Ветер стих, лишь изредка мерцали лучи света. Юнь Ли затаила дыхание, недоверчиво глядя на Фу Шицзэ.
Дело было не в его словах, а в его тоне.
В нём слышалась добровольная покорность и какая-то капризная, почти детская обида.
Юнь Ли застыла, глядя прямо перед собой и не смея встретиться с ним взглядом, и невольно крепче сжала грелку-муфту.
— …
Увидев, что она не отвечает, Фу Шицзэ снова нежно пробормотал, словно подгоняя её:
— М?
В голове у Юнь Ли стало совершенно пусто.
Дыхание, коснувшееся правого уха, несло в себе неагрессивное, но властное вторжение, будто всё тепло этой ночи было сосредоточено в этих нескольких вдохах.
Ей невольно почудилось, что он — потрёпанный, одинокий пёс, который виляет хвостом, выпрашивая жалость.
Все психологические барьеры Юнь Ли в один миг рухнули.
— Нет… — невольно ответила она.
Едва слова сорвались с губ, Юнь Ли захотелось ударить саму себя.
А-а-а-а-а, что она такое ответила?!
Она же уже собиралась сдаться!
Сидящий рядом человек, услышав её ответ, промолчал и слегка разжал пальцы на запястье Юнь Ли.
Расстояние, на котором они едва не касались лицами, внезапно увеличилось, источник тепла отдалился.
Юнь Ли ещё не успела прийти в себя от шока и досады из-за того, что язык её не послушался, и теперь гадала, не был ли её ответ неуместным. Она подняла на него глаза.
— Что-то не так?
Фу Шицзэ неестественно отвёл взгляд, выражение его лица было неясным:
— Наверное, я немного волнуюсь.
Юнь Ли окончательно растерялась, осознав, что перед Фу Шицзэ она совершенно беззащитна. Она смиренно опустила голову и тихо спросила:
— Почему ты об этом спрашиваешь…
Фу Шицзэ не ответил. Его рука, всё ещё находившаяся рядом, обхватила её запястье, и подушечка большого пальца погладила кожу. Он опустил веки, наполовину скрывая блеск глаз:
— До сих пор не понимаешь?
Его прикосновение было естественным, словно их отношения и должны были быть такими близкими.
Кожа на кончиках его пальцев была нежной, и, хотя она была прохладной, от этих движений у неё защекотало в сердце.
Фу Шицзэ больше не проронил ни слова, ожидая, пока она справится со своей внутренней борьбой.
Сердце забилось, как у испуганного оленёнка, и Юнь Ли впала в глубокое замешательство.
Вновь возникшая надежда заставила из глубины её души заструиться тысячи нитей веры, но в то же время она не могла забыть ту боль, когда решила сдаться, и те скрытые мучения после каждого его отказа. Оборотная сторона продолжения погони за этой мечтой — её едва теплящаяся жизнь.
Но это был человек, о котором она грезила. Она боялась, что её отступление погасит последний мерцающий огонёк свечи и заставит его уйти навсегда.
Юнь Ли с трудом произнесла:
— А тот человек, которого, как они говорят, ты собираешься пригласить на свидание…
Без малейшего колебания Фу Шицзэ ответил:
— Это ты.
Юнь Ли замерла.
Фу Шицзэ:
— Человек, которого я хочу пригласить — это ты.
Тон был спокойным и твёрдым.
Всегда была ты.
И никогда — кто-то другой.
«Дзынь».
Чистый звук: Фу Шицзэ задел стеклянный бокал, и тот ударился о бутылку. Юнь Ли, находившаяся на пике эмоционального потрясения, ухватилась за этот звук как за спасительную соломинку и поспешно сказала:
— Ты пьян.
Фу Шицзэ взглянул на неё:
— Нет.
Юнь Ли невольно настаивала:
— Нет-нет, ты пьян.
— Хорошо. — Фу Шицзэ усмехнулся и не стал спорить. Он откинулся назад и посмотрел на неё: — Тогда подожди, пока я протрезвею.
Юнь Ли смотрела на изгиб его губ, и ей это казалось чем-то невероятным — она впервые видела, как он улыбается.
Она не могла игнорировать невыразимое чувство в его глазах.
Мужчина прислонился к гамаку, затылком касаясь верёвок, не боясь их раскачивания, и терпеливо, спокойно смотрел на неё.
Юнь Ли не могла больше выносить это состояние, когда сердце вот-вот разорвётся. Она сунула грелку-муфту прямо в руки Фу Шицзэ и суетливо поднялась:
— Мне пора возвращаться. Ты тоже пойдёшь?
Фу Шицзэ:
— Угу.
Только он собрался встать, как Юнь Ли добавила:
— Ты не мог бы подождать минуту-другую? Потому что, когда я выходила, я была одна.
Фу Шицзэ снова лёг и с бесстрастным лицом кивнул.
Пройдя несколько шагов, Юнь Ли развернулась.
С того момента, как она ушла, взгляд Фу Шицзэ был прикован к ней. Их глаза встретились, и Юнь Ли неуверенно спросила:
— Когда ты протрезвеешь, слова, сказанные сегодня вечером, всё ещё будут в силе?
В её голосе звучала робкая осторожность.
Фу Шицзэ ответил кратко:
— Будут.
Юнь Ли поджала губы:
— Тогда не допивай оставшуюся половину бутылки.
Чтобы быстрее протрезветь.
Фу Шицзэ издал согласный звук.
Юнь Ли не успокоилась:
— Я её заберу.
На обратном пути резкий ветер помог Юнь Ли вернуть долю здравомыслия. Мысли, глубоко запрятанные в голове, сегодня получили подтверждение — детали, в которых она сомневалась, возможно, не были плодом её воображения.
Его сегодняшний свитер был чисто-чёрным, вчера она его не видела.
У него не было недостатка в одежде. Просто потому, что она считала, что этот цвет ему идёт, он попробовал то, чего раньше не делал. Он надел это для неё.
В этих отношениях Юнь Ли была слабой стороной, настолько робкой, что не смела даже предполагать мотивы его поступков.
То, что он только что сказал… можно ли считать это признанием?
Юнь Ли не могла сдержать улыбку, на душе было так, словно опрокинули банку с мёдом. Она плотнее запахнула куртку и, приближаясь к дому, оглянулась. Фу Шицзэ был в ста метрах от неё и тоже остановился.
Юнь Ли потопталась на месте, засунув руки в карманы, и не удержалась, подошла к нему:
— Может… пойдём вместе? Если спросят, скажем, что случайно встретились по дороге.
Фу Шицзэ кивнул и пошёл рядом с ней.
У входа в виллу уже были слышны крики. Юнь Ли открыла дверь и вошла. Чэнь Жэньжань весь покраснел до самых ушей — похоже, немало выпил. Увидев их двоих, компания разом затихла.
Юнь Ли поздоровалась с ними. Фу Чжэнчу остановил Фу Шицзэ. Поколебавшись мгновение, Юнь Ли не стала ждать. Поднявшись наверх, она поставила бутылку у двери комнаты Фу Шицзэ. Внутри всё ещё играла музыка.
Войдя в свою комнату, Юнь Ли прислонилась спиной к двери и долго ждала, пока не услышала звук закрывающейся двери по соседству.
Он тоже вернулся.
Ей, прячущейся за дверью, казалось, будто она видит его неспешную походку; даже воображаемых сцен было достаточно, чтобы сердце забилось чаще. Всего за полчаса вся тревога последних двух недель мгновенно испарилась.
Юнь Ли и подумать не могла, что эта погоня, в успех которой она сама уже не верила, в итоге может закончиться исполнением желаний.
Парусник, несколько месяцев дрейфовавший в открытом море, наконец-то увидел прибрежные скалы.
Она подбежала к кровати и рухнула на неё, раскинув руки «звёздочкой», всё ещё не в силах поверить в происходящее.
…
Фу Шицзэ посмотрел на дверь комнаты Юнь Ли, немного подождал и только потом приложил карту к замку своей двери.
В комнате было уютное освещение, деревянная колонка на столе проигрывала фолк-музыку прошлого века. Сюй Цинсун прислонился к подоконнику, листая старую книгу на английском с пожелтевшими страницами.
Фу Шицзэ небрежно поставил бутылку и бокал на тумбочку у входа. Сюй Цинсун бросил взгляд: выпито меньше половины, сегодня он был гораздо сдержаннее, чем обычно.
Не прочитав и пары строк, Сюй Цинсун снова поднял голову — он уже больше года не видел Фу Шицзэ в таком расслабленном состоянии.
Переведя взгляд обратно на книгу, Сюй Цинсун усмехнулся:
— Чем занимался?
Фу Шицзэ устроился на диване, листая что-то в телефоне:
— Признавался в любви.
Сюй Цинсун решил, что ослышался. Он замер, не донеся руку до страницы, и повернул голову:
— Признавался в любви?
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
