Услышав это, Жуань Сысянь лежала на кровати, волосы были в беспорядке. Она ошеломлённо моргала, глядя на стоящего совсем рядом Фу Минъюя.
— Если сломаешь, моей двойной годовой зарплаты не хватит, чтобы расплатиться, — произнёс он в следующий миг.
«Ах ты, скупердяй и пёс!»
— Стоит потратить на меня хоть немного денег, как ты начинаешь чахнуть от жадности. Назвать тебя «железным петухом» — значит оскорбить петуха: с того хоть какая-то ржавчина осыпается, а ты над каждой крупицей ржавчины трясёшься!
Быть настолько пьяной и при этом так чётко и метко нападать на него… Трудно было поверить, что куда-то делся тот слабый и жалкий вид, что был у неё только что.
Фу Минъюй в третий раз за день глубоко вздохнул и натянул на неё одеяло.
— Спи.
Жуань Сысянь всё ещё сверлила его взглядом, но промолчала.
Спустя мгновение она, завернувшись в одеяло, перевернулась на бок спиной к нему и бросила:
— Когда будете уходить, не забудьте закрыть дверь.
Через полминуты свет во всём доме погас, а следом раздался тихий звук закрывающейся двери.
–
Увидев, что Фу Минъюй спускается, Бай Ян, который всё ещё ждал, поспешил выйти из машины.
— Директор Фу, уже почти одиннадцать. Возвращаемся в поместье Хугуан?
— Возвращаемся.
Сегодня утром, перед выходом, Хэ Ланьсян специально велела ему вернуться вечером, так как завтра рано утром им нужно было вместе поехать в больницу навестить старшего родственника.
Но когда Бай Ян открыл дверцу, Фу Минъюй остался стоять на месте.
Он похлопал по карманам, обнаружил, что там пусто, и попросил сигарету у водителя.
Он стоял под уличным фонарём, слегка склонив голову, прикуривал; его тень сильно вытянулась.
Фу Минъюй глубоко затянулся и медленно выдохнул; перед глазами поплыл белый дым.
Только когда сигарета догорела до конца, Фу Минъюй негромко произнёс:
— Слишком трудно её утешить.
Бай Ян молча ждал, не смея ни о чём спрашивать.
С тех пор как он узнал, что Фу Минъюй сегодня покинул компанию и отправился в апартаменты Минчэнь, чтобы найти Жуань Сысянь, он решил хранить полное молчание.
Ни одну из этих двух «пороховых бочек» он задевать не решался.
Потушив сигарету, Фу Минъюй сел в машину.
Вдали огни неоновых вывесок расплывались в тумане, смутные блики света отражались на лице Фу Минъюя.
Он закрыл глаза, в межбровье залегла лёгкая тень усталости.
Машина ехала плавно, но сон к нему не шёл.
Теперь, когда всё вокруг стихло, он наконец смог обдумать слова Жуань Сысянь.
Когда они почти приехали, Фу Минъюй внезапно сказал Бай Яну:
— Собери сведения о Чжэн Юань… и о Чжэн Фужэнь.
Это внезапное поручение было несколько бессвязным, но Бай Ян не посмел спрашивать и кивнул.
В поместье Хугуан, едва Фу Минъюй вошёл в дверь, он почувствовал, что атмосфера вокруг не из приятных.
Он снял пиджак, передал его стоявшей рядом тёте Ло и спросил:
— Что случилось?
Тётя Ло слегка нахмурилась и прошептала:
— Снова не в духе.
Фу Минъюй направился в гостиную и, как и ожидалось, увидел Хэ Ланьсян. Она сидела на диване, выпрямив спину, и всем своим видом выражала: «Я недовольна, не трогайте меня».
Разумеется, Фу Минъюй не собирался её провоцировать и сразу направился к лестнице на второй этаж.
Но беды не избежать, то, что должно случиться, всё равно произойдёт.
Голос Хэ Ланьсян прозвучал глухо:
— Что, вернулся и даже не поздоровался? Думаешь, я тут в качестве статуи стою?
Фу Минъюй нехотя остановился и обернулся:
— Что не так?
Хэ Ланьсян, державшая чашку с «ласточкиным гнездом», медленно сделала глоток, вытерла уголки рта и только тогда заговорила:
— Скажи, ну как бывают такие люди?
— Какие люди?
— Да взять хоть сегодняшний частный аукцион. Всем было известно, что я иду туда ради картины мастера Юэ Саньлиня, я уже и деньги приготовила. А в итоге прихожу и вижу — картины мастера нет среди лотов. И знаешь, что выяснилось?
Фу Минъюй развязал галстук, расстегнул пуговицы и лениво отозвался:
— И что же?
— Эта Дун Сянь уже давно всё провернула за спиной и втайне выкупила картину!
Фу Минъюй, не желая больше слушать, развернулся и продолжил подниматься:
— Вы могли сделать так же.
— Что ты имеешь в виду?
Хэ Ланьсян бросилась следом за ним, и Фу Минъюй, конечно, не смог уйти.
Он вздохнул и сказал:
— Это уже не первый подобный случай. Раз аукцион частный, она не нарушила правил, просто оказалась чуть предприимчивее.
— О, то есть это я виновата? Сама не догадалась заранее?
Фу Минъюй открыл рот, хотел что-то сказать, но передумал.
— Человек ничего такого не сделал. Разве Вы видели, чтобы кто-то ещё на аукционе так злился?
Глядя на него такого, Хэ Ланьсян разозлилась ещё больше:
— Это что ещё за тон? Кто-то ещё? Что значит «кто-то ещё»? Ты тоже, как и твой де, считаешь, что другие женщины милые и понимающие, и только я одна вечно спорю и скандалю без повода?
— Нет.
Хэ Ланьсян хмыкнула, собираясь оставить Фу Минъюя в покое.
Но Фу Минъюй, словно что-то вспомнив, добавил:
— Все вы одинаковые.
— …?
Хэ Ланьсян на мгновение остолбенела, прежде чем поняла, что он имел в виду, и крикнула вслед уходящему наверх сыну:
— Фу Минъюй, неблагодарный сын!
Закрыв дверь кабинета, Фу Минъюй сел за стол и, откинув голову, прикрыл глаза.
Телефон пискнул — пришло сообщение, а затем позвонил Бай Ян.
Разузнать дела семьи Чжэн на самом деле не составило большого труда.
Просто обычно Фу Минъюй не интересовался чужими семейными делами, поэтому ничего и не знал.
Фу Минъюй ответил на звонок, и Бай Ян на том конце линии изложил всю собранную информацию.
— Чжэн Дун и нынешняя Чжэн Фужэнь состоят во втором браке.
— Первая жена Чжэн Дуна умерла от болезни вскоре после рождения Чжэн-сяоцзе.
— У нынешней Чжэн Фужэнь тоже был первый муж, но он тоже давно скончался.
Бай Ян сделал паузу и озвучил самую важную информацию:
— У Чжэн Фужэнь от первого брака есть дочь — это Жуань Сысянь.
Сердце Фу Минъюя внезапно пропустило удар.
После долгого молчания Фу Минъюй повесил трубку.
Он снова закрыл глаза, прокручивая в голове события последних дней.
На самом деле всё было не так уж сложно: стоило ему узнать о связи Жуань Сысянь с Чжэн Юань, как всё стало предельно ясно.
Оказывается, она не просто упрямилась.
Оказывается, её настроение в последние дни и впрямь ни на грош не было связано с ним.
Неловкость промелькнула и тут же исчезла, уступив место какому-то необъяснимому беспокойству и чувству пустоты.
Трудно было сказать почему, но это чувство тяжёлым комом застряло в груди.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
