Неизвестно, сколько прошло времени, дверь в переговорную была приоткрыта, мимо проходило всё больше людей. Цзян Цзыюэ дважды кашлянула:
— Ладно, хватит шутить, скоро капитан поднимется.
Стоило ей договорить, как дверь распахнулась, но вошёл Ван Лэкан.
Его лицо, обычно расплывающееся в улыбке, теперь сморщилось, над ним словно сгустились тучи; все, разумеется, догадались, что ничего хорошего не произошло.
Собравшиеся переглядывались, никто не осмеливался заговорить первым, лишь затаив дыхание смотрели на Ван Лэкана.
Ван Лэкан встал перед столом заседаний, он так и кипел от гнева, выражение его лица то и дело менялось.
Однако он привык вести себя сдержанно и даже в ярости не особо кричал на людей, в итоге он лишь ткнул пальцем в стоявших перед ним.
— Опять забыли всё, о чём говорилось на прошлом собрании? Предупреждаю: впредь ведите себя смирно. После работы делайте что хотите, но в рабочее время будьте любезны соблюдать порядок. Если ещё раз выкинете что-нибудь эдакое, все вылетите отсюда!
Жуань Сысянь слегка нахмурилась.
Скоро ей предстояло передать письмо Фу Минъюю в самолёте.
Неужели Ван Лэкан имел в виду её?
Скорее всего, нет, он ведь ничего не знал.
Но когда на душе неспокойно, всегда кажется, что чужие взгляды полны скрытого смысла. Жуань Сысянь подняла голову, пытаясь разглядеть хоть какую-то зацепку на лице Ван Лэкана, но, к сожалению, увидела лишь его полную негодования спину и то, как хлопнула дверь, продолжая слегка подрагивать.
Оставив всех присутствующих в полном недоумении.
— Что это с начальником?
— Кто знает, может, климакс начался?
— Кто его разозлил?
Кто-то внезапно спохватился:
— Может, из-за того, что сегодня господин Фу летит этим рейсом?
— Да ну, мы же сегодня просто болтали, откуда ему знать?
— Хватит, — Цзян Цзыюэ, как старший бортпроводник, смутно почувствовала связь с их недавними шутками. — Готовимся к посадке.
В конечном итоге никто так и не понял наверняка, почему разозлился Ван Лэкан, но и дерзить никто не осмелился. На борту самолёта каждый вёл себя тише воды, ниже травы, словно бесчувственные роботы.
Когда капитан завершил предполётный осмотр, у выхода на посадку начали готовиться к пропуску пассажиров первого класса.
Но перед этим нужно было встретить особого гостя.
Капитан стоял во главе лётного состава, Цзян Цзыюэ возглавляла группу бортпроводников; все почтительно выстроились у входа в салон.
Жуань Сысянь должна была стоять во втором ряду, но из-за высокого роста она слишком выделялась среди коллег, поэтому сама отошла в самый последний ряд.
Спустя полминуты тот, кого все ждали, наконец появился из телетрапа.
В этот миг Жуань Сысянь отчётливо ощутила, как атмосфера вокруг едва уловимо переменилась: стоявшие рядом стюардессы слегка подались вперёд.
Ночная тьма раннего утра была густой, словно тушь, и лишь в переходе ярко светили люминесцентные лампы.
Фу Минъюй шёл размашистым шагом, держа телефон у уха и разговаривая.
Подойдя к входу в салон, он увидел плотную группу людей, едва заметно нахмурился и тут же завершил звонок.
За ним следовал молодой человек того же возраста, вероятно, помощник или Бай Мишу.
Один за другим они вошли в самолёт, окинув всех взглядом. В просторном лайнере необъяснимым образом возникло чувство гнетущего давления.
Жуань Сысянь тайком разглядывала его, а сердце в груди колотилось, словно в барабан.
Повелась же я на бредни Сы Сяочжэнь, неужели и впрямь надеялась, что такой человек может проявить минутную слабость.
У этого мужчины на лбу было написано: «У меня нет сердца».
Капитан, будучи уже в возрасте, добродушно произнёс:
— Господин Фу, добро пожаловать на борт нашего рейса.
Фу Минъюй протянул руку для рукопожатия, сказал: «Благодарю за работу», — затем перевёл взгляд на бортпроводников и неожиданно столкнулся с изучающим взором Жуань Сысянь.
Их взгляды встретились, и прежде чем Жуань Сысянь успела как-то отреагировать, он отвернулся и прошёл в первый класс.
Откровенное игнорирование.
Жуань Сысянь даже показалось, не привиделся ли ей этот мимолётный взгляд.
–
Когда самолёт перешёл в режим горизонтального полёта, бортпроводники начали движение; хлопоча в комнате отдыха, стюардессы первого класса всё же не удержались и принялись вполголоса обсуждать Фу Минъюя, сидящего сейчас впереди.
Жуань Сысянь, проходя мимо него, тоже украдкой бросила несколько взглядов.
Он сидел в одном ряду с секретарём, над его головой горела лампа для чтения, подчёркивая контуры лица.
В жизни он выглядел даже лучше, чем на фотографиях.
Такой человек, сын председателя правления, да ещё и в столь юном возрасте занявший высокий пост, — неудивительно, что он будоражил воображение.
Жуань Сысянь коснулась письма в сумке, уже бесчисленное количество раз желая пойти на попятную.
В мире не так уж много людей, чья внешность расходится с внутренним миром; весь облик Фу Минъюя говорил о том, что он всегда стоял на вершине. Мечтать о том, что он окажется хотя бы на десятую часть таким же сговорчивым, как обычные люди, было тщетно, не говоря уже о большем.
Но, как и говорила Сы Сяочжэнь, попытка не пытка, не получится — и ладно.
С этими мыслями Жуань Сысянь замедлила шаг, раздумывая, как ей заговорить с ним через мгновение.
Как раз пришло время подавать кофе, у Жуань Сысянь появился повод, и она тут же направилась в кухонный отсек.
Цзян Цзыюэ рядом с ней тоже готовила еду, строя гримасы холодильнику и что-то бормоча под нос.
Поглощённая своими мыслями, Жуань Сысянь не слушала, пока Цзян Цзыюэ не ткнула её локтем.
— О чём ты задумалась?
Жуань Сысянь дважды кашлянула, скрывая неловкость:
— Что ты сказала? Я следила за температурой кофе.
Цзян Цзыюэ осторожно глянула в сторону салона и прошептала:
— Давай сейчас поменяемся: ты обслужишь тех, кто слева, а я пойду направо.
Направо — туда, где сидел Фу Минъюй.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
