Фу Шицзэ не чувствовал, что происходит что-то странное. После того как Цзян Юаню поставили диагноз, Фу Шицзэ в повседневной жизни старался есть вместе с ним, и Цзян Юань всё так же целыми днями с улыбкой болтал с ним обо всём на свете.
Так продолжалось до того дня, пока Цзян Му не позвонила ему и не сообщила, что Цзян Юань вскрыл себе вены в общежитии.
В тот момент у Фу Шицзэ в голове всё помутилось. Он сбежал по лестнице, вскочил на свой скутер «Сяогуй» и примчался к зданию общежития. Внизу стояли полицейские машины и скорая помощь, вокруг толпилось множество студентов.
У дверей комнаты Цзян Юаня собралось много людей: куратор, комендант, охранники, врачи.
Фу Шицзэ застыл на месте, ноги будто стали чужими, но он всё же заставил себя подойти к дверям комнаты.
Цзян Юань сидел на кровати, мертвенно-бледный, врач в это время накладывал ему повязку.
Увидев его, Цзян Юань безучастно опустил взгляд, словно совсем не хотел идти на контакт. Фу Шицзэ подошёл к нему и крайне расстроенным голосом произнёс:
— Гэгэ…
Услышав это обращение, Цзян Юань слегка вздрогнул и с горечью проговорил:
— Прости.
Из-за сонливости после приёма лекарств, которая совпала по времени с подачей статьи, он самовольно прекратил пить таблетки.
На этот раз порез был неглубоким, всего лишь лёгкая рана, поэтому в больницу его не отправили.
В университете опасались повторения случившегося и потребовали, чтобы Цзян Юань взял академический отпуск.
Цзян Юань не соглашался и даже грозился снова вскрыть вены.
Его родители слёзно умоляли руководство, Фу Шицзэ тоже попросил Фу Дуншэна и Чэнь Цзиньпина о помощи, и только тогда Цзян Юаню позволили продолжить учёбу.
Родители Цзян Юаня поручили Фу Шицзэ каждый день следить, чтобы тот принимал лекарства.
Цзян Юань стал очень подавленным и почти перестал улыбаться.
Он часто впадал в состояние прострации, и Фу Шицзэ приходилось окликать его несколько раз, прежде чем тот приходил в себя.
Спустя некоторое время после возобновления приёма лекарств Цзян Юань снова пришёл в норму, и их общение с Фу Шицзэ стало прежним.
Фу Шицзэ несколько раз спрашивал его о причинах депрессии, но Цзян Юань лишь отвечал, что давление из-за выпуска слишком велико.
Потратив два месяца на бессонные ночи, Фу Шицзэ подготовил научную статью и во время обеда первым завёл об этом разговор с Цзян Юанем:
— У меня есть одна статья, я её уже закончил и отправил в редакцию. Должно получиться опубликоваться в журнале первого квартиля. Алгоритм придумал ты, так что я планирую указать тебя первым автором, а автором для корреспонденции поставим твоего руководителя. Профессор Ши тоже согласен.
Цзян Юань понимал, что Фу Шицзэ хочет отдать ему плоды своих трудов.
И говорит об этом так деликатно.
На душе у него стало горько и иронично, он медленно перестал жевать.
Когда они погрузились в молчание, он поднял глаза на Фу Шицзэ:
— А-цзэ, не нужно.
— Я сам справлюсь, — Цзян Юань слабо улыбнулся. — Не беспокойся обо мне, поменьше сиди по ночам.
В то время Фу Шицзэ не заметил в его тоне ничего необычного, посчитав это привычной заботой.
У родителей Цзян Юаня он был единственным ребёнком.
Пока они были в Наньу, Фу Шицзэ часто бывал у него дома, и оба старика относились к нему как к родному сыну.
Фу Шицзэ каждый день звонил им, чтобы рассказать о состоянии Цзян Юаня.
Он делал это не потому, что его просили родители.
С самого детства Фу Шицзэ в своих сочинениях и дневниках всегда писал, что у него есть гэгэ.
Пусть между ними и не было кровного родства, для него Цзян Юань уже давно стал настоящим близким человеком.
Он не хотел, чтобы с его гэгэ что-то случилось.
Он очень боялся, что с его гэгэ что-то случится.
Каждый день в определённое время Фу Шицзэ приходил в лабораторию к Цзян Юаню и стучал в дверь.
Он всегда видел одну и ту же картину: на стуле висела куртка «Unique», а на столе стоял беспилотник, с которым они впервые участвовали в соревнованиях.
Фу Шицзэ иногда заходил внутрь, а иногда просто стоял в дверях и звал:
— Гэгэ.
Когда Цзян Юань был в хорошем настроении, он с беспомощной улыбкой подбрасывал лекарство вверх, ловил его, запивал водой и, показывая пустую ладонь, подшучивал:
— Я уже всё принял~
Когда настроение было плохим, он молча клал таблетку в рот.
Фу Шицзэ действительно следил.
Он не пропустил ни одного раза.
Цзян Юань постепенно пришёл в норму, только вот частенько говорил о чём-то пессимистичном.
Их отношения изменились: в детстве Цзян Юань наставлял его, а когда они выросли — уже Фу Шицзэ наставлял Цзян Юаня.
В тот год на день рождения Фу Шицзэ Цзян Юань по старой привычке поехал в кленовый лес на Северной горе.
Тогда бабушка была ещё жива, и Фу Шицзэ в инвалидном кресле вывозил её на улицу.
Цзян Юань зажёг во дворе бенгальские огни и протянул их старушке.
Её руки плохо держали палочку, но она всё равно была очень счастлива, расплылась в улыбке и прерывисто произнесла:
— Юань-юань послушнее, чем Цзэ-цзэ.
Фу Шицзэ не придал значения этим словам.
Ему было всё равно, кто из них послушнее или лучше. Он с детства был рядом с Цзян Юанем, и у него никогда не возникало мысли о соперничестве. Больше всего ему нравилось вместе участвовать в соревнованиях и вместе получать награды.
Он верил, что Цзян Юань думает так же.
В их самый последний день.
Цзян Юань постучал в дверь его лаборатории.
Фу Шицзэ в это время проводил эксперимент. Он быстро открыл дверь, и гость с улыбкой спросил:
— Есть время?
— Провожу эксперимент. Зайдёшь? — Фу Шицзэ отступил в сторону, пропуская его.
Цзян Юань кивнул и вошёл в помещение.
— Принёс тебе стаканчик молочного чая, — Цзян Юань поставил напиток на стол.
Фу Шицзэ какое-то время не спал ночами ради этого проекта, поэтому лишь устало угукнул в ответ.
Цзян Юань прислонился к рабочему столу и молча наблюдал за Фу Шицзэ.
Сборка робота, отладка кода, управление — весь процесс шёл чётко и слаженно, словно Фу Шицзэ был рождён для этого места.
Фу Шицзэ, сосредоточенно глядя на маленькую деталь робота, сказал:
— Когда я всё настрою, ты попробуешь.
Цзян Юань не ответил.
Фу Шицзэ поднял голову и увидел, что Цзян Юань взял свой беспилотник, принесённый со стола, и вертит его в руках.
Цзян Юань коснулся буквы «U» на беспилотнике и с улыбкой сказал:
— Когда мы впервые участвовали в таких соревнованиях, я и не думал, что мы сможем занять первое место.
— Я до сих пор помню, как мы вышли на сцену за наградой, всё вокруг было в фотовспышках. Тот первый раз, когда мы победили, был самым счастливым моментом в моей жизни, — Цзян Юань поднял голову. — Тогда нам было так легко быть довольными малым. Помнишь тот день, когда этот драндулет взлетел? Чжоу Тяо чуть на дерево не запрыгнул, бежал так быстро, что сук прорвал в его штанах огромную дыру.
— Ты бы спросил у Чжоу Тяо, что он тогда чувствовал, — Фу Шицзэ тоже помнил те события и невольно усмехнулся.
— Чжоу Тяо скоро выпускается, да? Я слышал, он получил оффер от гиганта в сфере беспилотников, ему предложили очень высокую зарплату, — пробормотал Цзян Юань.
— Угу, — Фу Шицзэ как раз закрепил последнюю деталь и выпрямился. — Теперь в «Unique» остались только ты и я.
Остальные несколько человек уже окончили магистратуру.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
