Когда часовая стрелка указала на семь, последняя полоска света на горизонте исчезла, и ряды уличных фонарей разом зажглись. Несмотря на то что свет фильтровался сквозь шторы, Жуань Сысянь всё равно чувствовала, как он режет глаза.
Она прикрыла глаза рукой и повернулась, чтобы включить свет.
Но прежде чем её рука коснулась выключателя, она услышала голос стоявшего позади человека:
— А если бы это была ты, что бы ты выбрала?
Рука Жуань Сысянь замерла в воздухе, свет так и не загорелся, и в гостиной по-прежнему царил полумрак.
Дун Сянь стояла в двух метрах от неё и глухо произнесла:
— Последний шанс в жизни сдать экзамен на пилота или продолжать заботиться о муже и детях, оставаясь дома — что бы ты выбрала?
В комнате воцарилось долгое молчание, даже воздух, казалось, перестал двигаться.
Атмосфера вокруг сжимала её горло и мозг, она не могла думать, а нервы пульсировали так, будто вот-вот взорвутся.
— Я бы не заставил её выбирать.
Внезапно чья-то ладонь накрыла руку Жуань Сысянь и нажала на выключатель. Яркий свет залил всю гостиную.
Он сжал руку Жуань Сысянь и встал перед ней, заслоняя её от прямого взгляда Дун Сянь.
— Тётя, задавать такие вопросы бессмысленно, подобные гипотезы для меня неприемлемы.
Услышав его решительный голос, Жуань Сысянь подняла голову и ошеломлённо посмотрела на него, в горле у неё запершило.
На улице дул сильный ветер, он только что вернулся, и от его одежды ещё веяло холодом, но ладонь была тёплой.
Когда Дун Сянь задала тот вопрос, у Жуань Сысянь сдавило виски, ей казалось, будто она стоит на натянутом над пропастью канате и любое движение может привести к падению.
Его голос, словно крепкая верёвка, вытянул её на берег.
Внезапное появление Фу Минъюя разрушило атмосферу хрупкого противостояния между Дун Сянь и Жуань Сысянь.
Он бросил взгляд в сторону столовой: блюда на столе были почти не тронуты.
— Тётя, вы уже ели? Не хотите ли присесть и поужинать вместе с нами?
Это «приглашение» больше походило на вежливую просьбу уйти.
Дун Сянь не нужно было лишних слов, она быстро оценила значимость своего положения в этом доме по сравнению с Фу Минъюем, и ответ был очевиден.
Она очень ясно почувствовала, как сильно Жуань Сысянь полагается на Фу Минъюя.
Они стояли напротив неё, и между ними словно возникла преграда, показывающая, что они находятся по разные стороны.
В итоге всё равно пришлось расстаться на неприятной ноте.
Она бесшумно вздохнула, подошла к обеденному столу и коснулась тыльной стороной ладони чашки с супом, проверяя температуру.
— Ещё тёплый, — сказала она. — Голубь очень свежий, и лекарственные травы подобраны тщательно, они помогают снять испуг и успокоить нервы. Пей, пока горячий.
—
В тот момент, когда хлопнула дверь, Фу Минъюй повернулся к Жуань Сысянь.
Он поднял руку, желая коснуться её щеки.
Однако не успел он дотронуться до её кожи, как она шагнула вперёд и рухнула на диван, уткнувшись в подушку.
— Я смертельно устала.
Пока Фу Минъюй не видел, она потёрла глаза:
— Как ты здесь оказался?
— Побоялся, что моё сокровище кто-нибудь обидит, — Фу Минъюй взял тарелки со стола и направился к кухне. — К тому же, разве кто-то не хотел, чтобы я составил ей компанию за ужином?
Жуань Сысянь, лёжа на диване, закатила глаза. Она перевернулась, обнимая подушку, и, оказавшись спиной к нему, слегка улыбнулась. Затем она встала, взяла оставшиеся блюда и побежала на кухню.
Фу Минъюй поставил еду в микроволновку:
— Почему тётя сегодня приходила?
— Принесла мне поесть, — Жуань Сысянь указала на стол в комнате. — Видел? Свежий суп из голубя.
Когда первая порция еды разогрелась, он достал её и спросил:
— Только принесла поесть?
— О, — отозвалась Жуань Сысянь. — Заодно провела душевную беседу.
Душевная беседа? И после неё была такая атмосфера?
Если бы он не узнал о приходе Дун Сянь и, почувствовав смутную тревогу, не поспешил домой, Жуань Сысянь с её характером наверняка устроила бы здесь грандиозный скандал.
Фу Минъюй повернулся и прислонился к шкафу, слегка наклонившись так, чтобы его глаза оказались на одном уровне с глазами Жуань Сысянь.
На его губах играла лёгкая улыбка:
— Поссорилась с мамой?
— Угу, — Жуань Сысянь отвернулась, чтобы наложить рис, в её голосе звучало напускное безразличие. — Ты ведь и сам слышал?
Фу Минъюй обнял её за шею и, подхватив ладонью за подбородок, сказал:
— Тогда расскажи гэгэ, из-за чего вы с мамой повздорили?
Он говорил непринуждённым тоном, и в самом деле напоминая старшего брата, утешающего ребёнка.
Но Жуань Сысянь знала, что Фу Минъюй уже давно смутно догадывался о её семейных делах.
Но раз она не рассказывала, он не спрашивал.
Жуань Сысянь опустила голову и промолчала.
Микроволновка издала короткий сигнал, Фу Минъюй отпустил её и открыл дверцу.
— Ничего страшного, если не хочешь говорить — не надо, сначала поедим.
Обычно, когда не было важных дел, Жуань Сысянь съедала за ужином лишь семьдесят процентов от порции.
Если переесть, клонит в сон, а мысли путаются.
Но тот час, что провела здесь Дун Сянь, казалось, вытянул из неё все силы. В желудке было пусто, и она, сама того не заметив, положила себе ещё одну миску риса.
Чашка с супом из голубя стояла в стороне. За это время он остыл, и от него начал исходить тяжёлый запах.
Фу Минъюй сел напротив и налил себе миску супа из зимней тыквы.
Жуань Сысянь только протянула руку, чтобы забрать её, но он поднёс ложку к своему рту.
— …
Фу Минъюй замер:
— Ты ещё можешь есть?
Жуань Сысянь убрала руку и обречённо кивнула.
— Ладно, я больше не могу.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
