза Дун Сянь не вернула её к реальности.
— Жуань-Жуань, в том, что мы с твоим отцом развелись, виновата не я одна. Ты поступаешь со мной несправедливо.
— Мой отец был беден и не имел положения, но, по крайней мере, мой отец был предан тебе всей душой.
Бросив эти слова, Жуань Сысянь развернулась и ушла.
Дун Сянь долго не могла прийти в себя, не понимая, что значили эти слова и при чём здесь «преданность всей душой».
Когда она опомнилась, силуэт Жуань Сысянь уже скрылся в лифте.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
