«В последнее время стало чуть лучше, кажется, лаобань подумывает оставить меня в покое. Он сказал мне хорошенько писать статьи. После лекарств концентрация совсем падает, так что я планирую на время прекратить их приём. Сначала отправлю статьи, что у меня на руках, выполню требования для получения степени доктора, а потом снова начну пить таблетки. Де, нян и А-Цзэ наверняка не согласятся. А-Цзэ каждый день торчит у дверей кабинета и следит, чтобы я выпил лекарство, ну прямо как дух-хранитель дверей. Если он обнаружит, что я не принял таблетки, то тут же выйдет из себя. Эх, все так заботятся обо мне, поэтому я тоже не хочу никого разочаровывать».
Это была последняя запись в файле с дневником Цзян Юаня.
Юнь Ли смотрела на эти строки, а когда пришла в себя, обнаружила, что её щёки мокры от слёз.
Всё было так, как говорил Фу Шицзэ: Цзян Юань с нежностью относился к этому миру, любил окружающих, но столкнулся с несправедливостью.
Увидев её слёзы, Цзян Му, принёсшая фрукты, разволновалась. Юнь Ли вытерла глаза тыльной стороной ладони. В этот момент телефон завибрировал, пришло сообщение от Фу Шицзэ: «Ли-Ли, когда вернёшься?»
— Я нашла дневник сюнчжана, только что прочитала его, — Юнь Ли шмыгнула носом. Цзян-де, услышав это, тут же бросился в комнату. Для них двоих после смерти сына единственным смыслом стал отчаянный поиск всего, что было с ним связано.
Юнь Ли нашла для них дневники за целых шесть лет. Старики надели очки для чтения, но глаза их уже подводили, и от долгого взгляда в экран они начинали болеть и слезиться. Видя это, Юнь Ли объяснила им основные действия, а сама спустилась в ближайшую типографию и распечатала две копии.
По пути обратно в жилой комплекс ей позвонил Фу Шицзэ. На фоне слышался какой-то шум, он произнёс будничным тоном:
— Заберёшь меня из супермаркета, когда будешь возвращаться?
— А-Цзэ, — Юнь Ли замолчала на долгое мгновение и лишь потом с трудом выговорила: — Я сегодня не ездила в Наньлигун к научному руководителю.
— … — Фу Шицзэ на мгновение замолчал. — Ты в Хэюане?
— Да… — Юнь Ли опустила глаза. — Я нашла дневники Цзян Юань-гэгэ за последние несколько лет. Мне приехать за тобой на машине?
— Не нужно, я возьму такси.
Фу Шицзэ не стал спрашивать, почему она в Хэюане, и не спросил о содержании дневника. Вместо этого он поинтересовался:
— Тебя никто не обидел?
— Нет…
— Хм, ты на улице? — услышав шум в трубке, предположил он. Юнь Ли подтвердила, и он спокойно добавил: — Оставайся там и жди меня.
Повесив трубку, Юнь Ли ещё какое-то время стояла в оцепенении. Она думала, что в такой момент Фу Шицзэ будет больше волновать содержание дневника, а не она сама. Но он ни словом не обмолвился об этом. Казалось, он едет лишь потому, что не хочет, чтобы с ней что-то случилось, и потому велел ей ждать снаружи.
Юнь Ли не послушалась Фу Шицзэ. Она вернулась в дом и протянула две распечатанные копии дневника родителям Цзян Юаня.
Она терпеливо сидела рядом, пока старики перелистывали страницы. Дойдя до конца, Цзян Му уже не могла сдержать слёз. Закрыв лицо руками, она горько разрыдалась:
— Столько всего случилось, почему же ты не сказал нян? Почему не слушал врачей?..
Она вдруг замерла. Цзян Юань упоминал ей об этом. Он говорил, что ему тяжело даётся жизнь в докторантуре, что он хочет бросить учёбу и просто найти работу. Но, как и многие родители, они не прислушались, их заботило лишь блестящее будущее сына.
Но если бы… Если бы Цзян Юань сказал ей ещё хоть слово. Что бы ни случилось, больше всего на свете она желала лишь одного — чтобы её сын был жив и здоров.
Юнь Ли молча была рядом, и когда они немного успокоились, тихо произнесла:
— Дядя и тётя, пожалуйста, не грустите так. Сюнчжан очень любил вас и не хотел бы видеть вас такими…
Она запнулась, но, набравшись смелости, продолжила:
— На самом деле я пришла из-за Фу Шицзэ. Из-за того, что случилось с сюнчжаном, А-Цзэ всё это время мучился от чувства вины и даже надолго ушёл в академический отпуск. Дядя и тётя, в том, что произошло тогда, действительно нет вины А-Цзэ. Он такой глубокий, преданный человек, он считал сюнчжана почти родным братом. Вы же видели, в дневнике сюнчжан сам писал: А-Цзэ следил за тем, чтобы он пил лекарства. Он очень хотел, чтобы сюнчжан жил.
Юнь Ли продолжала рассказывать им о Фу Шицзэ, а её телефон то и дело вибрировал. Через несколько минут в дверь постучали. Цзян Му пошла открывать и, увидев Фу Шицзэ, явно опешила. Он молча вошёл в дом, и лишь когда увидел, что Юнь Ли целой и невредимой сидит на диване, его напряжённо сдвинутые брови расслабились.
Фу Шицзэ не видел родителей Цзян Юаня больше трёх лет. И в этом доме он не был столько же времени. Жизнь стариков, казалось, шла своим чередом. По привычке Фу Шицзэ решил, что они не хотят его видеть.
Все эти годы бесконечная вина перед Цзян Юанем и его родителями давила на него, не давая вздохнуть, и теперь, снова представ перед ними, Фу Шицзэ не сразу нашёлся, что сказать. Юнь Ли смотрела на его опущенную голову — пряди волос скрывали глаза. В этом тесном, мрачном пространстве его худые плечи казались застывшими.
— Уходите, — голос Цзян Му, всё ещё стоявшей у двери, дрожал.
От столь внезапной просьбы уйти голос Юнь Ли задрожал:
— Дядя и тётя, сюнчжан не винил А-Цзэ, пожалуйста, и вы тоже больше не вините его, хорошо?
Лица обоих стариков были суровы, и они повторили ещё раз:
— Уходите.
— Дядя, тётя… — растерянно повторила Юнь Ли. Фу Шицзэ подошёл к ней, взял за руку и повёл к выходу. У самых дверей он остановился и, повернув голову, произнёс единственную фразу:
— Пожалуйста, берегите себя.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
