Юнь Ли мгновенно смутилась и перевернула студенческий билет.
Когда пришло время фотографироваться для диплома бакалавра, ей как раз нужно было уехать домой по делам, поэтому в базе данных оставили её фото с выпускного в старшей школе. Тогда у Юнь Ли были волосы до талии, и лишь позже, подвернулся случай, и она подстриглась под каре.
В то время Юнь Е ещё учился в средней школе и даже немного поплакал, не в силах смириться с её переменами.
— Тогда я позже переведу деньги… — Юнь Ли с трудом выдавила последние слова, — дяде…
Фу Чжэнчу ответил как нечто само собой разумеющееся:
— Всё в порядке, Лили-цзецзе. Мы — младшее поколение, дядя не позволит нам платить.
Юнь Ли была честным человеком, и незаслуженная щедрость вызывала у неё чувство неловкости. Будучи ровесницей Фу Шицзэ, ей было трудно привыкнуть к статусу «младшего поколения».
— Мне кажется, твой дядя — хороший человек, не стоит тебе постоянно над ним подтрунивать, — чтобы это не прозвучало слишком нарочито, она добавила: — Он ведь даже за нас заплатил.
— Лили-цзецзе, это не издёвки, — возразил Фу Чжэнчу. — У дяди всё равно нет девушки, так что пусть тратит деньги на племянников.
— О, но в прошлый раз ты говорил, что многие просили его номер…
— Сначала он дал его нескольким людям, — он замолчал. — Но дядя так никому и не ответил.
Юнь Ли на мгновение замолчала.
— Он и правда даёт свой номер другим? — осознав, что её тон звучит странно, она тут же добавила: — Я имею в виду, он не кажется человеком, который так поступает. В прошлый раз, когда мы ужинали, он ведь тоже не дал.
— О чём ты думаешь? — Фу Чжэнчу с гордостью выпятил грудь. — Тот номер дали мы.
— Зачем?
— Чтобы найти какую-нибудь тётю, которая бы его приструнила.
…
Вскоре вернулся Фу Шицзэ с двумя пакетами печенья. Юнь Ли надела «с таким трудом» добытую холщовую сумку-полумесяц, переложив в неё свою маленькую сумочку и печенье.
Должно быть, оставшись крайне довольной, она приподнялась на цыпочках и повернулась, чтобы осмотреть сумку сбоку.
Видя, как Юнь Ли нравится приз от EAW, Фу Чжэнчу полюбопытствовал, нет ли в нём чего-то особенного:
— Лили-цзецзе, как ощущения?
Юнь Ли посмотрела на сумку и застенчиво улыбнулась.
— Очень хорошая, просто… — она поправила ремень на плече, — немного большая.
Стесняясь позировать перед ними, Юнь Ли отбежала на свободную площадку в двух метрах, чтобы сфотографироваться.
Фу Чжэнчу от скуки вскрыл пачку печенья и съел пару штук, издалека наблюдая за тем, как Юнь Ли делает снимки. Возможно, от нечего делать он принялся разглядывать её холщовую сумку и вдруг протяжно ахнул.
— Дядя, разве это не твой аватар?
Чтобы подтвердить свои наблюдения, Фу Чжэнчу увеличил аватар Фу Шицзэ в Вэйсинь и поднёс телефон к его лицу.
Один — небесно-голубой, другой — чисто-чёрный.
— Смотри, луна на них совершенно одинаковая, — сказал Фу Чжэнчу.
Фу Шицзэ посмотрел на него как на дурачка.
Не угомонившись, Фу Чжэнчу пошёл ещё дальше и прошептал двусмысленную реплику, которую могли услышать только они двое:
— Дядя, только что Лили-цзецзе сказала, что у тебя большой.
Он продолжал жевать печенье, и вид у него при этом был крайне вызывающий.
Смеркалось. Из динамиков на зелёной дорожке кампуса доносилась вечерняя трансляция: в этот момент ведущая брала интервью у одного из выпускников, который уже начал работать.
— Итак, старшекурсник Инь, будучи в прошлом легендарной личностью Южно-технологического университета и обладателем бесчисленных наград, вы вызываете огромный интерес у своих поклонников, включая меня. Скажите, о чём вы больше всего жалеете со времён учёбы?
Голос мужчины был мягким, как весенний ветерок, и даже сквозь шум динамиков звучал приятно. Он негромко рассмеялся и после короткой паузы ответил:
— Наверное… о том, что не завёл роман? За последние годы у моих однокурсников уже даже дети появились.
Фу Чжэнчу мимоходом спросил:
— Лили-цзецзе, у тебя во время учёбы на бакалавриате осталось такое же сожаление?
Застигнутая врасплох, Юнь Ли мгновенно перебрала в голове тысячу вариантов ответа, но любой из них был бы неловким откровением.
Уж не нарочно ли этот Фу Чжэнчу?
Юнь Ли не любила лезть в чужие дела, во многом из-за страха, что другие начнут расспрашивать её саму. То, что она никогда ни с кем не встречалась, в глазах окружающих служило доказательством её неумения общаться.
Внезапно подул прохладный вечерний ветер. Она потёрла ладонями локти и с трудом призналась:
— Я… никогда не была в отношениях.
Торопливо пытаясь сменить тему, она спросила:
— А вы?
— А-а… — Фу Чжэнчу надолго склонил голову набок, вспоминая, а затем уверенно, но без особого интереса произнёс: — Раз четыре или пять, но каждый раз ненадолго.
— Тогда… — фокус разговора сместился на Фу Шицзэ.
Опасаясь, что он думает так же и считает отсутствие личной жизни недостатком, Юнь Ли, тщательно взвесив слова, прикинулась непонимающей:
— Тоже четыре или пять раз?
Фу Шицзэ слегка откинул голову назад. Его шея была бледной, с проступающими, словно тонкие веточки, сосудами. В этот момент они проходили под лампой дневного света, и в его глазах отразился огонёк, подобный пламени свечи.
Он повернул голову и посмотрел на неё:
— Ты действительно высокого мнения обо мне.
— Лили-цзецзе, дядя имеет в виду… — вызвался растолковать Фу Чжэнчу, — что сам факт постановки такого вопроса — это уже завышенная оценка его способностей.
Он сделал серьёзное лицо:
— Ведь в наших глазах он — существо, способное только к бесполому размножению.
Ведущая продолжала расспрашивать мужчину:
— В таком случае, старшекурсник Инь, что бы вы посоветовали первокурсникам?
Мужчина, сдерживая смех, ответил:
— Желаю всем усердно учиться, но и в свободное время не забывать наслаждаться прекрасной студенческой любовью.
Интервью закончилось песней «Wonderland», которая в последнее время стала очень популярной за границей; громкость вступления постепенно нарастала.
Фу Чжэнчу не удержался от комментария:
— Им не следовало приглашать этого парня в качестве гостя.
Он добавил:
— Думаю, с большой вероятностью, когда дети однокурсников дяди уже пойдут в начальную школу, у него всё ещё не будет девушки.
И подытожил:
— У дяди явно больше прав высказываться на эту тему.
Троица неспешно прогуливалась вдоль жилой зоны.
Незаметно они дошли до Западной улицы — ряда магазинов, построенных вдоль внешней стороны жилого сектора. В основном это были кофейни, предназначенные для отдыха и самостоятельных занятий студентов.
Несколько бездомных кошек лениво лежали у дороги, совершенно не боясь прохожих. Если была еда, они поднимались, съедали пару кусочков и снова ложились, ленясь делать лишние движения.
Уличные фонари вытягивали их тени, и под этим углом силуэты Юнь Ли и Фу Шицзэ в точности наложились друг на друга.
Западная улица находилась уже фактически за пределами территории университета. Фу Чжэнчу посмотрел на время и спросил:
— Лили-цзецзе, мы сегодня вечером собираемся на футбол в спорткомплекс Наньу, ты пойдёшь?
Юнь Ли не сразу сообразила: футбол?
Она была из тех людей, кто даже не имеет представления о том, сколько игроков должно быть на поле.
— Пожалуй, я не пойду, — ответила Юнь Ли.
— Почему?
— Ну, я в этом ничего не смыслю, боюсь испортить вам удовольствие.
Фу Чжэнчу серьёзно произнёс:
— Лили-цзецзе, мы идём смотреть футбол, а не играть в него.
Видя её нерешительность, Фу Чжэнчу сам всё решил и указал на круглосуточный магазин через дорогу:
— Давай зайдём купим чего-нибудь перекусить, поедим во время матча.
В сетевом магазине было изобилие товаров: всевозможные снеки, напитки и готовая еда. Юнь Ли выбирала молоко перед открытым холодильником и нечаянно услышала обрывок их разговора.
— Кстати, дядя, а ты разве не возвращаешься в университет?
Он ещё не выпустился.
Обычно тугодумная, Юнь Ли в этот момент словно прозрела, мгновенно вычленив информацию о том, что Фу Шицзэ всё ещё учится в аспирантуре.
Она медленно рассматривала срок годности на коробке молока, но плотные ряды чёрных иероглифов сейчас казались размытыми, зато слух стал необычайно острым, ловя каждое слово за спиной.
Спустя мгновение Фу Шицзэ бесстрастно ответил:
— Не возвращаюсь.
— А диплом тогда получишь? — удивился Фу Чжэнчу. — Мой научный руководитель сказал, что если я осмелюсь взять неделю отпуска, он продлит мне срок обучения.
Фу Шицзэ не ответил и направился прямо к кассе. Юнь Ли поспешно отвела взгляд, делая вид, что всё ещё сосредоточенно выбирает молоко.
— Однокурсница… — внезапно раздался знакомый мужской голос. Юнь Ли подняла голову: рядом стоял парень с вьющимися волосами. — Неужели одну бутылку молока можно выбирать так долго?
Юнь Ли почувствовала неловкость, боясь, что Фу Шицзэ и его племянник их услышат:
— Да я и не долго выбираю, только начала смотреть.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
