— Даже если я отправлю, он может не ответить, — пробормотала Юнь Ли, и её голос становился всё тише. — К тому же, когда я раньше просила у него контакты, он мне их не дал…
— То было раньше, это не значит, что так будет и впредь, — наставляла её Дэн Чуци. — И потом, я ведь не ошибаюсь, Лили, ты влюбилась в него ещё тогда, когда просила контакты?
Юнь Ли промолчала, опустив голову и вертя в руках маленький футбольный мяч.
— Ты ещё как-то показывала ему свои чувства?
Юнь Ли покачала головой.
— Как думаешь, он догадывается?
Юнь Ли снова покачала головой:
— Кажется, он воспринимает меня как ребёнка, наравне с Фу Чжэнчу, и ведёт себя совершенно обычно. — Вспомнив о той сотне с лишним неотвеченных сообщений, Юнь Ли уныло добавила: — Если он узнает, то, скорее всего, больше никогда не захочет со мной общаться.
Зная характер Юнь Ли, Дэн Чуци стало её немного жаль:
— А ты пробовала проявить хоть какую-то инициативу?
Юнь Ли тут же ответила:
— Пробовала.
— И как же? Ну-ка, расскажи.
— Я с ним заговорила…
— И что потом?
— Ну… просто заговорила…
— …
Видимо, решив, что с таким характером Юнь Ли ловить нечего, Дэн Чуци принялась её отговаривать:
— Ладно, может, лучше бросить это дело поскорее? На самом деле в дяде Сяся нет ничего такого уж особенного, кроме смазливого лица да хорошей семьи.
— К тому же, у него ведь и характер не сахар, верно? Вечно ходит с ледяным лицом, ты при нём и слова пикнуть не смеешь, в итоге вы вдвоём словно в пантомиме участвуете.
Стоило ей договорить, как она заметила, что Юнь Ли пристально смотрит на неё с обиженным видом:
— Он просто не очень разговорчив, не надо так о нём отзываться. Он очень хороший человек.
Дэн Чуци опешила. Она долго пыталась сообразить, как бесстрастное и холодное, словно лёд, лицо Фу Шицзэ может сочетаться с этим определением.
— Лили, а может быть… — Дэн Чуци подбирала слова осторожно, боясь задеть её чувства, — ты просто повелась на его внешность? На лицо долго смотреть не будешь — надоест, а когда двое вместе, важнее всего характер.
Юнь Ли покачала головой:
— Если это лицо Фу Шицзэ, я готова смотреть на него всю жизнь.
Дэн Чуци спросила:
— А если на это лицо в будущем сможет смотреть только какая-нибудь другая женщина, ты сможешь с этим смириться?
Юнь Ли вспомнила тот вечер, когда Фу Шицзэ молча сидел в стороне и наблюдал, как она играет с фейерверками.
Стоило ей представить, что нечто подобное происходит между ним и другой женщиной, как у неё перехватило дыхание.
Она посмотрела на Дэн Чуци и, немного подумав, спросила:
— Тогда, по-твоему, мне стоит за ним приударить?
Дэн Чуци уверенно кивнула.
— А как ты думаешь, у меня высокие шансы на успех?
Дэн Чуци кивнула:
— Думаю, процентов ноль целых одна десятая будет.
У Юнь Ли был опыт только в том, что бегали за ней. В университете парни проявляли к ней симпатию, покупали подарки, звали гулять, но она всем отказывала.
У неё не возникало желания развивать отношения, к тому же она не любила проводить время с малознакомыми людьми, так что те несколько случаев оставили у неё лишь неприятные воспоминания.
Дэн Чуци была ветреной натурой: если мужчина её любил — она с ним встречалась, если нет — находила другого, поэтому никаких дельных советов Юнь Ли дать не могла.
Вдвоём они перерыли кучу информации в интернете. Большинство советов сводилось к тактике «завлеки и исчезни»: не действовать слишком прямо, создавать побольше возможностей для встреч, а когда объект влюбится — раскрыть карты.
Юнь Ли и сама понимала: если она признается Фу Шицзэ прямо сейчас, он, скорее всего, просто откажет и в будущем станет избегать общения.
Время близилось к девяти, и Дэн Чуци пора было уходить. Перед уходом она спросила Юнь Ли, не хочет ли та позвонить Ся Цуншэн — они могли всё ещё быть дома у Фу Шицзэ.
Первым порывом Юнь Ли было отказаться, но под пристальным взглядом Дэн Чуци ей пришлось кивнуть.
Перед звонком Юнь Ли поправила причёску. Этот раз отличался от всех предыдущих — по сути, это была первая попытка после принятого решения завоевать Фу Шицзэ. Пока шли гудки, грудь Юнь Ли тяжело вздымалась, а в голове проносились бесчисленные варианты грядущего провала.
Прежде чем она успела сбросить вызов, Фу Чжэнчу ответил.
Было видно, что обстановка вокруг Фу Чжэнчу напоминает ту, что была на фотографиях; видимо, он ещё не ушёл.
— Цици-цзецзе, телефон сестры у меня, я не знаю, куда она подевалась, — Фу Чжэнчу встал, огляделся по сторонам и снова вернулся к камере.
— Вы всё ещё едите? Там у вас, похоже, весело, — небрежно бросила Дэн Чуци.
Фу Чжэнчу принялся рассказывать о сегодняшнем ужине, но через пару минут Дэн Чуци перебила его вопросом:
— А кто там есть?
— Дядя и Цинсун-гэгэ здесь. О, хотите с ними поздороваться? — С этими словами Фу Чжэнчу поднялся и, не глядя в экран, пошёл, судя по всему, на второй этаж.
Дэн Чуци пододвинула телефон, оставляя большую часть экрана Юнь Ли.
Фу Чжэнчу поднялся на второй этаж, прошёл по коридору и направил камеру в комнату.
На видео было видно, что Фу Шицзэ сидит на краю кровати, галстук развязан, а пуговицы застёгнуты не все.
Сюй Цинсун стоял рядом. Оба посмотрели в камеру; Фу Шицзэ затянулся сигаретой, и на экране промелькнула струйка серого дыма.
Он слегка нахмурился и сказал Фу Чжэнчу:
— Выключи запись.
— Я по видеосвязи с Лили-цзецзе и остальными. Дядя, поздоровайся.
С того момента, как Фу Чжэнчу вошёл в комнату, он держал экран повёрнутым к себе, поэтому Фу Шицзэ видел только, что тот зашёл с телефоном в руках, и решил, что племянник снимает видео.
Теперь же он тут же потушил сигарету, и в его облике промелькнула некоторая неловкость.
Камера приблизилась, и бесстрастное лицо мгновенно заполнило собой весь экран.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
