Мужчина на фотографии слегка улыбался. Взгляд его был нежным, черты лица — изящными. У него, как и у Жуань Сысянь, были продолговатые глаза, высокая переносица и даже изгиб губ в точности такой же.
Жуань Сысянь посидела какое-то время, прежде чем достала из сумки маленькую коробочку и сжала её в ладонях.
— Папа, это мои погоны.
Она открыла коробочку и положила её перед надгробием.
— Сейчас здесь три полоски, ещё через два года будет четыре.
Сказав пару слов и не зная, о чём ещё говорить, Жуань Сысянь снова замолчала.
Лишь спустя несколько минут она заговорила вновь:
— Как жаль, что ты никогда не летал на самолёте. Если бы ты продержался ещё несколько лет, то, возможно, даже полетел бы на самолёте, которым управляю я. Я бы свозила тебя за границу посмотреть мир.
Солнце стояло в зените, даже ветер был горячим, но на этом пустынном кладбище всё равно не покидало ощущение холода.
Жуань Сысянь долго сидела, опустив голову. Несколько листков упало к её ногам.
Она подняла один, покрутила его в пальцах и добавила:
— Папа, не смотри на то, что самолёт такой огромный. В небе он почти как этот листок. Ты и представить не можешь: на прошлой неделе во время обратного рейса мы чуть не столкнулись с кучево-дождевыми облаками. Хорошо, что командир оказался мастером своего дела и успешно их обошёл, но я всё равно едва не умерла со страху. Эта штука просто ужасна.
Ветер колыхал сорняки, издавая шуршащий звук.
Голос Жуань Сысянь стал немного хриплым:
— А ещё в последние дни по ночам ветер очень сильный, за окном всё так и шумит. Мне постоянно кажется, что через забор пробрался вор. Хотя я сейчас живу выше десятого этажа и в жилом комплексе есть охрана, я всё равно думаю, что мы ещё в нашем старом доме, где воры часто залезали в окна и крали чужие вещи.
— Эх, не буду больше об этом, ты ведь даже не знаешь, что такое кучево-дождевые облака, — Жуань Сысянь потёрла глаза и вытащила из сумки книгу. — Давай я почитаю тебе стихи.
Ритуальную бумагу, оставленную чьими-то потомками, разнесло ветром, и она прилетела к Жуань Сысянь, но та совершенно не замечала этого. Её тихий хрипловатый голос прерывисто звучал над кладбищем.
Ветер за её спиной не утихал, не давая деревьям замереть, облака в небе сходились и расходились, а яркое солнце постепенно теряло свой блеск и под властью времени тихо опускалось за западные горы.
Когда часы пробили семь, незаметно пролетел весь день. Двое стариков-уборщиков ходили по округе с мётлами, и звук их матерчатых туфель, ступающих по траве, был отчётливо слышен.
В это же время в отеле «Гоянь» города Цзянчэн сияли огни, отражая свет звёзд и луны. У тёмно-золотых ворот по стойке смирно стояли четверо официантов во фраках. Подняв руки в белых перчатках, они приглашали гостей внутрь — в мир, переливающийся золотыми бликами.
Внутри всё сверкало, повсюду были свежие нежно-розовые лилии: они обвивали колонны, распускались на столах и теснились рядом с пирожными. Весь зал благоухал. Не умолкали звуки виолончели и фортепиано, шум голосов гостей был оживлённым, но не хаотичным, создавая удивительную гармонию.
Чёрный «Бентли» медленно остановился у входа. Двое официантов тут же шагнули вперёд и открыли дверцы с обеих сторон.
Фу Минъюй вышел первым. Подождав мгновение, он подал руку Хэ Ланьсян, которая вышла с другой стороны. Она взяла его под локоть и в сопровождении официанта направилась внутрь.
Ещё не переступив порог, Хэ Ланьсян окинула взглядом зал и нашла сегодняшнюю главную героиню.
Хэ Ланьсян тихо проворчала:
— Так и знала. Она сегодня снова во всём неброском. Стоит такая слабая и хрупкая, четырьмя лянами тысячу цзиней сдвигает, и вот на её фоне я в своём ярком макияже выгляжу как павлин.
Фу Минъюй помог ей подняться по ступеням, даже не взглянув на ту, о ком говорила Хэ Ланьсян.
Придерживая подол своего нежно-голубого платья фасона «русалка» от кутюр, Хэ Ланьсян грациозно шла вперёд.
Появление матери и сына сразу привлекло внимание гостей, и хозяева дома, разумеется, тоже их заметили.
Увидев, что Дун Сянь идёт к ней, Хэ Ланьсян прошептала:
— Сегодня она даже помадой не накрасилась. Со стороны кажется, будто это у меня годовщина свадьбы.
Фу Минъюй смотрел прямо перед собой, но негромко ответил:
— Раз она тебе так не нравится, не посещай больше её приёмы.
— Так нельзя, моей галерее ещё нужно с ней сотрудничать.
Договорив, Хэ Ланьсян мгновенно переменилась в лице и с лучезарной улыбкой двинулась навстречу:
— Чжэн-фужэнь! Какое на вас сегодня чудесное платье!
Фу Минъюй, увидев это, потёр переносицу и последовал за ней.
Дун Сянь и Хэ Ланьсян недолго обменивались любезностями, после чего Дун Сянь посмотрела на стоящего рядом Фу Минъюя:
— Я получила ожерелье, которое ты прислал. Оно мне очень нравится, ты потратил столько сил.
— О каких силах ты говоришь! — тут же подхватила Хэ Ланьсян. — Это всё я выбирала, он в таких вещах ничего не смыслит.
Фу Минъюй кивнул, подтверждая слова матери.
Когда приветствия закончились, Хэ Ланьсян и Фу Минъюй разошлись по своим кругам общения.
Мимо Фу Минъюя прошёл официант с подносом. Он взял бокал, обернулся и, увидев фигуру Дун Сянь, стоявшей рядом с Хэ Ланьсян, на мгновение замер.
Он пристально всмотрелся в неё и в её профиле увидел тень другого человека. Это чувство отозвалось в его сердце, превратившись в итоге в глухое раздражение.
Это раздражение в последние дни возникало постоянно: когда он отдыхал с закрытыми глазами или когда обедал в одиночестве. Его нельзя было ухватить или разгадать, оно изводило сильнее, чем душная погода.
А в другой стороне Хэ Ланьсян, глядя на плавно приближающуюся к Дун Сянь девушку, с улыбкой произнесла:
— Давно не видела Юань. На прошлой выставке её тоже не было. Куда же она пропала?
Дун Сянь, которую Юань взяла под руку, со вздохом ответила:
— Выросла, дома ей не сидится, вечно куда-то рвётся. Во время прошлой выставки она ездила с учителем в Австралию на пленэр, только вчера вернулась.
— Дети всегда такими становятся, когда вырастают, — Хэ Ланьсян указала на стоящего впереди Фу Минъюя. — Мой такой же, за весь год дома и нескольких дней не бывает. Вот, на следующей неделе снова улетает в Испанию в командировку, и неизвестно, насколько в этот раз.
Услышав это, Юань спросила:
— Он едет в Испанию на следующей неделе?
— Да, а что?
Юань поджала губы и ничего не ответила. Дун Сянь взглянула на Фу Минъюя и сказала:
— Юань тоже едет в Испанию на следующей неделе. Только в этот раз она не с учителем, а одна хочет поехать, никак не удержать.
— О, как хорошо, — Хэ Ланьсян окинула Юань взглядом с ног до головы, думая про себя: «Мой сын каждый день куда-то летает, зачем его удерживать?» Однако вслух она произнесла: — Юань учится на фотографа, в будущем ей не миновать поездок по всему миру. Тебе просто нужно привыкнуть.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
